Запутанные чувства

            В Башне Кои царила тишина и покой. Юные адепты занимались изучением и практикой формирования золотого ядра и боевых искусств. Все были погружены в работу, но только у Мо Сюаньюя не было никаких дел — он, как обычно, отсиживался в своих покоях. Терпеть издёвки и пакости сверстников вошло уже в привычку и не так сильно его задевало. Он не нуждался в так называемых друзьях, ведь он всегда мог поговорить о чём-нибудь со своим братом А-Яо, который всегда радушно принимал юношу и одаривал столь ценной для Сюаньюя улыбкой. В его компании он чувствовал себя нужным, ценным и достойным заботы.           Мо Сюаньюй уже давно понимал, что испытывает к Цзинь Гуанъяо не любовь к простому родственнику, а любовный интерес. Он пытался сдерживаться и скрывать свои истинные чувства под маской «безразличия», но как только в его поле зрения попадал А-Яо с его мягкой улыбкой, эта маска сразу исчезала, и юноша расцветал на глазах.           День клонился к закату, и Сюаньюй сидел в своих покоях, поджав под себя ноги. Перед ним лежала раскрытая книга — трактат по формированию золотого ядра, подаренный А-Яо ещё месяц назад. Юноша водил пальцем по строкам, но смысл ускользал. Мысли то и дело возвращались к старшему брату: что он сейчас делает? Устал ли после дел? Вспоминает ли о нём? Сюаньюй вздохнул и потёр глаза. Может, всё же попробовать хоть что-то сделать из заданий, данных преподавателем? Даже если о нём всё равно забудут, не хотелось бы расстраивать старшего брата, который верил в его успехи как заклинателя и всегда предоставлял самую лучшую литературу из своих запасов.           Внезапный стук в дверь потревожил покой юного адепта — сердце тут же подпрыгнуло к горлу. На пороге появился слуга, склонивший голову.           — Господин Цзинь Гуанъяо желает видеть юного господина в своих покоях этим вечером.           — Благодарю, можешь идти, — на лице юноши вспыхнул неописуемый восторг, и он едва сдержал дрожь в голосе.           Как только дверь закрылась, Сюаньюй суетливо засобирался, приводя свой внешний вид в порядок. Он тщательно расчесал волосы, перевязал хвост свежей красной лентой, одёрнул рукава, разгладил невидимые складки на одеяниях. Ему было очень интересно, что же хочет от него старший брат, ведь он позвал его так поздно. Обычно его приглашали утром или днём, когда все были заняты своими делами, а Сюаньюй скучал в своих покоях. Неужели он его будет ругать? Но на это не было никаких причин.           Всю дорогу парень витал в мыслях и не заметил, как уже оказался перед дверью в покои А-Яо. Сделав глубокий вдох — так, что закружилась голова, — он слегка постучал, приоткрывая дверь, и переступил порог.           — Добрый вечер, брат, ты хотел меня видеть? — юноша робко поклонился, чувствуя, как влажнеют ладони.           — А-Юй, проходи, — мужчина встретил его с мягкой улыбкой, которую так любил Сюаньюй, плавным жестом приглашая присесть за стол.           Юнец скользнул в покои и аккуратно присел на уже заранее приготовленную для него подушку. Вечером покои выглядели иначе, чем днём. Вместо солнечного света сейчас горели свечи, тускло освещающие помещение, а на стене можно было видеть незамысловатый танец теней от этих свечей. В воздухе витал знакомый аромат женьшеня и лёгких благовоний — запах, который Сюаньюй узнал бы из тысячи.           Осмотревшись, юноша перевёл взгляд на старшего брата. Тот уже одной рукой расставлял две чайные пиалы, а второй заваривал ароматный чай. Сюаньюй, не отрывая взгляда, наблюдал за изящными белоснежными руками А-Яо, за их плавным движением, за тонкими и длинными пальцами, что так ловко разливали горячий напиток по пиалам. У него пересохло во рту. Он сглотнул, но так и не решился отвести взгляд.           Мягкий, нежный голос вывел юношу из мечтаний, он слегка покрутил головой, приводя мысли в порядок.           — А-Юй, ты слишком часто витаешь в облаках, это плохо скажется на твоей учёбе, — мужчина неодобрительно помотал головой, но доброжелательная улыбка никуда не исчезла.           — Брат, тебе не о чем волноваться. Я со всем вниманием и ответственностью отношусь к учёбе, — вот тут пришлось приврать, не мог же он сказать, что Сюаньюю не позволяют посещать занятия и относятся как к мусору. Пальцы под столом сами собой сжали ткань одеяний.           — Рад это слышать. Честно говоря, я подумал, что с тобой что-то случилось, и заволновался, — А-Яо подвинул пиалу к юноше и присел рядом с ним.           Обстановка была приятная и дружеская, но Сюаньюй чувствовал себя не в своей тарелке. Краем глаза он следил за каждым движением А-Яо: то как тот аккуратно поправлял свои одеяния, то как его пальцы нечаянно касались пальцев Сюаньюя, передавая сладости. От каждого такого прикосновения по коже пробегали мурашки, а сердце пропускало удар. Как же он хотел сейчас упасть в объятия этого человека!           Набравшись смелости, юноша придвинулся к старшему брату чуть ближе и медленно, затаив дыхание, положил голову на его плечо, слегка прижимаясь к его руке. Он замер. Ожидал любой реакции, вплоть до того, что тот его ударит или вышвырнет из покоев. Каково же было его удивление, когда вместо удара мужская рука мягко приобняла его и коснулась макушки, утешительно погладила вдоль густых и чёрных как смоль волос. Сердце юноши пропустило удар, но тут же забилось в бешеном темпе. Он боялся дышать, боялся спугнуть это мгновение.           — А-Юй, если тебя что-то гложет, я всегда тебя выслушаю и помогу, — плавно переведя взгляд на младшего брата, мужчина аккуратно заправил его выпавшую прядь за ухо. Кончики пальцев едва заметно скользнули по коже за ухом, и Сюаньюй чуть не задохнулся.           В этот момент его ничего не волновало так сильно, как эти нежные прикосновения. Как же хочется, чтобы этот миг никогда не кончался, чтобы эта тёплая рука не отпускала его беззащитное тельце, а эта улыбка принадлежала только ему. Хотелось прижаться сильнее к его тёплой груди и припасть к нежно-розовым губам, которые всем видом манили и соблазняли. Сюаньюй сдерживал себя как мог, но предательский румянец выступил на его щеках и кончиках ушей. Он опустил глаза, боясь, что А-Яо всё поймёт.           Мужчина слегка отстранился от младшего брата и сменил тему разговора, решив, что про учёбу юноше сейчас совсем не хотелось вспоминать. Они говорили о пустяках: о цветах в саду, о новой книге, которую А-Яо недавно приобрёл. Сюаньюй отвечал коротко, иногда невпопад, но старший брат лишь мягко улыбался, не упрекая его за рассеянность.           В такой лёгкой неловкости они и провели этот вечер, пока Сюаньюй не откланялся, покидая покои А-Яо. Быстрым шагом, срывающимся на бег, он мчался в свои покои, не замечая никого вокруг. Губы всё ещё горели от невысказанных слов. Добравшись до своей цели, он закрыл за собой двери и плавно сполз вниз, приземляясь на пол. Его грудь вздымалась, дыхание было сбивчивым, и не от того, что он бежал, — юноша почувствовал нарастающее напряжение в области паха.           Неужели он возбудился только от того, что просто находился рядом с А-Яо? От одного его прикосновения к волосам?           Прикусывая нижнюю губу, юноша зажмурился, левой рукой приподняв верхние одеяния, а правой скользнул по торсу, шаловливо заползая под нижние одеяния, обхватывая напряжённое естество. Такое для юнца было впервые, он не знал, что и как ему делать, решив просто поддаться соблазну и следовать инстинктам. Чуть приспустив нижние одеяния, Сюаньюй плавно двигал рукой по возбуждённой плоти, поглаживая большим пальцем головку, из которой сочилась белёсая вязкая жидкость. Тяжело дыша, он вздрагивал от новых бурных ощущений. Свободной рукой он зажал себе рот, но тихие стоны всё равно прорывались сквозь пальцы.           С закрытыми глазами ощущения были неописуемыми: он представлял, как А-Яо творит с ним всякие развратные вещи, что это его тонкие белые пальцы сейчас обхватывают плоть, это его губы шепчут что-то горячее на ухо, это его тело прижимается к нему в темноте. Ускоряя темп, он уже не мог сдерживать стоны, что так развратно срывались с его уст и отражались эхом в пустых покоях. Тело свело судорогой, перед глазами вспыхнули искры, и одного резкого толчка в ладонь хватило, чтобы кончить с громким протяжным стоном. Юношу долго не отпускала эта прекрасная горячая дрожь, что разливалась по всему телу, приводя его в восторг.           А потом схлынуло.           — Хаа... кончить только от одной мысли о нём, как же стыдно, — юноша посмотрел на свою руку, с неё стекало вязкое белое семя. Дрожащими пальцами он вытер ладонь о край одежды.           В покоях было тихо, только свечи тихо потрескивали, догорая. Сюаньюй сидел на полу, всё ещё тяжело дыша, и чувствовал, как вместо жаркого наслаждения в груди разрастается холодная, щемящая пустота. А-Яо не было рядом. Его рука — это всего лишь его собственная рука. И никто не обнимет его сейчас.           Добравшись до кровати, юноша зарылся в одеяло и спокойно уснул, слегка посапывая. Как он теперь будет смотреть брату в глаза? Ведь теперь его будет мучить эта жажда наслаждения, похоти и разврата. Может, стоит признаться ему в своих чувствах? Но тогда про А-Яо пойдут грязные слухи, а Сюаньюю этого хотелось меньше всего. Его старший брат проделал слишком большой и тяжёлый путь, чтобы заполучить признание отца, а из-за него он мог потерять всё в один миг. Как же ему поступить? Ведь вечно скрываться под маской безразличия и прятать чувства он бы не смог.