Dance With The Dead

Маленький, а уже побитый всем, чем только можно мальчик сидел в своем излюбленном для своеобразных «пряток» месте. Обтирать штанами грязный и пыльный пол под школьной лестницей стало уже какой-то традицией Леопольда. Швабра уборщицы до этого участка практически никогда не доходила, якобы оно не имеет смысла, так что Баттерсу приходилось уживаться со всей этой дрянью вокруг себя, что то и дело норовила прилипнуть к его одежде, задень он вдруг стены. О его штанах вообще можно и не говорить, он давно смирился с этим и просто протирал пол своей пятой точкой, после чего, конечно, пытался стереть с нее пятна пыли, пусть и тщетно. Этот небольшой кусочек пространства являлся для Баттерса спасительной зоной, крепостью от недоброжелательных лиц и осуждающих обращений в сторону самого Лео. Блондин приходил сюда не так часто, но уже далеко не первый раз. Причина его появления здесь всегда была одна — его терпение подходило к концу. Леопольд, как очень чувствительный ребенок, всегда брал на себя очень много того, что о нем говорили, но старался делать вид, что ему абсолютно все равно. И, сказать честно, получалось у него это прекрасно, если бы не одно но. Ничто не вечно, как и его маска непоколебимого и сильного ребенка. Делать вид, что ты ничего не замечаешь еще больнее, чем действительно замечать и спускать пар в агрессии, как, например, это делали Брофловски и Картман. И что оставалось делать, когда его единственный способ неэффективной защиты давал сбой? Прятаться там, где его не должны были достать. Как, собственно, и сейчас. Голова Лео была уже до отвала заполнена мыслями о том, что последние несколько недель его родители беспричинно и часто спорят, то и дело грозясь развестись. И ладно еще просто это, но отец все чаще срывается и выпускает пар на малыше Баттерсе, ребенке, что только-только перешел в четвертый класс и не понимает всех этих взрослых разногласий в полной мере. Леопольд терпел долго, пока в его классе не поползли слухи о том, что эгоистичный папаша Баттерса собирается кинуть семью, уйдя в закат. Будто его сын уже настолько вымотал его всеми своими проблемами, что тот уже не может терпеть и готов опустить руки. И ладно просто сплетни, а вот когда тебе прямо в лицо задают вопрос о твоей семье, что ты можешь ответить? Неужели ты что-то можешь сделать, можешь исправить эту ситуацию в лучшую сторону своими силами? «Что такого сделала твоя мамаша, что батя так яро старается от нее сбежать? Отказалась ему сосать?» — Эрик умел везде вставить свои глупые шутки, а особенно туда, куда его не просили. А уж если это кого-то задевало, то жизнь его становилась красочней и прожита не зря. Вот и сейчас, уже и так побитый морально на вид Лео попался на прицел Картмана, как легкая мишень. И, к его большому счастью, блондин был уже настолько измучен, что единственным ответом на, пусть и риторический, но вопрос Эрика был лишь тихий всхлип Баттерса, что тот был уже не в силах сдерживать. На этот раз Лео вновь решил сбежать от своих проблем, притом в буквальном смысле — он просто выбежал из класса и, собственно, так и очутился под этой самой лестницей. Дальше все должно было было быть также, как и в прошлые разы. Мальчик бы просто поплакал в одиночестве, собрался с мыслями, взял себя в руки и вернулся, будто ничего и не происходило вовсе. Точнее, оно должно было быть таковым, если бы не одно изменение порядке. — Тут занято или и на меня места хватит? — раздался голос где-то позади обнимающего свои колени Леопольда, из последних сил старающегося подавить жгучую боль внутри него. Голос звучал до боли знакомым и приятным. Настолько, что все то, что медленно подходило к горлу Стотча от волнения, мгновенно перестало ощущаться. Баттерс понял с первых букв, это он. Тот самый парень, что всегда, как солнце после дождливого дня, являет себя в те моменты, когда Лео хочется зарыться глубоко в землю, где его никто не смог бы достать. МакКормик имел удивительную способность, которую Леопольд никак не мог объяснить — он всегда появлялся в нужное время и в нужном месте, а ведь его никто не звал на поиски сбежавшего с урока парниши. Да и был ли он вообще сегодня на занятиях? Баттерс его не видел за школьной партой, а он не мог просто взять и не заметить Кенни. Пришедший посмотрел в красные глаза Лео и, не дожидаясь ответа, присел рядом с тем. Несмотря на атмосферу, что витала вокруг них, МакКормик был совершенно спокоен. На его лице даже сияла легкая и безмятежная улыбка, будто они просто встретились где-то на улице и Кен присел на скамейку, что уже была занята Лео. В этом был весь Кенни. Какое бы дерьмо его не окружало, ему всегда все было нипочём. И о черт, как же сильно Баттерсу этого не хватало. Моментами он даже завидовал этому умиротворенному парнишке, особенно если вспомнить о том, что ситуация по жизни у него складывалась еще хуже, чем у самого Стотча. — Все в порядке, я… — Лео запнулся на секунду, проводя ладонями по щекам, скрывая улики того, что на них были слезы, пусть Кенни уже их и видел. — Я уже все равно собирался уходить, — после этих слов стоило бы встать, да действительно уйти, но что-то будто приковало его к земле, не давая подняться. Рядом с МакКормиком все становилось настолько живым и цветным, даже эта грязная нора под лестницей. Баттерсу так не хотелось нарушать это минутное спокойствие и покидать его, ведь буквально только что его рвало на куски, что же будет, если он снова останется наедине с собой? Кеннет же не стал ничего отвечать заплаканному собеседнику, просто облокотился спиной о стену и немного съехал вниз, устраиваясь полулёжа на полу. Прогуливать уроки было для него плевым делом, так что тот просто отдыхал от всего. И даже пусть он не прикладывал никаких усилий к тому, чтобы утешить избитого морально Леопольда, одного только нахождения рядом хватало для того, чтоб снова почувствовать себя собраным. Баттерс никогда не общался с Кенни особо тесно, они даже не были друзьями, но Лео мог жить только благодаря энергии самого Кеннета, которую тот излучал и которой он делился. Стотч не просто жил ей, он дышал ею и сам не заметил, как стал этим зависим прямо с детства. Чем более доброжелательным был МакКормик, тем сильнее Лео к нему привязывался. И тем больше он впитывал в себя надежду, которую излучал его безмятежный друг. И кто же мог подумать, что в итоге это станет для Леопольда не просто таблеткой плацебо, а настоящим наркотиком, от которого было уже невозможно отказаться. — Спасибо тебе, — тихо прошептал Баттерс, не уточняя о том, к чему это вообще было, тем самым оставив Кеннета в полном неведении. Он смотрел на Стотча с вопросом во взгляде, изгибая одну бровь, а после произнес краткое «За что?», ведь на деле даже и не пытался лезть в проблемы Лео. Да и что бы он мог сказать? Как будто ребенок его возраста мог найти действительно стоящие слова для утешения. Однако, Леопольду хватало и просто того, что он находился рядом. Столько слов было уже сказано в его адрес и все они только и делали, что рвали его душу на части. Может молчание и есть тот самый ключ к сочувствию? Оставалось верить только в это. — Просто спасибо тебе, Кенни. — добавил Стотч, совершенно не проясняя ситуацию, заставляя Кенни негодовать еще сильнее. Вряд ли МакКормик знал, насколько большую роль он играл и сыграет в будущем в жизни Леопольда. Да и, знай бы он тогда, ему однозначно бы это не понравилось. Но тогда ребята были еще слишком малы, чтоб думать о тяжелых для их понимания вещах. Блондин лишь пожал плечами в ответ на благодарность и натянул воротник своей толстовки себе на нос, зарываясь в ней, как в одеяле, закрывая глаза. Баттерс же пристально наблюдал за ним, будто боясь, что он может и вовсе не открыть глаз. Да и смотреть на настолько спокойного Кеннета было до ужаса приятно, настолько, что внутри все даже замирало. Хотелось бы Лео тоже просто закрыть на все, что его окружало глаза и вздохнуть полной грудью хоть раз. Именно об этом он думал, наблюдая за мирно расслабляющимся одноклассником. Именно об этом он так свято мечтал.