В Яблочко !

      — Вставай, корова полевая! — крикнул немного пищавый голос. В голове отозвалось всё расплывчато, будто это всё было сказано через бетонную стену. Кан начала вдыхать воздух и хлопать ртом от недостатка воды в гландах и глотке. Девушка перевернулась на другую сторону, а её неживая рука ударилась об пол. Под головой лежала огромная подушка Тоторо, а плед был слишком детский с какими-то покемонами. В принципе, Джиён в этом не мыслит, особенно сейчас, после огромной ночной пьянки.       — Джини, принеси воды, — еле открывала рот девушка, смотря одним открытым глазом на друга, который стал в её любимую позу. Он был сейчас похож на её, когда Джиён тренирует людей. От этого становится не по себе.       — Я могу только плюнуть тебе в лицо, — гаркнул Джин, уходя из обозрение куда-то за огромную арку кухни. Джиён со скрипучими костями встала с дивана, наступив на какую-то противную игрушку, что начинает орать, пищать, будто сигнализация. Девушка переводит взгляд на малыша, который расселся карапузом возле своих игрушек. Он был закрыт в детском ограждении с мягкими стенками и сетчатыми окнами. Всё для детей, всё для их удобства.       Джиён даже пошевелить ртом не могла, но всё-таки, справившись со своей головной болью в висках и в спине, улыбнулась кончиком рта Бомгю, что держал в руках игрушечный кузов машины. Джиён поднялась на ноги, прошлась по колючим и острым игрушкам, но преодолела это нелёгкое испытание. Джин стоял огромной спиной к подруге, на нём был белый свитер и спортивные штаны. Переведя взгляд на стол, где стоял хлеб с клубничным и медовым джемом, Кан заметила сложенные руки воедино на груди и пугающий взгляд девушки.       Её длинные блондинистые волосы и усталый, бледный вид — дают понять, что у неё трёхгодовалый ребёнок. Но Джиён знает Джина очень прекрасно, значит и знает то, что происходит у них в семье. Эта роковая женщина представляет собой обольстительную львицу и вольяжную девушку в ночных барах и клубах, поэтому в такое раннее утро, где, к сожалению, не поют пташки, а только воют машины, жена Джина выглядит настолько опустошённой.       Джиён жалко друга настолько, насколько это возможно при таком обстоятельстве. Его сын милый, сладкий и пухловатый мальчик, и если бы не его «законная жена», то он был бы хоть на процентов восемьдесят счастлив. Джиён не слишком близко знакома с Ким и её характером, только слышала из чужих уст её мужа. Джин говорит, что она истерит, упрекает в том, что он осёл, а не мужчина и жалуется на то, что ей хочется повидать мир «без попутчиков», то есть без её прекрасной, по мнению Кан, семьи. Хорошо ещё, что она не уехала в закат.       Кан скептически смотрит в глаза женщины также, как и та: с каким-то отторжение, осторожностью и щепоткой незаинтересованности и стервозности. Джин поворачивает голову в сторону подруги, разрывая их немые переклички между собой. Джиён замечает уже знакомого потрёпанного друга с темнотой под глазами и в глазах. Он без доли улыбки поставил кружку ароматного напитка, а именно чая с вишней, перед носом Кан и опять развернулся, начиная доделывать кашу Бомгю. На краю стола лежала пластиковая упаковка таблеток и обычной воды из-под крана. Кан сорок раз обняла друга в мыслях, начиная утолять жажду внутри себя.       — Даюн, приведи сюда Бомгю, пожалуйста, — как-то слишком вежливо попросил Сокджин, отчего Джиён удивилась, ведь он бы ей сказал на подобии чего-то такого, что «задолбала жопу дряхлую просиживать, полетела за моим Бомгю». Так когда-то было. Ну да, чего же Кан тут удивляться? Один раз Джин говорил, что он побаивается её. Если он доведёт её до коней, то добра не жди, ведь она начинает угрожать другу Кан тем, что подаст за домашнее насилие в полицию. Джин большой трус, который никогда не может дойти до своей цели, всегда сворачивая вкось. Джиён знает его, своего непутёвого друга и собутыльника в одном лице.       Даюн прожужжала что-то себе под нос и неторопливо встала, будто старушка с расстройством сустав. Джиён закрыла глаза от того, как же сильно её раздражал облик Ким. Девушка всегда старалась не приходить в то время, когда в квартире Джина орудует его же жена. Кан расслышала из уст этой скептической женщины несколько непонятных слов. «Задолбал», «всё сама», «мало денег» — всё что Джиён услышала, но совмещать всё вместе нет желания, только одна лень.       С трудом проглотив таблетку и уже попивая чай, Кан прочистила горло, видя с каким трепетом Сокджин готовит еду для сына. Не отец, а супергерой какой-то.       — Она держит тебя на волосках, Джин, — с прищуром прошипела охрипшим и каким-то прокуренным голосом Кан. Джин обтянул свой длинный и белый свитер, поправляя чёлку и вытирая недалеко стоящей салфеткой пот с лица. Парень приготовил кашу и только тогда присел рядом, будто вовсе и не слышал никаких слов.       — Ты лучше вспоминай, что было вчера, — с претензией проговорил друг, расставляя руки на столе и опираясь кулаками за подбородок. Джиён закрыла глаза от резкой боли в висках и стала что-то да вспоминать со вчерашнего дня.       «Собаковод тупой, хоть бы тебя черти обрюхатели!»       «Как же холодно-то…»       «Джиён, не позорь себя, ты с ним раза два точно за три месяца увидишься.»       «Чонгук, дай трубку старпёру вонючему!»       «Джиён, я понимаю тебя, но давай завтра на светлую голову встретимся и поговорим по душам? М?»       «Кан, ничего что на улице весна, а ты в лифчике, дебилка?! Где кофта хотя бы?»       — Пиздец… — громко матернулась Кан, хватаясь за волосы в корнях. Джин кивнул, обводя пальцем на столе какие-то иероглифы.       Даюн пришла в тот момент, когда Кан уже лежала головой на столе. Девушка фыркнул и посадила Бомгю на детский столик с сиденьем. Джин томно вздохнул, почувствовав только перегар перемешанный с малиновыми духами своей жены. Перегаром воняет, кстати, с обеих сторон. Это Джин подметил для себя сразу.       Джиён с опухшими глазами поднялась, начиная шастать по квартире друга, но Джин остроумен, поэтому, схватив на столешнице гаджет, отдал его Джиён.       — Мне срочно позвонить… Ачжосси, отвечайте! — всё тараторила Кан, дрожащими руками держа телефон около уха. — Алло, тренер Чхве, мне нездоровится, поэтому можете сказать, что мне не очень хорошо, если вдруг, — ни привет, ни здравствуйте, как говорится. Югем что-то прохрипел в трубке. Джин услышал из-за громкого звука в динамике или в голосе коллеги подруги то, что та бы напрямую сказала, что обдрюханная спиртом. Говорил что-то про кого-то Юнжи и то, что он тоже не пришёл, поэтому бедному деду пахать и умирать старой жизнью одному. Кан замялась, почесав затылок, и сказала огромную кучу благодарности. Джин смотрел на Кан с одной приподнятой бровью, позже начиная нахально и дерзко давить свою улыбку. Джиён отключилась, смахивая несуществующий пот со лба как-то иронично. Кан вприпрыжку подбежала к другу, бросая тяжёлую руку ему на плечо.       — Давай раскатаем по чекушке на двоих, а? — Джиён притворно скосила глаза на друга, что держал в одной руке полотенце, а в другой мокрую тарелку. Взгляд усталый и изнеможённый, будто пробыл два дня на каторгах. — Ну и не надо поддерживать преданную и расстроенную подругу, Ким Джин! — прикрикнула та, топая ногой. — У меня выходной, наконец-то! Ты вдупляешь? — сощурила тускло взгляд девушка.       — Только с одним условием, — поднял в строгом жесте указательный палец тот. Джиён затормозила, но кивнула головой, слушая дальше: — Во-первых, не называй никогда, слышишь, никогда меня Ким Джин. Во-вторых, возьму с собой Бомгю. В-третьих, я не пью, а поддерживаю ауру, — стал болботать мужчина, вытирая тарелку, поставив её в кухонную тумбу. Джиён скривилась и плюнула несуществующий плевок в друга (сонбэ плохому не научит!), а потом махнула рукой, уходя в ванную комнату, будто это её дом, будто она тут и вовсе не гость.       — Не меняешься ты, Кан Джиён… Не меняешься, — цокнул Джин, вздыхая и провожая сгорбленную фигуру девушки.

***

      Прохлада по всему розовому лицу и кучерявые волосы развивает приливом огромного урагана ветра. Чонгук сидит, свесив ноги, махая ими в разные стороны. Одной рукой он поджимает свою перебинтованную руку и смотрит глазами вдаль. День выдался сегодня очень солнечным, и это нравится парнишке. Он скучает по тренировкам, по его тренеру. Чонгуку так скучно, что он сделал нелепые кучеряшки и сидит сейчас тут, ждёт не пойми чего. Вообще он пришёл к Джиён-нуне, но её как назло нет сейчас, а тренер Чхве списал всё на нездоровье, но Чон не промах, поэтому он, конечно, понимает, что сегодня у его нуны отдых по полной после вчерашнего праздника.       Чон помнит, как та ему позвонила в три часа ночи и бормотала непонятно что. То ли про его Тэхёна, то ли про то, что ей холодно и ей болит сердце от предательство чистой воды.       Вздохнув в себя воздух, Чонгук видит какую-то тень, причём от этой тени аура больше чем от ачжосси, когда он зол, или от тренера Мина. Чонгук закатил глаза до Эвереста, ведь через огромный капюшон были видны пухловатые и сухие губы.       — Айщ, только этого сатаниста не хватало, — пробурчал Чонгук, встретившись со взглядом чернюткой тени. Его атмосферу можно было описать одним словом — смерть. Как те самые некрофилы. От этого Чонгук ёжится и отворачивает голову к телефону, будто он так сидит уже целые пятнадцать минут.       Чимин проходит мимо, будто проплывающая рыба-шар, но резко останавливается, застывая на месте. Он поворачивает голову на Чонгука, который пристально смотрит на чью-то фотку в Инстаграме. Чимин шипит и непринуждённо садится рядом. Он смотрит в экран чужого смартфона и хмыкает.       — Мне тоже нравится Джису из Blackpink, — с насмешкой и явным подколом проговорил Чимин, рассматривая стройную фигуру девушки-айдола на фотке. Чонгук отчего-то покраснел и спрятал телефон, смотря прямо в глаза бойца. Вообще-то этот айдол ему не нравится, он больше по части американского и чёрного рэпа, а в своей соцсети он подписан на всех, даже на странички игрушек для малышей. Чимин опёрся на скамейку и сильно вдохнул в грудь воздух, что майка на его теле аж пошатнулась. — Честно говоря, мне стыдно за поведение с тобой, то есть нет… Ну-у, ты меня вывел своими указаниями, и я всегда не сдерживаюсь.       — Забей, — Чонгук махнул своей «живой» рукой и также опёрся на скамью, замечая большие глаза своего соратника.       — Нет, ты это… Прости, — улыбнулся Чимин, потирая затылок рукавом байки. Только сейчас Чонгук заметил, как смотрится Чимин в толстовке, что больше его в три раза. Она достаёт аж до колен. Чон пустил смешок. — Эй, чё такое?       Чонгук заржал каким-то истерическим смехом, смотря на удивлённое и будто обветренное лицо Пака.       Пак Чимин — парень, что любит спорт, танцы и всякие мальчишеские перевороты. Первый раз, когда Чон увидел этого, на вид, маленького мальчика, был удивлён его стойкостью и устойчивостью. Чимин идёт ровно к своей цели, когда кто-то решает сократить через себя. И из-за этого Чонгук и правда уважает его. Иногда.       — Ай, я знаю, что выгляжу глупо, когда извиняюсь, — резко встал парень, а Чонгук притих.       — Да не, тебе идёт, если по-чесноку, — улыбнулся Чонгук. — Ты куда?       Чимин сузил глаза, из-за чего стал похож на именно того слепого деда в магазинах, который не может прочитать состав какого-нибудь продукта.       — Прикинь, на тренировку, — Чимин выгнулся в спине, поправляя рюкзак, а Чонгук мигом, будто по зову, погрустнел. — А ты чего?       — Я ничего, вообще ничего. Чувствую себя куском дерьма, плюс тренера Кан нет, — вздохнул Гук, вставая со скамьи, собираясь медленной походкой идти к метро, а придя домой заваливаться разной едой, пересматривая «Ведьмака».       Чимин отвернулся на минуту, замечая, что Чонгук всё также стоит, прожигая спину взглядом. Хочет с ним — подумал Чимин сразу же, выдавая этим у себя глупую и нахальную лыбу. Парень одной ногой поворачивается к брюнету, рассматривая аккуратный разрез его глаз.       — Погнали, обиженный на всю жизнь, — махнул рукой Чимин, но быстро затормозил. — Блин, если нет тренера Кан, то будет поганка, — Чонгук нахмурился, вспоминая то, как старший сонбэнним — тренер Чхве, называл так тренера Мина. М-да, всё-таки его кличка дошла до всех, кроме Чонгука. — Ты знаешь какой он напряженный? Ох, блять, работник года нашёлся. Сядет на стуле и смотрит пристально в глаза, а потом начнёт кучей тренировок заваливать, что охренеешь нереально, — начал бубнить Чимин, размахивая головой. Чонгук шёл сзади, смотря на миниатюрную, но крепкую спину.       — Его сегодня нет, — хмыкнул тихо Чонгук, успокоив этим непорочное сердце Пака. Тот остановился, поворачивая голову к Чону, а по его зрачками можно понять, что тот благословит всех, в кого люди верят на планете.       — Слава Иисусе, — выдохнул Пак, замечая дружелюбную и немного милую улыбку Чонгука.       Чон Чонгук — всегда активный, милый и делает себя невинным перед каждым смертным. Это и раздражает рыжеволосого. Его огромные глаза с кристалликами в зрачках, его обворожительное лицо, которое кого угодно заворожит одним выстрелом из арбалета. Но суть в том, что в тихом омуте — черти водятся.       Чонгук как-то застеснялся пристального взгляда и обошёл фигуру парня. Не знает брюнет кто его укусил, что он собрался смотреть на тренировку Пака. Понимаете, самого Пака?! Нет, у них нет ненависти перед друг другом, просто, можно сказать, детское соперничество, которое каждый раз поджигает огонь внутри. Нет, Чонгук не сошёл с ума, хотя, может быть, он об этом задумывался дома, но сейчас, ощущая посторонний прилив, он понимает, что всё возможно.       Почему-то он только сейчас понял, что рядом с Чимином ему как-то легче. И поверьте, от этого парню не лучше, а только хуже.

***

      — Ты меня выдрал, как белую лахудру! — закричала Джиён, чуть не пустив слезу, сидя на на детской качающейся лошадке во дворе с Джином. А парень, кстати, сидит на скамейке и довольно улыбается.       Неужели Джиён такая доверчивая, что подумает о том, как её друг после вчерашнего бухича, разрешит пить дальше?       Джин расселся с ровной спиной, такой грациозный гусь, и качает не сильными движениями руки коляску, где сидит смирно Бомгю, играя на планшете в детские игры, где во всю кто-то орёт о том, что буква А первая в хангыле*.       — Не говори глупостей, милушка. Ты спасибо скажешь, когда вспомнишь вчерашний день.       Джин только поднял бровь вверх, пугаясь от огромного «угуканья» Бомгю. Джиён посмотрела на сок, который Джин купил ей вместо обычной водки. Девушка вздыхает, понимая, что так дела не пойдут. Кан залезла в свою барсетку, доставая оттуда пачку сигарет с какой-то ароматизированной капсулой. Ким распахнул глаза, резко вставая со скамьи, спотыкаясь об колесо коляски и чуть не падая носом в землю. Джиён подскочила, начиная убегать.       Да, девушка знает о том, что женский алкоголизм не лечится, что курить и пить нельзя, ведь она будущая мама. Но что сейчас теряет Джиён? Все мужики, когда узнают её поглубже, в том смысле, что изучают и сканируют её поведения, сразу убегают. Да, плохая привычка, да, у мамы она хулиганка, но и мать с ней не общается по нормальному, только если ей надо перечислить деньги на счёт. Да, она в какой-то степени быдло. Да, она не лучший работник да и пример своим ученикам подаёт плохой, ведь пить и курить, при этом занимаясь таким красивым спортом, категорически запрещено. Сейчас у неё стресс или депрессия весенняя, пусть считают как им хочется. Джин стал в «любимой позе Джиён», смотря со злостью и претензией.       — Кан, это уже реально не смешно и не грустно — от этого убиться об стену хочется. Что это такое? Я знал, что ты та ещё пацанка, но не настолько же, — всё бухтел Ким, пока Джиён, со спичками в одной руке и с сигаретой в другой, смотрела на него безразлично. — Я понимаю, стресс, грусть по своему хахалю, но ты же хочешь начать серьёзные отношения. Поверь мне, тебя такой никто не примет.       Больно от этих слов было настолько, будто ногу прижало кирпичом. Слова били поочередно, раз за разом, что девушка подумала, что она на огромном ринге, где повсюду писк людей, кровь со рта и носа с выбитым глазом. От своей ничтожности хочется спрыгнуть в закрытый омут своих запретов и чувств.       Кан рассмеялась истерическим смехом, поджигая сигарету и вдыхая одну затяжку внутрь.       — Джин, хватит так печится обо мне. Сначала, пожалуйста, следи за своей жизнью, которую ты просрал ровно два года назад, — с охрипшим голосом произнесла Кан, смотря на скривленное лицо парня. Да, подло и грязно, ведь именно два года назад родился Бомгю, а сын для Джина значит намного больше, чем вся земля на этом мире.       Ким дрожащими руками даёт Джиён пощёчину, хватаясь за коляску. Девушка стоит с красной щекой, продолжая назло втягивать больше.       — У меня хоть что-то в жизни есть светлое, а у тебя всё упущено. Я забочусь, потому что знаю, что тебе сложно в некоторых моментах, но от этого не надо лечится спиртом и курением. Ты противная, Кан, сейчас особенно, потому что сигарета, к сожалению, тебе не идёт. Я не обижаюсь на тебя, потому что знаю, что это защитная реакция, — Джин сдержан сейчас и мудрён, и для Джиён он сейчас напоминает ей брата или отца, и из-за этого хочется взгрустнуть и закурить ещё больше. — Твоё дело, Джиён. Когда пройдёт юношеский минимализм, то пиши. — Сокджин гладит по голове замёрзшего сына и завязывает шарф тому потуже, уходя быстрой походкой к подъезду.       Сейчас слова друга для Джиён не значат ничего, кроме тлелой сигареты, которая плавится будто вулкан. Девушка делает ещё тяжку и её моментом отпускает.       Отец всегда говорил не курить, но это прошло, видимо, мимо. Она девушка, она это знает, но кто ей запретит портить свою жизнь?

***

      Бона сидит за барным столом, видя всё в неоново-фиолетовом цвете. Грохот, шум бокалов и выкрики людей — оглушают. Создаётся своя атмосфера тусовки, но девушку это как-то не заботит. Бармен доблестно трясет быстро коктейль, выливая содержимое в бокал и добавляя туда декоративный зонтик с куском лайма и апельсина. Бона благодарно кивает и начинает втягивать трубочку. Внутри живот сковал тугой узел какой-то взволнованности, пока она не замечает присутствие кого-то.       Девушка поворачивает голову, отмечая красивый силуэт в своих зрачках. Кожаная куртка и чуть прозрачная рубашка с порванными джинсами, тёмный блонд и привлекательный профиль. Чхве давно не засматривалась на парней, кроме того случая в комплексном центре, куда она впервые зашла и впервые заинтересовалась темноволосым пареньком.       Мужчина почувствовал глаза с огоньком, что рассматривают его. Парень повернулся и девушка аж ахнула. Бона попятилась, краснея и зажёвывая внутренюю щёку. Парень хмыкнул, поправив серьгу в одном ухе и наручные часы, по-видимому, дорогие.       — Мне лестно, что вы рассматриваете меня с таким диким интересом, — мужчина повернулся на стуле, а Бона сдалась под большим напором внимания. — Тэхён, — он протягивает руку студентке, а та хлопает своими накрашенными ресницами.       — Бона, — смутившись, произнесла та и с электрическим током прикоснулась к его холодной руке, замечая, что лицо слишком кого-то напоминает. Сейчас это не суть важно, ведь Чхве чувствует прилив сил и какое-то повышение самооценки, ведь не зря же такой парень обратил на неё своё внимание.       — Что делает такая симпатичная девушка тут одна?       Тэхён стрельнуть своими звездочками в неё и дерганное сердце разломалось. Давно её сердце не зацикливалась на ком-то другом. Всегда всё мысли были о нём — «Юнги, тренер Мин, темноволосый красавец, мужчина всех девушек, любимый индюк, просто любимый Мин Юнги». На минуточку, уже как целый год. И сейчас Бона поняла, что их отношения стоят на месте. Прошло три недели, а он так и не написал после велопрогулки, и девушка, честное слово, уже отпустила груз влюблённости. Да, Юнги тоже она нравится, но не так, не так, как хотелось бы Чхве. Эгоистичная сука. Нет, просто девушка хочет получать что-то в ответ. Может быть, она эгоистка, но точно не плохая.       — Что делает такой симпатичный мужчина один? — переформулировала Бона парня. Флирт, так флирт. Девушка, в принципе, не против развеется, хотя ей нужно ещё уладить одно дело. Тэхён засмеялся своим темборным смехом.       — Сколько лет-то тебе?       — Не бойся, из-за меня ты не сядешь, ведь мне уже давно девятнадцать, — Чхве стала раскрепощенней, что и отразило интерес Тэхёна в ней. Девушка сделает шаг, а потом всё будет само собой. Бона кладёт руку на бедро парня, немного поглаживая его.       Она устала быть влюблённой в Юнги, потому что сам парень не поймёт её чувств.

***

      Ночные огни фонарей, прекрасная аллея и комплексный центр неподалёку. Кан скурила уже три сигареты и ей так плохо от осознания того, что она сказала Сокджину. Бомгю самое ценное, что у него есть. Он маленький и пухленький комочек счастья.       Хочется разорваться на молекулы.       Проходя мимо здания, где была встроена мини-кафе, девушка сразу приметила двух парней, что пялились в один и тот же телефон. Один похож на смерть, другой похож на облако какого-то Бога.       — Чонгук и Чимин сидят спокойно вместе? — прошептала тренер, вспомнив, что она говорила тренеру Чхве о том, что ей нездоровится, значит ученики про это знают и, по-сути, никто не должен это знать.       Кан плюнула мысленно на это. На улице темно, а огней фонаря около девушки нет, поэтому дышать можно спокойно. Джиён хмыкнула от мысли о том, что эти двое странно смотрятся. Девушка дальше мелкими шажками попёрлась вперёд.       — Тренер Кан! — закричал знакомый голос Чонгука.       — Етишкин кот, — прохрипела девушка, подозревая мысль о том, что Чонгук у неё слишком глазастый и находчивый. Кан спряталась за капюшоном, закусывая свою губу. Её байка пропахла сигаретами и рот также воняет, поэтому она не может даже допустить мысль о том, что они узнают про её вредную привычку. Они не Джин, перед которым она не первый раз падала лицом в грязь.       Кан боковым зрением замечает, что Пак начал бурчать что-то Чонгуку про то, как же плохо он поступил, позвав сюда нашего злого тренера. Чонгук бежит со всех ног к своей нуне, ожидая раскрытых рук и милой улыбке, но всё что он видит — мешки под глазами и еле заметная и вытянутая улыбка. Джиён отходит на шаг назад от парнишки, который с каждым бегом уменьшал скорость.       — Тренер, всё хорошо? — с испугом выдавил тот. Кан закивала головой, что и удивила брюнета, ведь обычно Джиён начинала расспрашивать о его здоровье и о жизни. После раздумий Чонгука и копошения Чимина на заднем плане, который только поклонился, Чон всё-таки ойкнул и захохотал. — Тренер Кан, это из-за вчерашнего?       Джиён вытянулась в удивлении. А откуда Чонгук знает? Вот это вопрос.       — Чего? — хриплый голос с мокротой в глотке вышел всё-таки наружу. Чимин как-то странно покосился, прищурившись. Это и раздражало Джиён. Всегда, когда этот рыжий подозревает что-то, то начинает щурить и так свои маленькие глаза.       — Тренер, вы не помните, что звонили вчера мне в три часа ночи? — в удивлении Чонгук вытаращил свои огромные глазёнки. Чимин хохотнул на заднем плане, а Джинён нахмурилась. Какой же позор. Что за пример она подаёт.       Глотку будто душили, высосали всё что могли. Хочется впервые за три года нормально разреветься. У неё в жизни фигово всё, даже работу нормально выполнять не может, если фашист бы узнал, то послал бы её на три буквы.       Чонгук заметил тоскливое лицо нуны и сам потемнел. Он понял, что такое, наверное, говорить пред потусторонних нельзя. Неловкая минута молчания и сильный вздох девушки.       — Простите, ребята, занимайтесь своими делами и не гуляйте допоздна, — тренер ещё раз поклонилась и вчесала вперёд. Чонгук следил за манерами, поведением и говором его нуны, поэтому понял, что она за эти три недели изменилась до неузнаваемости. Чон знал, что она пила, но из-за этого цель и его мечты стать таким же бойким, как тренер Кан, не угасли.       — Она ведёт себя дергано. Такое чувство, что она что-то принимает, — стал громко и уверенно говорить Чимин. Чонгук застыл и зверским движением головы стал серьёзно смотреть на парня, который встряхнул рыжую прядь волос, пожимая плечами на немой вопрос Чона.       — Не неси балды, — гаркнул Чонгук, обойдя парня и присаживаясь опять за столик. Чимин сделал также, сложив руки в замок на столе.       — Я тебе отвечаю, мой друг закидывался когда-то дрянью. Он вёл себя в точь точь, как наш тренер. Даже по её глазам видно. Она будто обкуренная и получает от этого кайф, — начал изрекать Пак, из-за чего его внушительный голос стал влиять на Чона.       — Да быть на может! — отмахнулся Чонгук. В душе появилось грузное и тяжёлое сомнение на счёт Джиён-нуны.

***

      — Припёрся, наконец, — пропыхтел Хосок, поднимая бутылку пива вверх. Чонгук стряхнул с плеч тяжёлый груз холодной улицы, проходя в квартиру и замечая много обуви.       — Родителей, как всегда, нет, — уже не спрашивая, а утверждая, говорил Чонгук, видя одни и те же лица в пятницу по субботу.       Первый и высокий — Намджун, а именно помощник его Тэхён-хёна, который сидит и жуёт анчоусы, смотря милыми глазками на парня. Вот сейчас начнётся ляляканье про всю его жизнь и про то, что он чуть не умер, когда пропустил рейс самолёта, который позже разбился вдребезги и таких историй куча и вагон.       — Чонгук-а, как дела? — пропел Ким, а Хосок начал с кем-то болтать мило по телефону, забывая про существования друзей и младшего брата.       — Нормально, — нахмурился Чонгук, потому что его задолбали пьяные рожи. Намджун вообще полулежит и полусидит на стуле, играя пальцами на столе в такт попсе из маленькой колонки.       — Что нового? — пьяно расспрашивал Тэхён, придерживая рукой свою щёку. Чонгук задумался и сразу в мозгах всплыл образ тренера Кан, которая была похожа на ходячего зомби.       — Виделся с Джиён-нуной, вот, — начал медленно тянуть предложения Чонгук, садясь на стул около хёна. Тэхён сразу помутнел, переглянувшись с Намджуном, которому было вообще до пени.       — Ого, — выдавил Тэхён.       — Да-а, она похожа на ходячее тело, и всё. Меня пугает её вид. Если честно, то мне кажется, что она подсела на что-то, хотя я сомневаюсь, ведь тренер Кан очень мотивирующая, — всё слушали безперерывного младшего Чона, даже Хосок отключился от разговора.       — Твой тренер может, я в ней не сомневаюсь. Мне вообще сначала показалось, что это мужик, но потом она вышла на свет и всё прояснилось, — начал вставлять свои копейки Хосок, и Чонгуку это крайне не понравилось. — О, да, так всё в силе, прости, что отвлёкся…       Тэхён сидел задумчивый и слишком напряжённый. Он открыл чат в Инстаграм, открывая мессенджер с Джиён. «Тупой животнолюб» «Знаешь как сложно быть мной» «Не знаешь» «Ну и не знай, приджурок» «Ты нравышсчч мне» «Кусок дрема»       Ким притих, вдыхая слишком напористо.       — Айщ, не знаете вы мою нуну. Не трогайте моего тренера тогда, — разозлился Чонгук, скорее всего, не на всех, а на брата. Чон схватил предпоследний анчоус и побежал в свою комнату.       Тэхён начал массировать виски и пить ещё холодное пиво.       Хосок же закончил свою получасовую беседу, а Намджун уже храпел вовсю на диване, свесив руки и ноги. Чон старший присел около друга, положив свою голову тому на плечо.       — Как в клубе потусил сегодня? — с насмешкой произнёс парень. Тэхёна косонуло не по-детски.       — Норм.       — А говорил, что подцепишь кого-нибудь и затрахаешь на скрипучим диване в своём кабинете, — стал припоминать утренний разговор с Тэхёном Хосок.       — Похер.       — А что не похер? — плечо освободилось от тяжёлой головы друга.       — Например то, что мне впервые понравилась девушка в клубе, — хмыкнкл Тэхён, замечая неподдельный интерес Чона.       — И как зовут счастливицу?       — Бона, — пробует вкус этого красивого имени Ким и шёпотом продолжает: — Чхве Бона…