Запутанные чувства

            Яркое солнце осветило полупустые покои лучами, скользя по золотым простыням. Сюаньюй лежал в своей кровати, высунув нос из-под одеяла. Ему так хотелось остаться здесь и никуда не идти, но дела никто не отменял, даже для такого оболтуса, как он. Потихоньку сползя с постели, юноша встал на носочки и потянулся. Как ни странно, спалось ему весьма неплохо, вот только сны были весьма необычными.           Умывшись прохладной водой, он окончательно проснулся и принялся приводить свой внешний вид в порядок. Надев золотую изящную одежду, на груди которой вышит великолепный белоснежный пион «Сияние средь снегов», юноша сделал высокий хвост, завязав его красной лентой, и направился на поле для тренировок. Хоть у него и было мало духовных сил, но занятия он должен был посещать.           По дороге юноша не встретил никого из знакомых ему адептов, это казалось странным, ведь сейчас было начало дня и завтрак давно закончился. Сюаньюй был даже рад этому. Сейчас он мог спокойно пройтись наедине со своими мыслями, и никто не выкрикнет ему очередную издёвку. Юноша даже слегка улыбнулся. Он не был прям такой тряпкой и мог им ответить, но этим лишь только создал бы проблемы своему старшему брату, который поручился за него. Поэтому приходилось молчать и терпеть.           Сюаньюй свернул с длинных коридоров и вышел в цветущую беседку, которую так сильно любил А-Яо и частенько звал его сюда выпить с ним чаю. Из-за пруда здесь было прохладно даже в такую жару — идеальное место для уединения. Юноша облокотился на резные перила деревянного мостика и заворожённо смотрел на разнообразный букет цветов, что расцвёл в саду этим утром. Он представлял, как А-Яо аккуратно вплетает своими изящными пальцами красивые разноцветные цветы в его волосы, как они уединяются в беседке и проводят время вместе, как брат касается его щеки и называет «мой А-Юй»...           Его мечтания прервали знакомые смешки за спиной.           — Сюаньюй, ты от нас прячешься? — парень приобнял испуганного юношу за бёдра, и от этого прикосновения по спине побежал холодок.           Неужели они его опять нашли? Сердце рухнуло в пятки. Он знал, что эта троица сюда не ходит, но что могло их привести? Что они сделают? Что ответить? Столько вопросов и так мало ответов.           — Нет, с чего вы это взяли? — он слегка мялся, но старался не показывать, как дрожат колени.           — Вот как, а мы уже расстроились! Подумали, что никчёмный сынок обиделся и больше не хочет с нами играть, — рука крепко сжала его бедро, заставляя Сюаньюя прошипеть от боли. Чужие пальцы впились в плоть до синяка.           — Сегодня у нас новая игра для тебя! — послышался ехидный голос позади.           Он почувствовал, как его приподнимают четыре руки и начинают раскачивать из стороны в сторону. Мир качнулся. Сюаньюй зажмурился.           — Один... Два... Три!           Юноша не успел никак отреагировать и полетел в холодный пруд с громким плюхом. Вода сомкнулась над головой, оглушив, заполнила уши, приглушая хохот с берега. К счастью, пруд был неглубоким, но это не помешало промокнуть до ниточки — одежда вмиг стала тяжёлой, как доспехи. Сюаньюй вынырнул, хватая ртом воздух, и услышал, как смех над ним звенит всё громче. И снова он был унижен на потеху этим засранцам. Собрав все свои силы, юноша попытался встать, но прилетевший на его спину талисман пригвоздил его к земле. На него будто свалилась увесистая туша, её никак не получалось сбросить. Холодная вода обжигала, затекая под одежду, а талисман давил и давил, не давая подняться.           — А талисманы Старейшины Илина работают даже лучше, чем я думал. Ладно, пойдёмте, а то от препода за опоздание влетит.           С каждой секундой смех становился всё тише и тише, пока полностью не растворился в тишине. Его оставили совершенно одного, и позвать на помощь некого — в этой части двора было немноголюдно. Сюаньюй лежал щекой на мокрых камнях и смотрел, как вода стекает с его волос, смешиваясь с ряской. Сначала он дрожал от холода, потом — от страха, потом — от бессильной злобы. А потом всё схлынуло, оставив только усталость. Смирившись со всем, юноша пролежал в холодной воде, наблюдая, как солнце садилось за горизонт и ему на смену восходила яркая луна.           «Неужели я так и закончу свои дни, прижатым духом мертвеца?» — эта мысль всплыла откуда-то из глубины и уже не отпускала. Если бы кто-нибудь пришёл... Если бы А-Яо узнал, где он лежит сейчас, как брошенная тряпка... Рассердился бы? Или просто промолчал бы, как всегда?           Мысль о старшем брате обожгла сильнее холода.           Сколько он уже здесь лежал? Время шло очень медленно, минута казалась часом, а час — вечностью. Его потихоньку стал морить сон, веки налились свинцом. Осмотревшись вокруг и ещё раз убедившись, что звать опять некого, юноша просто опустил голову на скрещенные руки и заснул, отдаваясь решению судьбы. Вода тихо плескалась о его бока, убаюкивая.           Вокруг была непроглядная тьма. Сюаньюй почувствовал облегчение — тяжёлый груз упал с его обессиленной спины, и стало легко-легко, как в детстве. А потом пришли они: тёплые, мягкие и робкие прикосновения. Чьи-то руки подняли его из воды, чей-то голос тихо позвал по имени, чьё-то дыхание согрело замёрзшую щёку. Ему казалось, он чувствует знакомый запах — женьшень и лёгкие благовония.           Очнулся юноша в своих покоях, в своей тёплой кровати. Приподнявшись на локтях, он осмотрелся вокруг — никого не было... опять. Лишь на столике у кровати стояла одинокая пиала с уже остывшим чаем. Сюаньюй протянул дрожащую руку и коснулся её — холодная. Но край одеяла, подобранный к подбородку, ещё хранил едва уловимый, почти выветрившийся запах знакомых благовоний.           И было ли то спасение сном или явью?           Ему стало чуть-чуть грустно от того, что он не знал ответа