this world has already rotted.

22 апреля 1997 года, вторник.

Удивительное чувство — чувство свободы. Ты словно до этого прожил всю жизнь в цепях, кандалах и с черной повязкой на глазах. Не ощущал ничего, кроме искрометной радости и вечной угнетающей боли. Твоя улыбка стала живой, глаза чистыми и светлыми. Небо убрало со своего полотна тучи и позволило солнцу светить чуть ли не круглый день, чтобы оно грело твой замерзший за всю жизнь нос. Больше мнение других тебя не интересовало совершенно: весь их треп — пустота, а все слова, сказанные до этого, что принесли тебе столько боли, взорвались самым сильным динамитом, кусками падая к твоим ногам. Чувство полного единения, некой гармонии с собой, и… Абсолютное равнодушие. — Выглядишь сегодня замечательно, — сказал на ухо только зашедшего в школу Луи кудрявый, — решил насладиться миром в последние разы? — его руки легли на талию парня, прижимая к себе. Казалось, на них пялилась вся школа, только им было наплевать. — К черту всех, пусть они радуются, что у них есть еще немного времени, — прошипел Томлинсон, поднимаясь и целуя Стайлса в его вишневые обветренные губы. Впервые за долгое время, Луи решил не надевать свитер, скрывающий все следы боли, которую мир нанес ему. Все больные удары плетью, и следы огня, выжегшего ему всю душу. Его проворливые ручонки стянули с широких плеч Гарри его болотный плащ, забирая его себе. — Хочешь, чтобы все узнали, насколько мы подходим друг другу? — прошептал сквозь поцелуй парень, получая вместо полноценного ответа кивок, — ну хорошо, все для моего чудесного и смелого парня. На его безумно красивом лице с глубокими синяками под глазами, цвета океанов, расцветала самоуверенная улыбка. Взявшись за руки, они вышли из школы, забив на последний урок литературы. — Ты все купил? — спросил Луи, положив голову на плечо кудрявого, потираясь щекой об его черную футболку. — Еще давно. В этой стране есть одна огромная проблема: я могу купить ружье, но не могу купить себе бутылку водки, пока мне не стукнет двадцать один и она уже мне будет не нужна. У них странные приоритеты. Кого и что они пытаются спасти, защитить и пригреть? Я — продукт их системы защиты детей в неблагополучных семьях, посмотри на меня и скажи — я вырос нормальным среднестатистическим американским мужчиной? Взгляни на себя, все, что с тобой случилось — вина взрослых людей, не понимающих и не умеющих уберегать подростков от их обидчиков. Посмотри на Диксона Делли — он же такой же психопат, как и мы, ведь гомофобия и токсичная мускулинность этой поршивой страны сделали из глупого испуганного мальчишки извращенное подобие американского мужчины. Таких примеров тысячи по всем уголкам мира, но знаешь, чем мы отличаемся от них всех? — Луи отрицательно помотал головой, — нас запомнят, мы пожертвуем всем, чтобы ткнуть носом в их же гниль. Но знаешь, что действительно греет мою душонку? — они остановились около столиков на открытом воздухе, где справляли большую перемену их одноклассники, — я буду с тобой, буду держать твою руку и навсегда в моих глазах застынет твоя прекрасная кровоточащая душа. Когда их глаза встречались, время повсеместно замирало. Если бы Луи мог вернуть время вспять, он бы прокрутил хотя бы на год назад, нашел бы этого высокого красавца и никогда бы не отпускал от себя. Только судьба не может быть на стороне проигравших, а они в итоге проиграли битву с жизнью. — Надо пидоров убивать, развелось как тараканов, — крикнул знакомый до отвращения голос сзади. Медленно Луи повернулся к Дикки, смотря прямо в его жалкие глазенки. — Бедный Лу-Лу, пытался умереть и даже это у тебя не вышло? — он скорчил рожицу, нахально улыбаясь. — Видишь, какой я живучий, что, сука, даже тебе меня не убить, — он посмотрел на свои руки, — даже покрытый ранами, я лучше тебя. Знаешь, раз уж решил убивать пидоров — начни с себя, членосос, — Диксон сжался, смотря вокруг и не зная, что ему ответить, чтобы оправдаться, — ребята, если кто вам на ночевке полезет дрочить, — он сделал характерный жест рукой, — то знайте — это ваш любимый капитан и главный ходок в воскресную церковь. Проблема в том, что тебе никогда не стать таким же смелым, как я, — он взял Гарри за руку, — ты так и не научишься любить, уебок. Диксон Делли встал из-за стола, подходя все ближе к Луи, смотря в его бесстрашные глаза. — Все сказал? — прошипел он, закатывая рукава своего бомбера. — У моего парня член больше, чем твой, пидрила. От резкого удара в нос Делли опешил, теряя равновесие. Луи хмыкнул, смотря как тот пытается заткнуть кровь, лившуюся фонтаном. — Это тебе за меня, — задним шагом он поднял руку вверх, делая пальцами подобие пистолета, как бы стреляя из него, — скоро увидимся, Дикки. Гордо улыбнувшись, Гарри наклонился к лицу Томлинсона, откровенно нежно касаясь его губ своими. И только когда весь мир разрушен, Мы можем говорить открыто, больше не боясь ничего, Ведь все обломки уже у наших ног.

24 апреля 1997 года, четверг.

Распластавшись звездочкой на кровати, Луи крутил у себя в руках камеру, которую он доблестно свистнул у матери. Рядом с ним лежало все, что нужно было к завтрашнему дню. Гарри стоял у окна, раскладывая принадлежности по коробочкам и прочищая все. Громко играл магнитофон, а кудрявый напевал себе под нос слова новой песни. Закончив с последним инструментом, он положил это в полукруг около тела Луи, который навел на него камеру, включая запись. — Давай расскажем им, зачем все это было сделано. Может через пелену жестокости они увидят причину, то из-за чего мы стали такими, — проговорил Томлинсон, смотря на парня через объектив. Стайлс встал, расправив плечи, снял с себя футболку, давая обзор на все свои шрамы и татуировки. — Расскажите мне, где вы были, когда мой отец в пьяной горячке избивал меня, что я потом не мог пойти в школу. Он то ли случайно, то ли специально, будучи набуханным зажигал спички рядом со мной, когда я его не слушался и ждал пока на коже не появится волдырь, а я не закричу от боли. Расскажите, где вы были, когда я мечтал повеситься, когда исполнилось десять, а в двенадцать лет, не выдержав унижений и собственной ничтожности я нанес себе первый шрам. Каждый ребенок считал своим долгом пошутить надо мной, прикольнуться над моим прошлым, посмеяться над моим несуразным отвратительным отцом, а учителя молчали в тряпочку, делая вид, что проверяют домашку. Что мы понимаем, мы все во лишь дети. Расскажите, где вы были, когда вся моя боль перешла в неконтролируемую жестокость и абсолютную ненависть ко всему миру. Я придумал все это в четырнадцать. Все началось в тот момент, когда мне захотелось шмальнуть прямо в рыжую бошку Алека Бейна, который издевался надо мной с первого класса. Да, потом вы посмотрите на мое школьное дело, дело из приюта или заключение психотерапевта и все объясните этим, но это вы, — он указал пальцем в камеру, — должны были остановить меня. А мы лишь дети вашей гнили, психи, выращенные на плесени этого мира. Монолог окончен, увидимся в Аду, сучки, — и сделав жест в виде пистолета, выстрелил прямо в объектив. Что бы вы сделали, когда над вашей головой висит таймер и это предпоследний закат в вашей жизни? Завершив запись, Луи встал с кровати, обнимая Гарри и смотря через его плечо на ало-красный закат. Большими ладонями Стайлс сжал его лицо у себя в ладонях, крепко целуя. — Станцуй для меня, — он сел на сиденье, зажимая сигарету меж зубов и поджигая кончик. Отойдя подальше Томлинсон подстроился под мотив песни, раскачивая бедра из стороны в сторону, водя по телу холодными руками, оставляя их на шее и запрокидывая голову назад. Гарри не сводил с него глаз, наслаждаясь красотой юного и совершенного тела.

Мир объят огнём и никто не спасёт меня, кроме тебя, Желание толкает глупцов на странные поступки, Я никогда не думал, что мне будет нужен кто-то, подобный тебе, И я и не думал, что мне будет кто-то нужен вроде тебя. Этот мир обязательно разобьет сердце …тебя Никто не любит никого…

— Почему Вселенная не дала нам с тобой хэппи-энд? — спросил Луи, сжимая крестик на своей шее. — Потому что не всегда счастье случается, но в итоге, нам дали то, чего у многих нет, — парень вопросительно кивнул головой, — конец в один день и горящую любовь до последнего вздоха, — сжав в своей ладони руки Томлинсона, Стайлс сорвал крестик с его шее, бросая его себе под ноги. Кроваво-алое солнце осветило комнату последними лучами, попадая ими на целующихся парней, что не хотели отпускать друг друга, и кучу патронов, два ружья, пистолет и самодельные взрывные устройства. Для них этот мир сгнил, но они не знали один секрет. Они такие же гнилые, как и те, кого они ненавидели всем сердцем. Эти два психопата не были творцами или же благодетелями, а как были так и остались — израненными мальчишками, не умеющими видеть добро.

***

25 апреля 1997 года, пятница.

Сидя на асфальте, спрятавшись от всех камер, Луи и Гарри заряжали свое оружие, поглядывая друг на друга. Руки Томлинсона тряслись, как осиновые листочки. На его плечах висел болотный плащ Гарри, а на Стайлсе была белая рубашка. Сегодня школа полна — весенний бал все-таки. — Я люблю тебя, — резко сказал голубоглазый, врезаясь губами в чужие. — А я тебя, ты — мой недостающий пазл, запомни это, — он положил его руку себе на сердце, — найди меня там, — прошептал кудрявый, указывая на землю. На этой стороне школы не было никого, все кому надо было выходили через восточный вход или же на парковку. — Сейчас? — спросил Луи, метающими глазами, наблюдая за спокойным парнем напротив. — Сейчас. Уверенным шагом за минуту они преодолели расстояние до запасных дверей школьного спортзала, откуда доносилась музыка.

Сжимая в руках автоматы, ногой парни открыли двери школы.

Эти персонажи — карикатура, пугающая сатира нашей реалии. Они — отбросы, которые выбрали не пытаться и не стараться. Сдавшись, переставши бороться со своими демонами, эти люди превратились в подобие человека, не понимающее человечности и не знающее доброты. Это пример того, как ни в коем случае не надо делать. Спасайте себя и помогайте окружающим всегда. Жизнь не всегда правильная и приносящая счастье, но это не повод разрушать чужие жизни, калечить себя или других. Если вам нужна помощь — прошу, трубите об этом. Люди созданы для людей, мы лучше, чем бессмысленная боль. Если хотите поговорить, высказаться, можете написать мне, я прекрасный слушатель. С любовью и уважением, Ваш Айфу.