Миллениум

- Что? Гарри, о чем ты? — Гермиона говорила слегка дрожащим голосом - она все еще не могла отойти от увиденного. Рон сидел рядом с Герми и пытался как-то успокоить подругу, но это у него получалось плохо. - Вы видели лицо Малфоя? - В ответ поступили лишь отрицательные кивки.- Он будто не был удивлен. Только он один! - Может это шок такой? Я однажды стоял час, когда увидел паука в своей комнате, даже после того, как папа его убил. - Предположил Рон. - Поверь, в шоке люди не ухмыляются, смотря на окоченевшее тело. Может стоит рассказать профессору Дамблдору? - Да? И что ты ему скажешь: «Профессор, мне показалось, что Люциус Малфой как-то не так смотрел»? — Гермиона была как всегда права. Как мальчик мог доказать причастность члена попечительского совета к совершению такого страшного преступления? Тем более, что Крауч действительно выглядел плохо в последнее время, вдруг ему стало нехорошо, и его ноги подкосились на ступеньках? Предположений была масса, но это никак не успокаивало Гарри. - Эй, может поговоришь со своим новым другом? - Обиженно подметил Рональд, поворачиваясь к Гермионе. — Вы с Драко прям-таки два неразлучника теперь! - Что?! Что ты вообще такое несешь? Ты серьезно думаешь, что если я не собачусь с человеком, то между нами обязательно что-то есть? — Ох, как же Гермиону бесили эти вечные комментарии касательно ее общения со слизеринцем. Она стала частенько слышать в свой адрес подколы, и, конечно, ей это не нравилось. - Ребята, успокойтесь! - Гарри решил замкнуть эту разрушительную цепь, которую по своей дурости начал его друг. Герми, не сердись, но это очень даже неплохой вариант. Если ты общаешься с Драко, то можешь просто узнать у него что-то касательно отца. — Мальчик решил сгладить углы и сделал голос максимально дружелюбным, глядя на пульсирующую венку на виске девчонки. Гриффиндорка не восприняла данное предложение с восторгом, а скорее была растеряна больше обычного. С чего это они решили, что Малфой и она друзья? - Допустим… - Переводя дыхание, сквозь зубы процедила ведьмочка. — Как вы себе только представляете этот разговор? Да и я не хожу к Малфою «просто поговорить», мы максимум можем пересечься около кабинетов или в Большом зале. - Или на перемене в коридоре или в библиотеке или в Хогсмиде, ну или в саду на лавке. — Раздражался Рон. Сейчас внутри него играл целый театр дурной ревности, он пытался сдерживать себя, но это у него плохо получалось. - Знаешь что, Рональд Уизли! Я…Я… - Гермиона вылетела из комнаты вопреки всем запретам Макгонагалл не выходить до особых распоряжений. - Ну ты и идиот. - Гарри выразил на своем лице все свои эмоции касательно друга и молча пошел в комнату, похлопав его по плечу. - Рональд Уизли… Осталось получить письмо-кричалку от мамы для полного счастья… - Уизли уже понимал, что наговорил лишнего, но бежать за ней не было смысла, лучше переждать и поговорить с ней, когда та успокоиться.       Гермиона бежала по пустым лестницам школы, не видя за гневом, куда она направляется. Просто шла, пытаясь не убить молниями из глаз этого рыжего идиота. Именно так она думала о нем в данный момент. И почему если в ее адрес больше не летит «мерзкая грязнокровка», то тут обязательно что-то нечисто? Абсолютно дурацкие шутки, глупейшие слова в ее адрес стали чем-то обыденным даже со стороны лучшего друга! - И что это, Поппи? Сердце? — Голос профессора Макгонагалл прозвучал из-за поворота. Гермиона еле затормозила, успела не попасться на глаза декану. За круговоротом мыслей и эмоций она уже и не заметила, как оказалась у больничного крыла. - Ох, Минерва, это не похоже на сердечный приступ. Я, конечно, не могу быть уверена, но… - Мадам Помфри не успела договорить, как ее речь прервал Альбус. - Я очень сомневаюсь, что у Барти случился приступ. Честно говоря, я начинаю беспокоиться о безопасности в нашей школе, происходит что-то очень нехорошее… - Давайте только не тут это обсуждать! Коридоры - не самое лучшее место для этого. — Минерва взмахом руки указала коллегам на кабинет Помфри, и три фигуры направились туда. Гермиона же так сильно переволновалась, что чуть ли не забыла дышать. И все-таки Гарри был прав — это не просто несчастный случай. Раз уж Макгонагалл и Дамблдор не верят в теорию про больное сердце, то есть огромная вероятность, что смерти Бартемиуса Крауча кто-то поспособствовал. После данной сцены в голову гриффиндорки все-таки закрались мысли о нечистых делах Люциуса Малфоя. Может и стоит поспрашивать Драко?       Гермиона Грейнджер неслась со скоростью лани по ступеням в подземелье. Главное, чтобы на ее пути не попались Снейп или Филч, в обоих случаях у нее будут проблемы. Остался один поворот, и вот она на нужном этаже. Тут так тихо. Хотя нет, какие-то шаги и прямо в ее сторону. Звук все приближался, а бежать ей было некуда, и девочка уже представляла, как с Граффиндора снимают очередные 15 очков за нарушение дисциплины. - Какого черта, Грейнджер?! — Отскочив от неожиданности, на девочку вылетел никто иной как Драко Малфой. И выманивать из гостиной не пришлось. - А ты это куда? - Пораженно спросила Гермиона, будто бы она была на своем законном месте и вовсе не находилась на восемь этажей ниже, чем должна была. - Я…Я искал отца. А ты что тут? Воздухом дышишь? — Переводя стрелки, начал Драко. - Может я тут гуляю? Просто хожу, провожу время? — Герми старалась не сбавлять обороты и так же пыталась задавить собеседника, дабы переключить внимание. - Всезнайка Грейнджер, послушная гриффиндорка и просто ходячая книга законов Хогвартса решила погулять при запрете на выход из комнат? Я похож на идиота? - Малфой скорчил самое недоумевающее лицо в мире. Кто поверит, что такая отличница как Гермиона решила пойти на риск? - Нуу, вообще-то у меня есть к тебе пару вопросов. К кому как не к тебе я могу прийти с этим? - Что ты городишь? Что тебе надо от меня? - Ты же наверняка знаешь, что сегод… - Грейнджер, Малфой, за мной, быстро! — Позади двоих ребят появилась черная фигура, и если бы не прядь белых волос и женский голос, то поначалу можно подумать, что это Снейп, ну или на крайний случай смерть. Тенерия Кроули была крайне недовольна нахождению студентов вне комнат, но вместо наказания в виде посещения деканов она вела их к себе в кабинет. Сегодня Гермионе пришлось побегать по лестницам, и вот опять она преодолевает ступеньки на пути в кабинет ЗОТИ. Перед тем как впустить ребят во внутрь профессор осмотрелась по сторонам и только потом открыла дверь заклинанием «Алохомора». - А теперь объясните мне, почему я не должна сейчас отвести вас двоих прямиком к директору? Разве вы не знаете, что происходит сейчас? - Взмах волшебной палочки, и дверь уже заперта. Тенерия ожидала оправдательных речей от студентов, но на ее удивление их не прозвучало. - Мисс Кроули, это моя вина. Я думала, что Драко знает что-то, и хотела узнать больше обо всем этом… - И врать не пришлось, и правду не сказала. Только Драко стоял словно потерянный. - Ээм, да. Я как раз шел искать отца. Говорят, там «убили, убили» и вот… и вот мне стало интересно… А кому не будет интересно? Всем интересно и вот нам интересно. — Это была агония их беспроблемного (относительно, конечно) дня. Малфой нес какую-то чушь, пытаясь выглядеть как можно менее подозрительно. - Убийство? Откуда вы это взяли? - В этот момент в голове у Тенерии будто бы сложился какой-то пазл. Не то чтобы она не догадывалась, нет, даже наоборот, она прекрасно понимала, что произошло, но всегда есть доля сомнения. — Или вы, может, подслушивали? — Кроули перевела взгляд на Гермиону, которая стояла, краснея от стыда и переживаний. - Нет, конечно. — Пытался набраться убедительности Малфой. Но профессор лишь боковым зрением обратила внимание на ученика и продолжала пытать взглядом Грейнджер. - Малфой прав, Мисс. Все что у нас есть - сплетни. — Ох, как бы Гермиона хотела сказать кому-то взрослому обо всем услышанном у больничного крыла, поделиться и быть в безопасности. Но она не могла рассказать про то, как подслушивала беседу взрослых людей. Наверное, ничего нет хуже подслушивания разговоров директора. Еще пару секунд устрашающих вглядов, и пытки закончены. - Мой вам совет: не стоит сейчас обсуждать все это с кем-либо. Вам сказочно повезло, что на вашем пути не попался профессор Снейп, иначе ваши рассказы давно бы отняли у вас несколько десятков очков. А сейчас быстро по своим гостиным! — Тенерия открыла дверь, вышла из кабинета и проверила есть ли кто-то в коридоре. Пусто. Она жестом позвала ребят и вслед бросила укоризненный взгляд. Пока дети шли по коридору Тени стояла у прикрытой двери в надежде услышать хоть что-то еще полезное для себя. Порой у этих детей появлялась очень полезная информация. - Ты с ума сошла?! -Дойдя до лестницы, нервничая, прошипел Драко. - Нет! А ты чем лучше? Стоял и нес какую-то чушь! - Сама не лучше! Ты же поддакивала! — Перепалка сменилась резким молчанием, так как до студентов дошло, что говорили они громковато. - Так может поделишься хоть чем-то интересным, раз уже на то пошло? — Гермиона решила спросить на прямую, выпалить прямо в лоб, так сказать. - С какой это стати я должен тебе что-то рассказывать? - Хотя бы потому, что интерес у нас двоих, и врали мы оба. - Впервые в словах Гермионы особо не прослеживалась логика, но вероятнее всего она говорила все это только ради того, чтобы разболтать Драко. - Ну пожалуйста! А я тебе помогу с каким-то предметом. - Драко? Что ты тут делаешь? — Вверх по лестнице из подземелья поднимался Люциус Малфой. - Мисс Грейнджер? Разве студентам не запрещено выходить из комнат? — Вопросительно поднял бровь беловолосый мужчина. - Я пришла отдать Драко…эээ… его перо. Он одолжил мне. Вот держи, спасибо. До свидания! — В руках у Гермионы из ниоткуда появилось длинное черное перо, которое она быстро сунула Драко, успев аккуратно подмигнуть мальчику. Развернувшись на каблуках, она быстро взлетела вверх по лестнице. - Я же предупреждал тебя насчет маглорожденных, сын. - Люциус схватил Драко за руку и крепко сжал ее. — Чтобы больше я не видел тебя в компании этой девчонки! Быстро за мной. - Прошипел на ухо сыну. Драко полетел следом за отцом, сжимая в руках перо, отданное однокурсницей.       Тенерия же прекрасно видела, откуда шел Люциус, а значит вероятнее всего он общался с Северусом. Значит, наверняка что-то да можно узнать у старого друга. Осталось дождаться подходящего момента, а именно вечера, дабы все немного успокоились и не бегали друг к другу «узнать что-нибудь».       После прихода в гостиную Гермиона отправилась к себе в комнату для небольшого отдыха. На удивление ей даже не хотелось нырнуть в гору книг и перечитывать одну за другой весь вечер. На полке лежала только одна книжка, которую Герми предпочитала читать перед сном. Устроившись на кровати поудобнее, девушка потянулась за той самой книгой, как та неожиданно открылась, и на одной из страниц появились новые надписи чернилам:       «Я больше у тебя книг не запомнил, так что пишу тут. Я не мог понять сначала что это за кусок потрёпанной вороны, а потом увидел надпись сбоку. В следующий раз делай подсказки более явными. Так вот. Так и быть, я расскажу, но с тебя неделя домашки по зельеварению!       Крауч скорее всего отравился, видимо совсем крыша поехала раз пьет что не попадя. Больше ничего не знаю. За тобой должок!»       И все-так адресное перо отличная штука! Главное знать кому и куда писать. Гермиона расплылась в такой не свойственной для нее улыбке. И что это с ней происходит? По правде говоря, она вовсе не планировала дружбу с Малфоем, да и сейчас она не понимала дружба это или просто общение двух знакомых. Несмотря на все обидные слова, сказанные когда-то слизеринцем, Герми придерживалась политики прощения. Конечно, в те моменты, когда Малфой называл ее грязнокровкой ей было ужасно неприятно, больно и обидно, но, имея доброе сердце, все чувства со временем притуплялись. Их общение стало меняться после того случая с мантикорой на уроке по уходу за магическим существами. Тогда Рита Скитер выпустила статью, в которой рассказала про спасение девочки «от опаснейшего существа». Реакция Люциуса Малфоя не заставила себя долго ждать, и в тот же день он устроил сыну разнос. «Я больше не потерплю этого! Не хватало, чтобы все волшебное сообщество говорило о связи Малфоев с грязнокровками, Драко! Не позорь семью!», - вопил глава семейства. Не то чтобы Драко не разделял взглядов своей семьи, но он и не хотел вражды. Поэтому накануне игры он подошел к Гермионе, когда та сидела одна в библиотеке, и сказал, что он не виноват в сплетнях, и вообще они его раздражают. Так эти двое закопали топор войны, по крайней мере, так казалось Гермионе.       Девочка отвлеклась от мыслей, роящихся в ее голове, и, спрыгнув с кровати, решила побежать к друзьям и все рассказать, но потом вспомнила, что обижалась на Рона, и решила подождать до вечера. Вернувшись обратно на кровать, она открыла книгу и принялась читать страницу за страницей, но уже через пару минут погрузилась в сон.

<center>

</center>***       Время близилось к ужину. Ограничения по перемещению были сняты, и по коридорам ходили группки учеников. Тенерия вышла из своего кабинета и уверенным шагом направилась в подземелье. Собравшись с мыслями, она постучала в дверь кабинета декана и незамедлительно услышала холодное: «Войдите». Снейп стоял у стеллажа с книгами и внимательно пересматривал каждую, для чего-то сортируя. - Чем обязан? - Равнодушно спросил тот, не отрывая взгляда от своего дела. Раньше он проявлял большую заинтересованность в общении со своей коллегой, но в последнее время что-то происходило странное, что-то, чего Тенерия не могла понять. - Мне больше не с кем поговорить об этом кроме как с Вами. Я хотела узнать у Вас о.… - Мысли девушки начали путаться, будто она не контролировала их. - Может хватит? Проявите хоть немного уважения! — Тени не понадобилось много времени, чтобы понять причину спутанности мыслей. Очень тяжело говорить, когда твой собеседник роется в твоей голове, будто так оно и надо. - Я планировал завтра все-таки попасть на завтрак, но с Вашим трехчасовым вступлением ни на один из приемов пищи не попаду, тем более на сегодняшний ужин. Два трупа в один день - наш личный антирекорд! — Начал плеваться ядом Снейп. - Мне нечего сказать Вам о смерти Мистера Крауча, только то, что с его проблемами со здоровьем стоило быть внимательнее, а не шастать по улице одному. - Абсолютный бред! Даже ученики понимают, что тут не в остановке сердца дело! Его не было на завтраке, тело было уже окоченевшим от холода, а значит, он лежал там с ночи. Зачем ему было ходить где-то в такое позднее время? — Поведение собеседника выводило ведьму из себя. Какая только муха его укусила? - Неужели Люциус ходит сюда просто поговорить о насущных проблемах, Северус? — Раздраженно и активно жестикулируя, выдала.       Северус повернулся к Кроули, не выпуская книгу из рук. Его лицо теперь не было таким отрешенным, наоборот, внутри него сейчас был ураган, который по привычке своей он старался сдерживать. Он сделал пару шагов в сторону коллеги. - Как же. Мне. Надоели. Все эти допросы. Все эти жужжащие личности, которые считают, что я что-то им должен. Вы не думали, что если Вас не посвятили в подробности, то оно Вам и не надо? Или Вы в каждой бочке затычка? — Интонационно отсекая слова друг от друга, с огромной долей раздражения процедил сквозь зубы зельевар. В порыве эмоций он и сам не заметил, как начал отбивать книгой ритм произносимых слов. - Почему Вы так ведете себя из-за простых вопросов? Что я сделала такого, что вызывает у Вас такое раздражение? - Вы? Ничего! У меня куча работы, которую я обязан сделать не только как преподаватель, но и как декан факультета, произошедшее сегодня навалило еще больше проблем. Вы прекрасно знаете, что помимо этого я слежу за Мистером Поттером, который обязательно куда-то да вляпается, а между делом ко мне заходят все кому не лень и задают идиотские вопросы! — Северус был крайне утомлен, и все выливалось из него потоком злости и ненависти к окружающим. Кроме того, он хотел ограничить свое общение с Тенерией Кроули, которую по приказу Лорда ему нужно было устранить. Его внутренняя борьба убивала его, сжигала изнутри, и теперь видеть лицо девушки, которая стала для него немного больше, чем другом, было невыносимо. - Но ведь присматривать за Поттером и моя обязанность тоже. Скажите, и я возьму на себя больше задач. — Тени пыталась подойти к беседе с пониманием, оказать поддержку, но внутри она чувствовала обиду, хоть и давила ее в себе. - Рад обрадовать - теперь у Вас на одну обязанность меньше. — Снейп сделал наигранно счастливое лицо и сразу же вернул недовольное выражение, после чего довольно громко кинул книгу на стопку других учебников. - Что? Почему? - Спросите у Дамблдора - единственное, что я в праве рассказать Вам. Бонусом могу затушить Ваш интерес: Бартемиус Крауч вероятно отравился своими препаратами для сердца и в бреду вышел на улицу, где потом потерял сознание и упал. Человека угробила его любимая работа. А теперь, если мы, конечно, закончили увлекательную игру «Почемучка», я продолжу заниматься своими делами. — Северус саркастично улыбнулся и продолжил пересматривать тома книг. Тенерия же не выдержав не только давления со стороны мужчины, но и неприкрытое хамство. Ничего не ответив, она пулей вылетела в коридор, напоследок громко хлопнув дверью. Дверь с грохотом грюкнула, и декан остался один на один со своими демонами.       Уже давно его так не разрывало чувство отчаяния и ненависти к самому себе. Он опять в этой клоаке, опять погряз в яме грязи, вылезти из которой он не знал как. Он просто хотел обезопасить ее, оградить от себя, только бы не привязываться еще больше. Ему казалось, что сейчас он оборвал нити, которые прошли между ними, и где-то он был действительно прав. Он так не привык показывать свои эмоции, но сейчас его дисциплинированность дала сбой, и стопка книг, которую он так бережно складывал полетела прямиком в стену. Все, что ему дорого, рушится, а потом с болью напоминает о себе. Вот уже какой день во снах к нему приходит рыжеволосая девочка, обнимает его и рассказывает, как прошло ее утро, как она поругалась с Петуньей, и как сам по себе завял цветок в считанные секунды. Иногда в снах появлялся и черноволосый мальчик в круглых очках с глазами своей мамы. Мальчик просто спал на руках у Лили, которая говорила Северусу что-то о мечтах, любви и детях, что-то, что вводило его в тупик. Он так не хотел просыпаться, только бы видеть эти глаза и слышать голос. И только чей-то абсолютно бесполезный на первый взгляд вопрос «Опять сидели допоздна» мог его отвлечь. Сейчас он вынужден отречься от этого.       Тенерия шла по коридору с чувством того, что только что ее облили грязью и выставили прилипалой, которая ко всему прочему не несет никакой пользы. С ее глаз не лились слезы как раньше, на душе не висел камень в тонну, просто будто бы она потеряла что-то важное, что-то, что было для нее единственным связующим звеном с реальностью. Зайдя к себе в комнату, она не желала никуда больше идти, хотелось просто лежать на кровати и не думать о всех насущных вопросах.

<center>

</center>***       После хорошего дневного сна Гермиона встала немного разбитой. Открыв глаза, она обнаружила, что заснула она с книгой в руке и, осознав данный факт, как ошпаренная стала листать страницы книги в поисках оставленного Малфоем послания. Ага, вот, все на месте. Гермиона встала с кровати, подошла к зеркалу и попыталась придать пушистым волосам что-то похожее на укладку. После проделанных манипуляций девочка вышла в саму гостиную. На диванах сидели Рон и Гарри. Гермиона сделала вид, что не замечала Рональда и молча подошла к Гарри и протянула ему раскрытую книгу. Друзья прервали оживленную беседу про квиддич, обратив внимание на спускающуюся Герми. Подруга глазами дала понять Гарри, чтобы тот поднял друга, и они шли за ней. Сначала Рон не понял, что от него хочет Гарри: - Что ты мне глазами стреляешь? Что ты хочешь? - Недоумевал Рональд. После попыток Гарри сохранять атмосферу тайны он дернул рыжего за руку и процедил сквозь зубы: - Господи, да поднимись же ты наконец. — После чего Уизли вскочил на ноги и поплелся следом за товарищами.       Трио пришло в библиотеку, где практически никого не было, и уселось за самый дальний стол. Гермиона выложила книгу перед ребятами и открыла нужную страницу. - Вот, читайте, только тихо.- Шепотом сказал гриффиндорка, подталкивая мальчикам книжку. - Я же говорил, уж не похоже это на неудачную утреннюю прогулку. — Через пару секунд сказал Гарри. Рон же еще анализировал информацию, но не потому, что он не понимал, что там написано, а скорее перечитывал остальные нюансы переписки. - И ты собираешься помогать ему? Писать домашку? Может быть ты ему и квиддич поможешь выиграть?! - Негодовал Рон. - Да успокойся же ты наконец! Она и нам делает домашку, если ты не забыл. — Гарри хоть и старался поддержать друга и помочь справиться с его чувствами, но порой даже он не выдерживал постоянных возмущений. Рональд отчасти понимал, что Гермиона никуда не денется, не бросит друзей, но и ее дружба с Малфоем не давала ему покоя. - Кому понадобилось избавиться от Крауча? - Серьезно, Гарри? Он не самый приятный тип. Отец все время рассказывал, как в министерстве говорят о нем. Конечно, работник он был безупречный, но как человек…так себе, в общем. — Скривившись, объяснял Рон. - Не думаю, что человека стали бы убивать из-за того, что он кому-то на ногу наступил и не извинился. — Констатировал Гарри. - Вы же понимаете, что тот, кто это сделал, наверняка сейчас в школе, ну или уже успел скрыться. Что если кто-то рыскал по Хогвартсу во время бала? Что если кто-то оказался не в то время и не в том месте? — Переживательно стала тараторить Гермиона. - Тише, сейчас главное смотреть в оба. Скоро начнутся тренировки, и кто знает, что может произойти. Вы тоже будьте внимательны. - Гарри потянулся к шраму, который начал странно пульсировать. В компании повисла давящая тишина. Рон повернул голову, на часах было 18:50 – вот-вот начнется ужин, а он не мог пропустить эту часть дня. - Быстрее! Уже скоро начнется! - Рональд вскочил с места и вихрем понесся в сторону большого зала, только бы успеть.

<center>

</center>***       Дверь в кабинет декана Слизерина хлопнула, послышался щелчок, означающий уже закрытый замок. Фигура Снейпа направилась на ужин, как и практически все в замке. Проходя по коридору, Северус, как всегда, обратил внимание на дверь своей кладовой. Она была закрыта, но дверь будто недозахлопнули. Дернув за ручку, Снейп только убедился, что кладовая на замке. Что ж, ладно. Следуя далее, его не покидало чувство, что кто-то следит за ним. Он несколько раз обернулся, прежде чем дойти до лестницы, но никого не было.       Усевшись на место за преподавательским столом, Снейп обнаружил отсутствие своей коллеги Кроули. Оно и к лучшему, хотя бы сейчас он сможет не терзать себе душу. Ужин был довольно угрюмый: многие отходили от увиденного, кто-то просто пытался осознать факт чьей-то смерти в школе, а кто-то, поддаваясь атмосфере, сидел поникший. Северус молча ел, как опять неприятное чувство стало пробирать его до костей. Кто-то явно наблюдал за ним, но кто? Зельевар старался незаметно исследовать зал, делая вид, что он крайне сосредоточен на еде или летает в своих мыслях. Странно, ничего, а точнее никого, подозрительного он так и не заметил. В последний раз приподняв голову, Северус заметил на себе взгляд Анны Флюрес, с которой он старался не общаться (она казалось ему слишком правильной и невероятно занудной). Флюрес была немного странной, что заметили многие: она частенько бродила по этажам в одиночку, часто ее можно было увидеть в библиотеке, читающей какие-то непонятные книги; часто захаживала к Саламандеру, «посмотреть на живность», и общалась в основном с министрами, хотя они желанием не горели. Мадам Максим говорила, что раньше она такой не была, видимо учительское искусство пошло ей не на пользу. Так с чего бы это ей обращать внимание на такого как Снейп? «Ладно, возможно это не более, чем проблемы с головой», — подумалось мужчине. Закончив ужин, он направился обратно в подземелье, уже и позабыв о странной гостье из Ильверморни. Перед сном он опять подошел к двери кладовой, чтобы успокоиться. Закрыто. Но он не мог так плохо закрыть ее в прошлый раз, хлопок двери кладовой всегда слышно чуть ли не всем этажам Хогвартса, а тут такая невнимательность. Возможно, в прошлое посещение профессор был сильно занят и не заметил своего же упущения. - Проверю все завтра… - Задумчиво нахмурился мужчина и пошел в свою комнату. С этим днем стоило заканчивать, но по всей видимости он не хотел отпускать декана. В комнате была еще куча работы, которую ему предстояло переделать. Ложиться спать поздней ночью стало рутиной, которую Северус ненавидел всей своей душой.

<center>

</center>***       Тенерия продолжала лежать на кровати, думая над правильностью своей жизни. И почему только все вокруг так отстраняются от нее? Наверное, это ее судьба, а может, просто она как-то неправильно себя ведет. С возрастом думать о таких вещах стало еще труднее, чем в юности. Когда ты подросток, ты хотя бы можешь пожаловаться своим родителям на несправедливость жизни, а в 30 учись сама анализировать себя. Как бы хотелось сейчас увидеться с мамой и поговорить с ней о всех этих проблемах. Хотя, Тени никогда не была особо близка с матерью, вероятно из-за того, что единственная дочь не смогла оправдать ее надежд.       «Видимо это мой крест-разочаровывать окружающих», — перемывала сама себе кости девушка. Ей невероятно хотелось поделиться с родными, особенно с мамой. Но как смотреть ей в глаза, когда даже во снах ты просыпаешься из-за чувства страха и стыда. Теперь в голове Тенерии поселилась навязчивая идея, воплотить которую мешала ничем не обоснованная вина. Эхом стали звучать слова Дамблдора. Он был прав как никогда, прав в том, что ей стоит переговорить с самым родным ей человеком, стоит перестать бояться прошлого и взглянуть ему в глаза. Тенерия поднялась с кровати и перевела свое внимание за шкаф, в котором под замком лежала та самая тетрадь. Из прикроватной тумбы девушка достала старинный ключ от шкафчика, который, по всей вероятности, был намного старше Альбуса. Подойдя к комоду, она вставила ключ в замочную скважину и медленно провернула его. На полке среди старых шкатулок, прикрытый каким-то лоскутком лежал тот самый черный дневник, рядом с ним лежала странная колба в виде драконьего зуба. Тени взяла в руки эти два предмета и уселась на пол, предварительно заперев двери комнаты.       По всем правил ритуала Тенерия приглушила свет и оставила всего пару зажжённых свечей. Прежде чем использовать темную магию нужно было оставить так называемое подношение мертвым, хотя это больше похоже на какой-то шаманский обряд, нежели на старую добрую магию из волшебной палочки. Узкий клинок, когда-то подаренный отцом, прошел по белоснежной женской коже. Из розовой полосы на руке проступили капли гранатовой крови, одна за одной капали в сосуд, наполняя его меньше, чем наполовину. Сосуд с теплой жидкостью лежал посредине открытого дневника. Руны, написанные на страницах, будто бы подсвечивались каким-то таинственным светом, два главных слова по центру страницы становились чернее, привлекая к себе внимание. Мысли и воспоминания в голове слились в одно и составили в сознании девушки один конкретный образ: женщина средних лет, белая кожа, черные волосы, слегка припорошенные сединой, убраны в пучок, светло-голубые глаза казались практически белыми в лунном свете; строгая бежевая блузка застегнута на все пуговицы, длинная болотного цвета юбка была до самого пола, за ней не было видно даже обуви; в руках у женщины была весьма необыкновенная палочка, сделанная из древесины волшебной плюмерии - символа бессмертия, украшали палочку розовые прожилки, будто бы цветы того самого дерева; несмотря на прекрасное дерево, из которого была собственно и сделана палочка, ее сердцевина была довольно угрюма - перо авгурии наделяло палочку отличными способностями к лечению, помощи другим, но при этом владелец палочки был совершенно не приспособлен к бою. - Редите Мортус… - Шепотом, еле дыша произнесла Тенерия. В воздухе повисла звенящая тишина, только пламя свечей кружило в таинственном и таком пленяющем танце. Позади девушки послышалось чье-то тихое дыхание. Обернувшись, ведьма увидела такой знакомый силуэт, что внутри все похолодело. - Я уже думала мы и не встретимся. - Прозвучал в комнате тихий, нежный женский голос. Тенерия смотрела на женщину, раскрыв рот от того, что сейчас она видела. Девушка встала с места и медленно подошла к матери. - Ты мне так часто снишься, мама…даже чаще, чем отец. — Говорить было так тяжело, ком стоял в горле и не давал словам выходить. - Ты сама себя убиваешь, родная. Разве я не говорила тебе, что ты должна быть сильной? - Но еще ты говорила, что я должна быть лучшей, не подводить вас с папой. — Тени опять вспомнила тот самый вечер, когда видела свою семью в последний раз, как она произносила те самые страшные слова, и как именно из ее палочки вылетали те смертельные лучи. На глазах появились блестящие бусинки. - Тени, ты же знаешь, как папа гордился тобой, как рассказывал всем о твоих успехах. Профессор Дамблдор сказал тебе правду - мы никогда не стыдились тебя. — Хоть Санита и не могла обнять свою дочь, она всем сердцем была рада видеть ее, но осознание того, как они далеко друг от друга, хоть и стоят напротив, создавало ощущение непрерывной пропасти. - Мама, почему все так произошло? Почему мы? Почему папа не согласился? Все могло бы быть иначе. - Папа тут не при чем, они приходили не совсем за папой… Наш папа всегда производил впечатление странного, тем более всю свою жизнь он интересовался вещами, которыми обычный волшебник никогда интересоваться не будет. Мало кто брался за исследование эльфийских рун, это не могло не привлечь подозрительных личностей. Когда на свет появилась ты, мы думали, что ты скорее переймешь мою любовь к медицине, ведь ты так похожа на меня, детка… - Санита попыталась приложить руку к лицу дочери, но тень проходила сквозь девушку, обволакивая кожу призрачным холодом. — А ты стала как папа… Слизерин, кто бы мог подумать… - Ну, разве папа тут никак не фигурирует? - Когда ты была в Хогвартсе, к нам пришли люди в черных одеждах, те же люди, которые пришли тогда. Они долго говорили с отцом, а потом женщина пришла ко мне. Она узнала меня, сказала, что видела меня в «Ежедневном пророке» вместе с тобой. Та фотография, когда ты выиграла Турнир по Защите от Темных искусств. Ей была больше нужны я и ты, чем отец. Но он же глава семьи, он все и решил. Тогда они сказали, что отомстят, когда им дадут отмашку, и они пришли. Ты ничего не знала, нужно было оставить тебя тогда у Миссис Уорэн. - Зачем им ты? Разве ты когда-то занималась чем-то этаким? - Недоумевала Тенерия, вытирая слезы. - Ты никогда не видела своих дедушек и бабушек что по папиной линии, что по моей. Родителей отца убили, как отступников, предателей Грин-де-Вальда, в те времена магическое сообщество было намного сплочённее, и он, еще будучи ребенком, попал в Лондон. Мой же род столетиями жил на землях Британии, мой прадед был известным человеком, великим лекарем, но так и не попал на карточки от шоколадной лягушки - Гариас Паверерто. - Свой рассказ Санита пыталась приукрасить шуткой, но витающее в воздухе напряжение не способствовало веселью. Тенерия слушала историю матери, не веря своим ушам. Отец говорил ей, что весь их род застала драконья оспа. - В нашем мире много не самых добрых волшебников, и даже абсолютно безобидные люди могут им мешать, так и произошло с моей семьей. Мы были вынуждены переезжать, спасаясь от преследователей, находить новый дом. А потом я встретила папу, который смог защитить меня на время от этого сумасшествия. - Из-за чего? Мама, что происходит?! — Всю жизнь она билась в попытках узнать что-то о своей семье, но ей придумывали стандартные для волшебного мира отговорки. Сейчас же все переменилось, и теперь Тенерии Кроули нужно уживаться с новой правдой о себе. - Лучше тебе не знать всей правды, просто пойми, что ко всему происходящему причастна не ты. Придет время, и ты все узнаешь, я клянусь тебе. Послушай меня, ты должна спрятать дневник отца, спрячь как можно дальше, чтобы никто не нашел его. Этот кулон… не показывай его никому, но не снимай, так мы будем всегда рядом. — Тенерия опять почувствовала холод — это было прикосновение матери, как жаль, что она не чувствует ее теплой руки.       По прошествии еще пары минут Тенерия стала чувствовать странное головокружение, слова слышались так, будто кто-то разговаривал вдалеке. Из-за этого девушка решила присесть, потому что ноги стали подкашиваться. Рассказ матери о красотах Северной Ирландии перестал доходить, всё вокруг двоилось. В какой-то момент на губах девушки послышался солоноватый привкус крови. Опустив голову, волшебница увидела красные пятна на черном платье, а силуэт матери куда-то исчезал, единственное, что она успела заметить, встревоженное лицо матери. Капля за каплей падали на руки девушки. Всё потемнело. В комнате что-то громыхнуло, а точнее кто-то. Девушка лежала на полу без сознания, ее лицо и руки были в крови, а рядом лежали раскрытая книга и чистая колба…