«Какая неожиданная встреча, принцесса»

С того дня, как Юнги ушел из квартиры Чимина, прошел месяц. Он не писал, не звонил, не появлялся ни на каких радарах. Без него стало как-то проще, но в то же время скучно и обыденно. Как-то раз Сокджин сказал, что не стоит переживать, потому что Мин всегда пропадает, когда у него возникают какие-то трудности в жизни, так ему проще с ними справиться, не втягивая в это близких людей, и поэтому Чимин почему-то был уверен, что с парнем все в порядке, несмотря на то, что некое переживание все же было. Без этого никак. Он привязался и не стоит этого отрицать, так как внутреннее состояние само говорит за себя. Каждый день Чимин говорит себе: «Не думай! Не думай о нем!». Но с каждым прожитым днем не думать все сложнее. Чимин снова слишком поздно вернулся с работы, потому что это помогает ему заглушить все мысли. Тэхен стал реже пропадать у Чонгука и больше проводить времени с другом по вечерам. – Снова никаких новостей? – войдя на кухню, где сидел Пак, спрашивает Тэхен и присаживается на тумбу. Он схватил из вазочки давно забытую конфету и принялся ее раскрывать. – Нет, – ответил старший, делая глоток горячего недавно приготовленного чая, – да не особо мне и хочется знать, что там происходит. – Ты врешь, по тебе видно, – Ким уверенно закинул конфету в рот и пронзительно посмотрел на друга, по-лисьи сузив глаза. – Не думай, что я за столько лет не научился распознавать ложь по поводу твоих чувств. – Возможно, ты прав, но ты не можешь знать наверняка, что конкретно я чувствую и что хочу чувствовать, – он устало выдохнул и для чего-то помотал головой, словно отгоняя ненужные мысли. – Верно, но что-то я все равно могу видеть в тебе насквозь, – он пожал плечами и спрыгнул с тумбы, немного повертелся, чтобы у него прохрустела спина и шея. – Тебе пора ложиться спать, уже поздно. Тэхен медленными шагами направился в свою комнату, где тихо раздавался звук голосов из телевизора, и исчез в темноте помещения, а Чимин продолжил пить свой уже немного остывший чай. В голове все еще миллиард мыслей, которые мешают сосредоточиться на действительно важных проблемах. А что, если с Юнги все же что-то произошло? Он просто не может не думать, не может заглушить это и остается только безнадежно хвататься за волосы, пытаясь побороть себя. Но пора идти в душ и ложиться спать. Чимин ставит пустую кружку в раковину и идет в ванную. Смотрит в зеркало на свое отражение, и вроде он все такой же, но что-то поменялось в его взгляде. Пустой, одинокий, и неудивительно, что Тэхен чувствует, что у старшего внутри, потому что он буквально не умеет это скрывать. Чимин снимает с себя одежду, включает воду и залазит в холодную ванную, которая еще не успела прогреться. Меняет кран на душ и зажмуривается что есть силы. Прикасается левой рукой к своей шее и слегка поглаживает большим пацем, а правой неосознанно тянется к члену. Чимин обхватывает его слегка своими небольшими пальцами и так невинно, смущенно, словно этого никогда не было в его жизни, начинает двигать рукой. С его губ слетает судорожный выдох, а перед закрытыми глазами мелькает лишь один образ мятноволосого мудака. Он медленно набирает скорость, пока горячая вода стекает по его телу, а другая рука продолжает оглаживать собственное тело. Вдох. В нос на мгновение ударяет запах бензина и сигарет, которыми пахнет мотоциклетный шлем Юнги. Выдох. На губах чувствуется призрачное прикосновение чужих сухих губ. Вдох. На месте своей руки, оглаживающей мокрую грудь, он представляет руку с ссадинами на костяшках от ударов. Выдох. В ушах вместо звона бархатистый спокойный голос. Вдох. Чимин, содрогаясь от оргазма, оседает на колени и слегка ударяет кулаком в стену, потому что удовольствие, которое пару секунд назад расползалось по всему телу, сейчас как-то слишком быстро заменяется чувством стыда и безграничным ощущением никому ненужности.

***

Громкая музыка уже порядком поднадоела, но Чимин старается не обращать на нее внимания. Мысли путаются, из рук все валится, ощущение, будто он находится сейчас не здесь, а где-то в параллельной вселенной. Толпа пьяных тел пляшет, кто-то обжимается, кто-то просто выпивает с друзьями, а Сокджин с подозрением смотрит на Чимина, у котого то и дело что-то периодически выпадает из рук. – Хей, ты в порядке? – интересуется он, наблюдая за тем, как парень поднимает с пола упавшее полотенце. – Выглядишь неважно. – Да, все в норме, просто не выспался, – отвечает Пак и устало падает на стул. В комнате для персонала достаточно тихо, что позволяет немного отдохнуть от шума вокруг. – Последнее время меня мучает бессонница. – Может, уйдешь сегодня пораньше? – обеспокоенно говорит Сокджин, присаживаясь на стул рядом. У него в руке свежезаваренный кофе, запахом которого постепенно наполняется помещение, придавая ему некого уюта. – Нет, я все же закончу смену, – он устало улыбается, но эта улыбка почти сразу сходит с лица. – Все еще никаких новостей? – Все так же, да, но что-то мне подсказывает, что он скоро вернется, – мужчина мягко улыбается в ответ, чтобы добавить немного надежды в сегодняшнюю ночь, и делает глоток кофе. Чимин ничего не отвечает, а лишь грустно выдыхает, пытаясь передать весь спектр своих эмоций. Он сидит еще пару минут в комнате и встает со стула, направляясь к выходу в зал. И снова громкая музыка и неоновый свет. Парень проходит за барную стойку, тут же начиная принимать заказы, а в голове опять каша. Абсолютно ничего не хочется. Он замечает нового присевшего за барную стойку клиента и тут же подходит к нему, чтобы принять заказ. Знакомое лицо. – Привет, Чимин, не нальешь виски? – парень улыбается, взгляд слегка затуманенный, глаза блестят. – Не ожидал тебя здесь увидеть. – Хосок! – отвечает Пак, пытаясь перекричать музыку, и приветственно улыбается в ответ. – Как и я тебя! Да, секунду. Он ставит на стол стакан и наливает в него немного алкоголя. Для него увидеть здесь Хосока действительно было неожиданностью, потому что виделись они последний раз на работе в офисе в день увольнения самого Чимина. Он был рад его видеть, но никогда бы не подумал, что Чон ходит по подобным заведениям, потому что парень всегда выглядел очень скованным, хоть и старался быть с коллегами очень добрым и отзывчивым. Сейчас на нем нет классического костюма, вместо него слегка обтягивающая футболка, которая акцентирует внимание на рельефном теле, и черные облегающие джинсы. Чимин поймал себя на мысли, что парень выглядит неплохо. – И давно ты здесь? – интересуется Хосок, опрокидывая залпом в себя все то количество алкоголя, что было в стакане, и выжидающе смотрит на старого коллегу. – Да, достаточно, – Чимин слегка замялся, потому что он уже и не помнит толком, сколько здесь работает, а сонный мозг напрочь отказывается считать месяцы. Хосок кивнул в ответ, но ничего не ответил, словно ему очень сложно подобрать темы для разговора. Все же они не были так хорошо знакомы, чтобы вот так сходу начать общаться, но повисшая неловкость заставляет слегка напрячься. Он наблюдает за Чимином, пока тот продолжает быстро и уверенно принимать заказы у других клиентов. Они периодически встречаются взглядами, что позволяет неловкости возрастать в геометрической прогрессии. – Здесь не очень удобно разговаривать, – говорит Хосок, когда Чимин подходит ближе, чтобы продолжить диалог, – может, сходим прогуляться, когда у тебя будет свободное время? – Да, тут довольно шумно, – Чимин посмеялся, но слегка стушевался. Мало кто за последнее время приглашал его куда-то. – В принципе, я не против, не чужие ведь люди. За барную стойку вышел Сокджин и, проходя мимо разговаривающего Чимина, дал ему легкий подзатыльник. Чимин посмеялся, но вопросительно уставился на друга. – Разговоры только в нерабочее время, Чимин-и, – с улыбкой пояснил парень и ушел принимать заказы. Как только Чимин повернулся, он обнаружил, что Хосока уже нет. Неудивительно, вероятно, он был с друзьями и ушел к ним, но было все равно слегка неприятно, что тот даже не попрощался.

***

Субботнее утро радует именно тем, что не надо никуда идти, да и не утро уже, а полдень, но Чимина сейчас мало волнует время суток, потому что понимание того, что можно дольше понежиться в мягкой кровати придает еще большего уюта. Вчера ему пришло от Хосока сообщение с местом и временем встречи, и парень был несомненно рад, что его выбор пал именно на вечер. Пак медленно сладко потягивается, но насладиться всем действием ему не дает громкий грохот со стороны кухни. Он в удивлении открывает глаза и прислушивается к тихому шепоту, приправленному отборным матом. Чимин сразу поднимается с кровати и в одних пижамных шортах вылетает из комнаты, разъяренно направляясь в сторону кухни, где полуголый Тэхен бегает с веником, а Чонгук держит в руках осколки от тарелки. Оба с испугом в глазах повернулись к недавно проснувшемуся другу. – Вы... – он слегка запнулся о свои же слова и осмотрел парней, которые на мгновение перестали что-либо делать, – издеваетесь? – Прости, это вышло случайно, – он криво улыбнулся и продолжил сметать в совок мелкие осколки. – Мы, кстати говоря, хотели завтрак приготовить, но, кажется, все закончилось, так и не начавшись. – Вы не выглядите так, словно хотели делать завтрак, – Чимин озадаченно поднимает бровь, направляясь к раковине, возле которой стоит Чонгук, чтобы набрать себе стакан воды. – Подвинься. Складывается ощущение, что это я у вас живу, а не ты, Тэхен, у меня. – Мы старались быть тише, – Тэхен пихает Чимина в бок, чтобы тот ошел, и высыпает мусор в ведро. – Да и, к тому же, уже полдень, а ты вроде куда-то собирался сегодня. – Вечером, Тэ, вечером, – он закатывает глаза и уходит в сторону комнаты младшего, – а сейчас далеко не вечер. Все остальное время до вечера Чимин лениво лежал на диване Тэхена, просматривая какие-то передачи на телевизоре, все больше погружаясь в свои мысли, игнорируя содержание на экране. Он думал, похоже ли то, куда он пойдет, на свидание? Если даже так, то он был абсолютно не против, потому что у него давно не было отношений. Юнги пропал и, кажется, даже не думал возвращаться, а значит, его стоит выкинуть из своих мыслей, несмотря не то, что это очень сложно. Выдохнув, он встаёт с дивана, на котором рядом валялся Тэхен, и медленно плетется собираться. Чимин старается ни о чем не думать, пока подбирает достаточно вызывающую одежду, а когда выходит из комнаты, то тут же слышит одобрительный возглас друга, который отвлекся от просмотра очередного скучного шоу. – Тебе в таком виде только на трассу, Чимин, – звонко смеется Тэхен и осматривает его с ног до головы, вульгарно присвистывая. – Заткнись, Тэ, – закатывает глаза Пак и поправляет заправленную в джинсы рубашку. – Уверен, что тот, к кому ты сейчас идешь, уронит челюсть, – все еще хихикая, говорит младший, попутно залезая на спинку дивана. – Это просто дружеская встреча, не преувеличивай, – ответил он в сторону зеркала, в которое оценивающе смотрит на легкий макияж. – Каждый раз, когда ты так говорил, ты возвращался домой пьяный и довольный «проведенным временем», – он поднимает вверх обе руки, показывая воображаемые кавычки, за что получает неодобрительный взгляд Чимина. – Ладно, в любом случае, ты выглядишь отпадно, так что волноваться тебе не о чем. Парень хватает с тумбочки ключи и выбегает из квартиры, специально слегка шумно закрывая за собой дверь. Он всегда так делал, когда Тэхен начинал выводить его из себя своими неуместными репликами. Когда он выходит из подъезда, тело окутывает летняя вечерняя прохлада, из-за которой не хочется ехать на машине, а появляется желание медленно пройтись пешком, вдыхая воздух, напоминающий теплые вечера, которые проводились в старой компании друзей раньше. Их больше нет в кругу общения Чимина, поэтому остается лишь вспоминать приятные моменты и аккуратно захлопнуть дверцу машины и выехать из неблагополучного района. Объезжая встречающиеся машины, он все еще думает, куда пропал Юнги, и уже мысленно начинает себя ненавидеть за обилие мыслей о человеке, который пропал, никого не предупредив. Чертов эгоист. Вероятно, его уже заждался Хосок, потому что из-за пробок Чимин опаздывает на двадцать минут. Как только Пак подъехал к нужному месту, то еле нашел место, чтобы припарковаться. Он вылетает из машины, направляясь в кафе, в котором была назначена встреча. Чон уже сидит там, пьет кофе, а, увидев друга, тут же ярко улыбается, ненавязчиво махая рукой, чтобы парень его увидел. – Прости, пробки на дорогах, – Чимин виновато улыбается и присаживается на диванчик напротив. – Не подумал, что нужно выехать раньше. – Все в порядке, я старался не скучать, – Хосок смотрит на парня, продолжая улыбаться, и легким жестом руки подзывает официанта. – Закажи себе что-нибудь. Я плачу. – Ох, я думал, все будет поровну, – Пак стеснительно смеется, но все же опускает взгляд в меню. – Считай, что это мой очередной жест доброты. Чимин делает заказ из того, что дешевле всего, все же было слегка некомфортно проедать чужие деньги. Складывалось ощущение, словно он на встрече с каким-то парнем из тиндера. Но Хосок был явно интереснее всех тех особ, с кем виделся Пак, до того, как к чертовой матери не удалил это приложение. Он хорошо шутил, ненавязчиво общался, и в целом был в разы приятнее, с ним не возникало той неловкости, которая была при тех встречах. Возможно, это потому что они уже были знакомы, а может, он просто такой человек. Они общались буквально обо всем на свете: как о великом, так и о родимых пятнах собак. Но время приближалось к закрытию заведения, поэтому Хосок расплатившись, взял свой кардиган в руки и последовал за Чимином, который уже шел к выходу. – Я на машине, тебя подвезти? – спрашивает Пак, стоя возле входа и наслаждаясь отсутствием жары. – Да, было бы неплохо, – парень улыбается и проходит к переднему пассажирскому, сразу присаживаясь. Он называет парню адрес, и оказывается, что его дом находится в другом конце города, куда добираться около получаса. Они снова разговаривают обо всем, что придет в голову, смеются, пока едут, обсуждают такие банальные вещи, как погоду. Казалось, что прошло совсем немного времени до того, как голос навигатора не оповещает о том, что они прибыли нужное местоположение. Чимин выдыхает и откидывается головой на спинку сидения, глуша мотор машины. Он медленно поворачивает голову в сторону Хосока, сонно глядя тому в глаза, потому что время уже перевалило за полночь. Michele Morrone - Drink Me – До встре... – он не успевает договорить, как Хосок наклоняется ближе и, схватив того за воротник рубашки, притягивает к себе и целует. Чимин распахивает глаза, уже явно не обращая внимания на усталое состояние, и пытается сфокусировать свой взгляд на томном взгляде напротив. Как только вторая рука Хосока скользит на талию парня, слегка его выгибая в спине, Чимин прикрывает глаза и рвано выдыхает, буквально растворяясь в чужих объятиях целиком и полностью. Чон убирает руку с воротника, перемещая ее на затылок парня и крепче прижимая к себе, буквально заставляя отвечать на поцелуй. Чимин кладет свои руки на плечи парня и от напора того слегка выгибается, показывая свою покорность и желание. В голове сразу все мешается, превращая все мысли о сегодняшнем дне в кашу, и ему это так безумно нравится, что не может остановиться. Он целует в ответ, ластится, пока чужие руки блуждают по телу поверх рубашки, а губы так напористо целуют его собственные. Ему хватает буквально минуты, чтобы дыхание его подвело и стало обрывистым и частым, а на шее выступила легкая испарина. И Чимин так не любит в себе эту черту – возбуждаться почти сразу, когда он почувствует над собой доминирование. Спустя пару минут Пак уже сам почти лезет Хосоку на шею, который, в стою очередь, распускает свои руки настолько, что они оказываются уже под одеждой. В машине становится душно из-за сбитого дыхания обоих, поэтому Чимин тянется к кнопке, чтобы слегка приоткрыть окно, но чужая рука резко обрывает его действие, хватая за нее и заводя за спину парня. Чон уже буквально наваливается на Чимина, вжимая того в несчастное сидение, казалось, еще немного, и он сядет сверху, не предоставляя путей к отступлению, хотя тот и сам не особо горит желанием отступать. Хосок спускается губами на шею, слегка прикусывая кожу и оставляя легкие засосы, а Чимин рвано выдыхает со стоном, сразу краснея от неожиданности. Но когда чужая рука тянется к его ремню, чтобы расстегнуть и явно сделать этот вечер еще интереснее, у Чимина буквально в голове что-то щелкает, приказывая остановиться. – Подожди, – тихо произносит он, слегка пытаясь отстраниться. – Стой. Хосок мычит в ответ, не желая останавливаться, но когда чувствует, как рука Чимина пытается его отодвинуть, то вопросительно глядит на него, требуя объяснений. – Я так не могу, – он виновато смотрит в глаза Чона и пытается выдавить из себя подобие улыбки, что получается из ряда вон плохо. – Мне нужно ехать. – Да, пожалуй, ты прав, – он неловко смотрит в ответ и выдыхает, также пытаясь улыбнуться. Хосок на секунду задерживается взглядом на влажных припухших губах напротив и вновь смотрит в глаза. – Тогда... До встречи. Он тянется рукой на заднее сиденье за кардиганом и после аккуратно выходит из машины, на которой буквально сразу загораются фары. Хосок мягко улыбается, смотря на Чимина в лобовое, и легонько машет рукой на прощание, и тот делает то же самое. Чимин вновь рвано выдыхает и поспешно выезжает из чужого двора, сворачивая на главную дорогу. Он понимает, что слишком нервничает, когда обращает внимание на то, как сильно сжимает руками руль, и в попытке расслабиться включает музыку, пытаясь отвлечься. Не то, чтобы Чимин был против всего того, что происходило минутами ранее, но ему было слишком трудно переключиться с одного человека на другого настолько быстро. Несмотря на то, что он сейчас не был в отношениях, он все равно чувствовал себя разбитым, словно только что могла произойти измена. И мысли о том, что они с Хосоком могли только что переспать, заставляли чувствовать себя буквально шлюхой. Такой неприятное, грязное чувство, которого он еще никогда не испытывал. За всеми размышлениями он не замечает, как на автомате доехал до своего дома. Пак глушит мотор и еще некоторое время сидит в салоне, всматриваясь в темноту за окном. – Черт... – Чимин вздыхает и от чувства безвыходности падает головой на руль, случайно задев кнопку сигнала, из-за которой по всему району проносится протяжный, противный звук, разбудив дворовых собак, которые залаяли из разных мест. – Блять! – он забирает ключи, поспешно выходит из машины, поставив ту на сигнализацию, и быстрым шагом идет к своему подъезду.

***

Ровно через неделю история повторяется. Хосок вновь зовет Чимина прогуляться, только на этот раз в парк аттракционов. На протяжении всех этих дней мужчина периодически заходит к Паку в клуб, по его словам, просто поздороваться. И Чимину это кажется странным, но он все же решает просто идти по течению, ведь раз уж появилась возможность разрядить обстановку, то почему бы не воспользоваться этим шансом, правильно? Вновь вечер, но уже не спокойная тишина вокруг, а яркие огни огни парка и шум веселящихся людей. У самых ворот Хосок резво хватает Чимина под руку, и уже вместе они направляются вглубь парка. – Не хочешь сладкой ваты? – как бы между прочим спрашивает Чон, обращаясь к парню. Он ярко улыбается, явно показывая, что доволен сегодняшним вечером. – Было бы неплохо, я давно ее не ел, – он смеется, словно ребенок, и ведет парня в сторону ларьков. Он показывает на самую большую, которую только можно, и тут же смотрит на Хосока с немой просьбой, и тот, мягко улыбнувшись, показывает продавцу два поднятых пальца, сообщая о количестве. – Сейчас ты не выглядишь, как человек, работающий в ночном клубе, – говорит Хосок, снова повернувшись к Чимину. – Ну, это называется социальная роль, так что не думаю, что это удивительно, – он пожимает плечами и оглядывается. Вокруг очень много людей, что естественно для парка развлечений. Еще пару минут минут они стоят молча в ожидании сладкой ваты, после чего Чон берет ее из рук продавца и отдает одну Чимину. Они медленно направляются по широким дорожкам, отрывая по кусочку ваты и чувствуя, как она слегка подтаивает на пальцах, отчего они становятся липкими. Сейчас их общая немая цель заключается в том, чтобы дойти до колеса обозрения, как и было обговорено чуть раньше. Вокруг очень ярко, все пестрит разноцветными красками, но от этого было как-то спокойно и умиротворенно, словно так всегда между Хосоком и Чимином и должно быть. Они подходят к кассиру около колеса обозрения, и, пока Чон разговаривает с ним о билетах, Пак разглядывает толпу людей, где, ему показалось, что мелькнуло до боли знакомое лицо. Он на мгновение зависает. – Подержи, – он наспех впихивает свою сладкую вату в свободную руку Хосока, все еще смотря в ту сторону. – Прости, я сейчас вернусь, я быстро, – он пытается выдавить из себя подобие улыбки и быстрыми шагом направляется в противоположную от Хосока сторону. Он, почти расталкивая перед собой людей, мчится за силуэтом, который периодически пропадает из вида. Он бежит сквозь толпу, которая не дает возможности ускориться, и чувствует себя словно в том самом сне, где не можешь разогнаться, потому что что-то мешает. Так хочется во весь голос закричать вслед: «Да стой же ты!» Но в противовес этому в голове роятся мысли по типу: «Этого быть не может, вдруг я ошибся? Это не может быть он!» Но все равно бежит с надеждой, что догонит. Но если не он, то почему так быстро уходит? Он заходит в детскую зону, где теперь приходится чаще смотреть под ноги, чтобы не растоптать ребенка. Но, в который раз пытаясь высмотреть злосчастную мятную макушку в толпе, Чимин цепляет ногой маленькую девочку. Он тут же останавливается, смотря то вдаль, то на девочку, которая начинает громко плакать. – Молодой человек, вам глаза для чего нужны? – со злостью во взгляде женщина подбегает к своей дочери, тут же поднимая ее с земли. – Простите, я не хотел, – начал оправдываться Чимин, отходя на пару шагов назад, сразу пытаясь скрыться с «места преступления» под возмущенные вопли женщины. Но сейчас об расстроен именно тем, что потерял из вида Юнги. И теперь не знает, когда в следующий раз сможет его увидеть. Но, несмотря на это, теперь Чимин знает точно – Мин в городе и, возможно, уже давно. Он тихо ругается себе под нос и, развернувшись, направляется обратно к Хосоку. Теперь он идет уже не так резво: с поникшим взглядом, что не ускользает от Чона, который, молча заглядывая в глаза, протягивает тому его сладкую вату.