Там, где нет тебя и меня!

      Взмах и в ушах стоит свист воздуха. Два быстрых шага назад и заклинание защиты. Тяжело сопя, омега с восхищением и замиранием сердца, смотрит на своего соперника. Действия этого мужчину были грациозны, плавны и четки, его взмахи мечом были настолько резки и быстры, что если бы боевик никогда не занимался боевыми искусствами, то сразу же после первого удара пал, но практика даёт о себе знать. И вот, он всё ещё стоит на ногах, всё ещё может поднимать свой меч и наносить сильные удары, может уворачиваться, и выставлять щит.       Если быть честным, то Чимин устал очень сильно. Он ещё не пришёл в себя после того происшествия, и магический резерв уже практически пуст, но если Пак не победит, то ему придётся обратиться к внутреннему резерву, чтобы одержать победу над этим загадочным мечником, чтобы доказать свою мощь, свою страсть. Юноша осознаёт, чем может ему стоить эта победа, но вместо того, чтобы уйти, он продолжает сжимать до побелевших костяшек рукоять меча, уворачиваться и прокатывать на языке всё новые и новые заклинания для атаки. Вот, очередной выпад, Чимин отпрыгивает назад и поймав себя волнами воздуха, задерживается на высоте на несколько секунд, за которые успел сплести боевое заклинание и нанести удар.       Горящий огненный шар с огромной мощностью полетел на альфу, который не отрываясь, смотрел на Чимина (и этот взгляд очень смущал парня и напрягал до невозможности, почему он так смотрит? Что хочет увидеть?). Пак успел приземлиться на землю, когда его огненный шар долетел до нужного объекта, а после поднялась пыль и… Чимин был в шоке лишь несколько секунд, когда осознал, что его самый лучший удар просто лопнули! У омеги слов не было, одни эмоции, которые не поддавались описанию, как и сила этого мужчины. Кто он, чёрт возьми?! — Дьявол, — тихо прошипел омега делая глубокий вдох, и поудобнее перехватывая меч, он побежал на мужчину. Произнося на бегу заклинание «Двойник», Чимин поднимает всё ещё не осевшую пыль и убегает в правую сторону от альфы. Обычно, в таком манёрве, все предпочитают нападать со спины, но Чимин такое не ценит, а потому старается сначала запутать своего соперника, сделав что-то вроде звукового сигнала со всех сторон. Пак рассчитывает на то, что мужчина очень сильно доверяет своим инстинктам, своим органам чувства, как и Чимин своим умениям путать. Омега старается разогнаться так, чтобы успеть подать сигнал со всех сторон и сбить мужчину, на всё это уходить около минуты, а после адепт мельком взглянул на своих клонов, которые мелькают в пыли и уже начали со всей скорости направляться к мужчине.       Схватив поудобнее меч, Чимин побежал и замахнувшись, нанес удар спереди. Взмах. Скрип. Чимин отлетает на метр от своего противника. Сжав челюсть, Пак с яростью посмотрел на альфу, на котором даже одежда не испортила свой шикарный вид, его прическа не испортилась, а ведь их бой длиться уже около получаса, и в то время, когда тёмный маг выглядит просто идеально и даже не уставшим, то Чимин уже давно потерял свой чарующий вид омеги, и очень похож на злого, уставшего воина, после долгой тренировки. Мышцы потихоньку начинают ныть, но Чимин всё ещё держится. Хрипло выдохнув, Пак оступается на шаг назад и еле успевает выставить перед собой меч.       По полигону разносится звонкий скрип встретившегося металла, он ужасно резал по ушам, и Чимин даже скривился. Все силы уходили на то, чтобы не отпустить меч и не упасть на землю, а ведь хотелось. Во время битвы, Чимин не раз задавался вопросом, зачем ему всё это нужно. Зачем он борется за права Омег? Зачем пытается доказать, что омеги-парни не второй сорт? Что они не мусор? Почему не сдаётся? Почему не хочется отдать эту роль другому? И всё время был один и тот же ответ: «А кто, если не он?» Пак ещё ни разу не видел, чтобы кто-то из омег не прекратил покупать подавляющее зелья, чтобы прекратил прятаться и менять свою жизнь. Чимин таких не видел! И, наверное, это заставляет Чимина сейчас сильнее сдавить рукоять меча и оттолкнуть своего врага, а после нанести несколько ударов.       Мужчина такого напора не ожидал. Альфа видел, как парень был в замешательстве, как еле держался, но одно мгновение и в его глазах снова горит, тот самый огонь, который и привлёк внимание Владыки Тёмной Империи. Этот огонь пылал в Чимине, он заставлял омегу продолжать бороться, и без остановки биться чужое чёрное сердце. Сделав несколько шагов назад, Владыка начал уверенно отбиваться от быстрых ударов горящего омеги. Чимин, не сбавляя напора, наносил хаотичные удары, игнорируя боль в руках, в ногах, но всё резко закончилось, что Пак даже не заметил. Замахнувшись для очередного удара, земля из-под ног Чимина резко исчезла, а удивлению омеги не было предела, как и его эмоциям, которые он просто не мог контролировать.       Пока Чимин падал он думал, что могло произойти, но всё было предельно просто. В тот момент, пока Пак махал мечом, стараясь задеть Намджуна, тот ловко уворачивался, а когда понял, что эту интересную игру нужно заканчивать, то ловко поставил адепту подножку, а тот, не заметив её, упал. И вот сейчас, сидя на земле, до Чимина начала постепенно доходить эта истина, но парню было всё равно. Сбившиеся дыхание никак не хотело приходить в норму, пот стекал не только по лицу, красным щекам, но и по всему телу, из-за чего бежевая рубаха быстро взмокла и стала прилипать к телу омеги. Картина была очень красивая, соблазнительная, не считая того, насколько божественный запах исходил от столь боевого субъекта. Намджун просто не мог оторвать глаз от этого блондина, он всё задавался и задавался одним и тем же вопросом: «Как столь хрупкое создание смогло ему так долго противостоять?»       Сам того не замечая, Владыка восхищался самым красивым омегой во всём Дэмираке. Пока Чимин пытался прийти в себя и попытаться подняться, Намджун убрал свой меч в ножны и не спеша подошёл к омеге. К этому времени, Чимин уже кое-как встал, хотя и хотелось сесть обратно на землю, а после лечь на неё и уснуть, но нельзя, нужно продолжать показывать всю свою боевую готовность и показать её во всей красе, даже если будет тяжело поднять, не то что руку, но и меч. Владыка за всеми этими попытками смотрел с еле заметной улыбкой и уважением, а когда к ним подошёл Адрэль Трирдельский, то с удовольствием заявил: — Думаю, этот юноша может участвовать в играх, — сказал Владыка и был удивлён не только проигравший Чимин (хочу напомнить, условием его участия была победа), но и сам ректор академии, которые эти условия слышал и видел саму битву тоже. Демон, конечно, впечатлился силой воли, выдержки, выносливости и желанию победы. То как горели этим желанием глаза Чимина, видел даже Адрэль. Демон был бы идиотом, если бы стал спорить с Владыкой, и не потому, что тот Император, а потому что Чимин и правда заслуживает места в участие игр. — Конечно, тогда уже сегодня Вы, Пак Чимин, будете занесены в списки, — немного подумав, сделал свой вердикт мужчина и посмотрел на адепта. Адепт был в лёгком шоке и замешательстве. Почему он будет участвовать, если он проиграл? Это что уступки? Поблажки из-за того, что он омега. Глаза защипало, но слёзы так и не потекли, этому Чимин рад, но вот чувство справедливости бушевала внутри и требовало действий. — Но почему? Я же проиграл, — дрожащим голосом спросил Чимин, сжимая руки в кулаки. Что же это такое? Почему вместо того, чтобы с чувством выполненного долга уйти в закат, Чимин продолжает стоять здесь и чувствовать себя паршиво? Внутри него было столько грязи, столько неприятного осадка после проигрыша и этого снисходительного ответа, что тело забило крупной дрожью. Чимин не понимал, почему его так задевают эти слова незнакомого мужчины, почему он хочет ему доказывать, что Чимин лучший. Подняв блестящие глаза, омега сталкивается с пронзительным, изучающим взглядом. Казалось, что эти тёмно-карие глаза затягивают Чимина, но куда и зачем — непонятно. Судорожно вздохнув, омега быстро отводит взгляд и слышит через шум в голове ответ. — Может, Вы, и не выиграли этот бой, но я уверен, будь Вы в лучшей форме, я бы просто так не отделался, — сказал альфа, и после этих слов перед глазами омеги всё поплыло и он упал, но не землю, а на руки, очень сильного и загадочного мужчины.

***

      Вы когда-нибудь пробовали гномьи настойки? Нет? Значит вы многое потеряли в своей жизни, потому что гномий первачь долгой выдержки — самые лучшие дары вакха! На столь крепкого алкоголя вы нигде ещё не попробуете, только если не эльфийского элля, он тоже неплохой. Если сравнивать гномью настойку с эльфийским эллем, то после эльфийского элля у вас будет неописуемая лёгкость во всём теле. Вы будете настолько счастливы, что даже светлые будут кривиться от вашей любвеобильности. Вы будете порхать и таять словно облачко, а после гномьей настойки, кроме сильного похмелья и головной боли, у вас ничего особенного не будет. В общем, эльфийский элль следует пить лишь по определенным случаям, а не когда вам сказали, что вы фактически стали заложником! Тут вашему горю эльфийский элль точно не поможет, если вы конечно не хотите свести с ума своего блюстителя.       А меня не могут успокоить даже размышления о разновидности алкоголя, поэтому делая большой глоток, я начинаю по новой заводиться. Нет, ну как он вообще мог?! Закрыть меня, не кого-то там, а меня, тёмную ведьму! Да это неслыханно! Меня колотить начинает лишь от одного воспоминания нашего разговора и той самодовольной морды, а стоит вспомнить, то руки чесаться начинают, чтобы ему в глаз дать! Чего стоит припомнить мою встречу с горе-спасателем, который не ожидал такой благодарности от находящегося в беде омеги. Хотя какая там беда-то была? Кажется, что все их беды, находится у них же в голове.       Жалко таких людей, лечиться им нужно, а не меня спасать, а то ещё заразят ненароком и вообще худо всем будет. Сделав глоток крепкого напитка, я скривился от обжигающего горло спирта. Самое главное, что это «лекарство» не даёт мне впасть в истерику от безвыходности, ибо стоит вспомнить слова Архимага, как хочется снова начать плакать, жалуясь на свою неудачливую жизнь. А что собственно было? А было вот что: после громких слов Чонгука, я стоял несколько мгновений в неком трансе, пытаясь переварить услышанное. На моём лице отображалось не только удивление, но и ещё море смешанных чувств, которые словами не передать, ни пером описать. Хотелось этому умнику врезать и не только по его красивому лицу, но и по его достоинству, а ещё лучше отравить. Я даже не пожалею для него своего времени и приготовлю самое лучшее Мёртвое зелье, после которого данный объект не сможет и глазом моргнуть. Этот гад не только моего фамильяра забрал и спрятал куда-то, так ещё и угрожать мне начал. Честно, то было обидно и страшно. Страшно, потому что я не знал, что этот мужчина со мной сделает, как решит поступить. Ведь если подумать, то от его решения зависит вся моя дальнейшая жизнь. Обидно, потому что у меня есть к нему чувства, но я понимаю, что этого мага нужно опасаться, что нужно от него за сто вёрст держаться, и даже смотреть нельзя, а что делаю я? Что делает моё сердце? Оно бьётся в бешенном ритме, оно будто пытается докричаться до тёмного лорда, чтобы тот наконец-то услышал и что-то сделал. Может, шаг навстречу? Разум все ещё подкидывал картинки того недопоцелуя и отрывки слов Чонгука. Сердце сжималось в трепете, а я сжимал губы, чтобы не закричать в отчаяние. Как же от всего этого болит голова, как же она разрывается между сердцем и разумом.       Слова мага заставили понять, что в покое меня не оставят, но этого и требовалось ожидать. Зная своё положение, мне даже рыпаться не стоит, всё равно поймают, всё равно за это по головке не погладят, а лишь на цепь посадят, как пса. Да и выглядеть мои попытки будут жалко, а я не люблю жалость, я её на дух не переварию. Лучше меня ненавидеть. Вашу ненависть я через фильтр пропущу и в выиграше ходить буду, а пожалеть я и сам себя смогу, этим практически и занимаюсь в свободное время. Пригубив ещё немного гномьей настойки, я посмотрел сколько её осталось, и глаз сам то и дело начал посматривать на полку заставленную различными видами алкоголя.       Красивые стекляшечки, хочу заметить, такие разноцветные: то зелёные, то оранжевые, то красные, и все с различными названиями: то «Драконий дар», то «Горный дар», то «Дар цветных долин» и все так заманчиво выглядят! Вот интересно, если я все эти дары выпью, то они помогут мне покинуть не только погреб Архимага, но и его особняк? Они же дары, как никак, а значит и толк от них быть должен. Тяжело вздохнув, я попытался подняться, но перед глазами всё завертелось, закружилось, и я решил оставить эту идею на некоторое время, а потому и присел обратно на нагретое местечко. Собственно, как я оказался в погребе Архимага? —Я под защитой соэра Ардэля Трирдельского, — пролепетал я, не отрывая взгляда от мужчины. — Его защита ничто перед моей силой и желанием, ведьмочка моя, — хищно оскалился тёмный, заставляя моё сердце сжаться. В этот момент моё сердце затрепетало не из-за возможного признания в любви (а ведь похоже! А ведь хочется услышать эти красивые слова!), а потому что стало страшно, а страх вызвал у меня злость и желание найти защиту, следовательно это означает, что нужно придумывать план побега от Архимага за тридевять земель в другое государство, где никто (а самое главное Архимаг) не найдёт! Такое место найти сложно, но реально, не знаю как, но я постараюсь. А сейчас я старался не поддаться эмоциям и не устроить погром. Сразу скажу, хуже злой Тёмной ведьмы, может быть лишь загнанная, запуганная и в пред истеричном состоянии ведьма! Вот тогда стоит всем убегать, прятаться и молиться Всевышнему, чтобы тот смиловался и спас ваши души грешные от такого наказания. Удивительно, что об этом не знал Архимаг, хотя по виду и не скажешь. Его морда отображала весь светский опыт работы с такими персонами, как я. Конечно, меня данное осознание не радует, даже напротив огорчает, но оно и к лучшему! Чем больше я буду злиться на Чонгука, тем легче будет его убить, ибо в момент ярости, я не контролирую себя! Одарив мужчину яростным взглядом, я попытался убрать крепкие руки со своих хрупких плеч, но пора уже давно признать, что такие попытки перед Чоном — бессмысленны. Если этот гад схватил, значит не отпустит. Но мы не из таких передряг выбирались! Глубоко вздохнув, я взял себя в руки и заглянул в глаза альфы: — К сожалению, я не «твоя ведьмочка», — отрезал я, стараясь не замечать помрачневший взгляд архимага. Нет, а что он хотел услышать? На что он рассчитывал? На то, что я просто так ему отдамся? А фиг ему! — Пока меня защищает демон пятидесятого уровня Мрака, твои попытки причинить мне вред закончатся твоей же смертью! — бросил я и снова повторил попытку выбраться из рук мужчины. К моему сожалению, Чон даже хватку не ослабил, лишь смотрел так, уничтожающе. Создалось впечатление, что альфа сдерживает себя, чтобы либо меня по стенке не размазать, либо чтобы не сказать лишнего. Я очень сильно надеюсь, что второй вариант. После недолгой игры в гляделки и сжимания губ, тёмный как-то невесело усмехнулся. Мне этот смех, как-то совсем не понравился и захотелось, чтобы он не мне принадлежал, чтобы не на меня Чонгук смотрел, словно на глупую лань, которую вскоре обязательно попробуют на вкус. Ох, как мне это всё не нравится! — Скажи мне, это ты настолько тупой или твоя тупость порождается в попытки спасти свою жизнь? — спросил мужчина, а у меня челюсть отвисла от столь прямого оскорбления. Кажется, какая-то очень злая ведьма сегодня разгуляется, когда будет мстить, но сначала она должна убить смертника в словесной битве. — Разве? А мне казалось, что я очень красноречиво показываю тебя со стороны! Такого тупого и слепого пса! — ядовито парировал я и даже усмехнулся, а у архимага дергнулся глаз. — Забавно говорить такое мне. Тебе бы на колени падать и о помиловании просить, как это делали твои представительницы ведьменской расы, а не свою тупость показывать! — злобно рявкнул альфа, а я даже не испугался, мне только обидно до слёз, что я в этого чёрта влюбился, а вместо признаний в любви, сказочной ночи и свадьбы, я получаю вот всё это: море оскорблений и угроз. Почему мне так не везёт в жизни, так ещё и с любовью тоже? — Не смей трогать мой род, чёрт безрогий! Я ни за что в жизни не стану молить тебя о чём- то, даже если это будет стоить мне жизни! Я никогда не стану унижаться перед тобой! — крикнул я, смотря в глаза тёмного так, будто вызов бросаю. Всем взглядом показать пытаюсь, как не боюсь его, как ненавижу. Правильно — ненавижу. Я его ненавижу, также сильно, как и…и не важно, просто ненавижу. К этому тёмному, я ничего не испытываю, кроме ненависти. Для такого как он, мне даже не будет жалко самого лучшего яда! От всей души приготовлю и лично напою, но сначала нужно уйти. Нужно покинуть этот особняк, который пропитан Чонгуком. Это сводит с ума. — Не станешь? Не пожалей о своих словах, ведьмочка, потому что я хорошо помню, когда кто-то отказывается от моей помощи, — мрачно произнес мужчина, отпуская меня, а с моих губ слетел истерический смешок. — И это по-твоему «предложил помощь»? Разве так помощь предлагают?! Кажется, что стоит не мне, а тебе задумается о наличии мозга и умении предлагать «помощь», — прошипел я, тяжело дыша. Дышал тяжело не только я, но и Архимаг. Его глаза пылали злостью, тьмой и я чувствовал, как эта Тьма манила меня, как затуманивала мой разум. Я не мог оторвать взгляда от этих чарующих глаз. В реальность меня возвратило ощущение удушья, мой взгляд упал на его руки, они сжимались и, наверное, мужчина представлял, как сжимал мою шею. Я тоже представлял, только не как его шею сворачиваю (это просто у меня физически не получится), а как по голове чем-то тяжёлым стукаю, а после бездыханное тело с балкона выбрасываю, и ведь подставить, как несчастный случай, можно! Чонгук смерил меня тяжёлым взглядом, будто думая, стоит меня убивать или нет, а после направился к двери. — Из комнаты не выходи, завтра утром я отправлю тебя во дворец, — мёртвым голосом бросил мужчина и скрылся за дверью. Честно, то после его слов у меня в груди защемило, и я всё ещё не могу понять из-за чего. Может мне стыдно за свои слова? Может мне страшно? Может я всё же неправильно поступил, что так разговаривал с магом? От всех этих мыслей мне стало лишь ещё хуже, а потому я решил полностью проигнорировать приказ тёмного лорда, и отправился на поиски чего-то крепкого.       В итоге, крепкое и для успокоения души-я нашёл и даже попробовал на вкус, и на какое-то время стало даже хорошо. Я забыл о бедах, о страхе, о том, что у меня забрали фамильяра — обо всем. Но даже это прекрасное ощущение забвения не вечно, потому что после того, как я ещё раз прокрутил в своей голове разговор с Архимагом, то мне стало отвратительно плохо. Те кто говорят, что алкоголь лечит или помогает в трудные времена — врут и не краснеют. Сидя на полу винного погреба, я начинаю задумываться где же я допустил ошибку? Где же я оступился и раскрыл себя? Кто ещё об этом знает? И хоть я понимаю, что ошибок было совершено мною много, и что их заметил бы даже слепой, но признавать это было как-то стыдно. Неприятно было ощущать себя глупым и бездарным. И вот так, сидя на полу и держа в руке бутылку гномьего первоча, я понял, что так больше продолжаться не может. Я и так совершил слишком много глупостей, но не сделал ничего существенного. Если подумать, то меня как бы убить хотят, даже охоту устроили, а я вместо того, чтобы найти метод защитить себя, делаю всё наоборот. Начинаю создавать всё больше и больше проблем вокруг себя, но, как я уже говорил, так больше продолжаться не может!       Я, конечно, глупо поступил, что записал Архимага в список своих врагов, но что сделано, то сделано. У меня ещё есть два демона, один некромант, боевик, эльф и фамильяр! Осталось метёлку приобрести и можно улететь в закат подальше от всех проблем. Но это я сделаю, лишь когда найду главу фанатиков Тьмы и лично его на мыло пущу, тем самым отомщу за свою знакомую ведьмочку и за свою испорченную жизнь. Такое направление мыслей мне больше нравилось, ибо жалеть я могу себя бесконечно, но от этого ничего не изменится: маги не передумают вызывать Тьму, Владыка Тёмной Империи не перестанет думать, что лучше убить меня, чем найти сектантов, а Архимаг всё также и останется гадом. Думаю, что Чонгуку всё же надо отомстить и проучить, а заодно и свою Лясяндру найду, которая пропала и даже признаков жизни не подает.       Подняться на ноги получилось с третьего раза, ноги немного дрожали, как и руки, как и всё тело. Перед глазами всё плыло и вертелось, но меня это совершенно не останавливало! Пока я искал это место, то сумел немного изучить особняк, а значит я смогу дойти до кабинета Чонгука и оставить ему подарок от всей души! Шагая возле стеночки, я пытался вспомнить с какой стороны пришёл, чтобы не заплутать в какую-то другую часть особняка, и не оказаться там, где мне будут не рады. Когда я смог покинуть винной погреб, то меньше всего я ожидал увидеть развилку коридоров на три ветвления. Громко икнув, я похлопал ресницами и попытался растереть глаза, чтобы в них ничего не двоилось. Просто вместо трёх коридоров, мне виднелось шесть. Слишком много, не правда ли? Ну и я так подумал. Стоять и гадать куда пойти, было совершенно не выгодно, ибо время шло, а его терять нельзя было, так как мне ещё Лясяндру искать надо, а не только кабинет Чона. Решив, что сам всё равно ничего не вспомню, то выбор пал на считалочку. Куда выпадет, туда и пойду!       Спустя минут пять, я шагал, держась за стенку, в сторону правого коридора. Я не особо рассматривал красивые элементы декора, что попадались мне на пути, да я бы даже их рассмотреть не смог, ибо было темно. Кажется, пока я сидел и запивал свое горе уже стемнело и солнце уступило своё небесное владение луне. И пусть, лунный свет и падал на стены, но полумрак окутавший коридоры и залы не давал моему глазу увидеть необычную роспись стен. Вот так, пыхтя и идя по коридору, словно слепой котёнок, я натыкался не только на части интерьера, но и на двери. Благо большинство было закрыто, потому что я бы со счёту сбился перечислять, в скольких спальнях побывало моё тело.       Думаете я так и не нашёл нужный мне кабинет? Ан-нет, всеми пытками мира и не удачами, я смог попасть в нужную мне дверь. Вообще, я даже боялся представить сколько прошло времени, когда я покинул винную архимага и отправился на поиски кабинета, того же архимага. Казалось, что я вечность ходил по этой части здания и открывал любую дверь, которая поддавалась открытию. И опять-таки, на моё счастье, таких было немного!       И вот, я с кружащейся головой, с пьяным взглядом, но очень боевым настроем вошёл в кабинет морды бесхозной. Честно, меня немного смутило то, что кабинет был не закрыт, как никак, но это же кабинет самого Архимага! Тут должна храниться вся важная информация! А тут на те, открыто! Логично, что я этот странный факт проигнорировал, зато вспомнил все те сказанные слова мужчиной и как разозлился! Ух, как же я любил в этот момент Чонгука! Ох, как я его любил! А как вспоминал! Наверное, именно поэтому на середине процесса по уничтожению рабочего кабинета и проклинания Архимага я услышал до боли знакомый голос. — Что ты делаешь? — послышалось усталое и раздраженное, но я даже не оставился, а только продолжил скидывать книги с полок. — Мщу! Не видно что ли? — заплетающимся языком ответил я. — Зачем? — последовал вопрос, в то время, как я уже закончил с одной из полок, а после перешёл к следующей. — Как это зачем? Если повод есть, значит нужно делать! Ууууууу, мрак всемогущий, какие же здесь полки высокие! Помогите! — возмутился я и даже остановился, чтобы посмотреть на умника, который задаёт столь глупый вопрос. Но стоило мне попытаться развернуться, как комната снова вздрогнула и поплыла, как в прицепе и я. Поплыл по наклонной, но меня ловко поймали и поставили на ноги. Но помогать мне не спешили, зато разговор вели с огромным желанием. — А если повода нет? — услышал я возле своего уха и тяжело вздохнул, стараясь не растаять от горячего дыхания, что ласкает моё ухо и шею. — А если повода нет, то я всё равно его найду, чтобы потом сделать пакость, — ответил я и схватился руками за полки книжного шкафа, когда меня в очередной раз качнуло. Разворачиваться я боялся, хотя разливающийся в моей крови алкоголь считал совершенно иначе, он требовал того, чего я бы не делал ближайшие тысячу лет. И вот я чувствую жар исходящий от чужого тела, этот жар так манит, он так обманчив, что кончики пальцев покалывать начинают от непристойных мыслей. Судорожно вздохнув, я уже начал приходить в себя. И вместо того, чтобы извиниться за наведённый бардак, я спрашиваю волнующий меня вопрос: — Где моя Лясяндра? — Спит. В отличие от тебя, эгоиста. Пока ты уничтожал мои винные запасы, твой песец сходил с ума от переживаний и уснул лишь тогда, когда ему дали снотворное, — последовал строгий ответ, но я услышал нотки укора в этих словах. Да мне самому было стыдно за то, что я так поступил, что думал лишь о себе… — Отведи меня к ней, — дрожащим голосом попросил я и всё же развернулся. Наверное, мне не стоило этого делать, ибо в следующее мгновение я оказываюсь прижатым к книжному шкафу, а надо мной нависает самый ненавистный мне мужчина, но вот только при одном взгляде на этого гада, моё сердце забивается в бешеном ритме. Это несправедливо! — Нет. — Что? Почему?! — возмутился я, смотря на ухмыляющегося мага. — Ты плохо себя вёл: нахамил, провёл вандалистический акт, пошёл против короны, мне кажется, это весомые аргументы, — заявила наглая морда от чего у меня просто дар речи пропал, ну или захмелевший разум решил, что лучше вообще ничего не говорить, лучше молчать, но у меня это плохо выходит. — Уж лучше так, чем быть разлагающимся трупом, — тихо прошептал я, сжимая руки в кулак. Глаза защипало от подступивших слёз, и чтобы их никто не увидел, я отвернул лицо и посмотрел в окно, на котором висели не до конца одернутые шторы, измазанные чернилами. Выглядело забавно, но даже это не смогло мне поднять настроение. Мне не дали рассмотреть, как лунный свет пробирается сквозь листву широких деревьев, потому что на мой подбородок легли горячие пальцы, которые заставили смотреть на Него. — Если ты хочешь жить, я смогу тебе с этим помочь, — хрипло проговорил альфа, заставляя меня задрожать всем телом. — Как? — Стань моим и тогда к тебе никто не прикоснется, — прошептал мужчина, наклонившись к моему лицу настолько близко, что я ощущал его горячее дыхание на себе. — Никто, кроме тебя? — горько усмехнулся я, а Чонгук напрягся всем телом. — Да. — Отдай мне моего фамильяра и верни в академию, — судорожно проговорил, стараясь скрыть нарастающую истерику. — Юнги, — начал было мужчина, но я его перебил. — Верни меня в академию вместе с моим фамильяром, а завтра я уже буду готов к отправке во дворец, — продолжил настаивать на своём, и на моё счастье Чонгук отступил, а через пару мгновений появился портал, в который я и шагнул, но уже находясь в своей спальне, я развернулся и посмотрел на мужчину по ту сторону. Архимаг не отрываясь смотрел на меня, его лицо не отражало никаких эмоций, но глаза горели, и огонь, что пылал на дне его зрачков сжигал меня. — Ты можешь изменить своё решение, — проговорил альфа, но теперь настала моя очередь говорить бесстрастное «нет»: — Нет.

***

      Оказавшись в комнате, в полном одиночестве, я почувствовал ужасное опустошение. Я совершенно ничего не чувствовал, впечатление, что на это время вся моя сущность просто заледенела, покрылась тонким слоем льда и не пропускала ничего: ни тепла, ни каких-либо чувств, эмоций. Пройдя немного вглубь своей спальни, я наблюдал, как лунный свет гуляет по ней, его не останавливают ни ветви деревьев, ни тонкая тюль. Белоснежный луч словно вор осторожно обхаживал каждый угол, каждую полочку шкафа и надписи на корешках книг. Он будто что-то искал или пытался мне что-то показать.       От таких сравнений моё тело покрылось лёгкой дрожью, а сердце пропустило удар, когда мой взгляд упал на кровать, на которой покоился знакомый мне амулет. Этот самый амулет я отправил в Лича, чтобы спасти свою жизнь. Амулет исполнил свою функцию и больше не вернулся, хотя теперь я в этом очень сильно сомневаюсь. Как он здесь оказался? Разум сразу стал более трезвым, напоминаний о выпитом алкоголе осталось мало, а если быть точнее, то вообще не было. Та пустота, что была, стала ещё больше. Она окутала меня, разум совершенно потерял контроль, а у меня было ощущение, что я больше не владею над своим телом.       Было страшно чувствовать одно, но делать совершенно иное. Я будто смотрел на себя со стороны и не мог хоть как-то препятствовать самому себе. Я не мог остановить себя, закричать, чтобы я остановился и не шёл к кровати, на которой покоился амулет. В холодном свете он загадочно блестел, но доверия всё равно не внушал. Как бы я не пытался сопротивляться, но через пару мгновений мои пальцы уже скользили по холодному металлу, а после коснулись светящегося камня.       Сердце ухнуло, всё моё существо сжалось от страха, но уже через пару секунд на мне снова блестел амулет, толком приятных ощущений я не испытывал. В реальность меня вернуло ужасно разрывающие грудь ощущение. Казалось, там, где находился мой амулет, разгорелся пожар. Кожу неимоверно жгло, она будто плавилась под резко нагревшимся амулетом, и это не доставляло приятных ощущений. Долго я всё же не мог сдерживать рвущийся наружу крик. Только с моих губ слетел крик, как на комнате наложилось заклинание «Полога тишины». Крик был душераздирающий, легче стало немного, но кричать я не перестал. В голове была паника, я не знал, что делать, но амулет всё ещё продолжал сжигать мою кожу. Я не знаю сколько это длилось, но вскоре резко закончилось, как и началось, это меня ужасно напрягало. Не успел я выдохнуть, как мою комнату заливает лиловым светом, а после появляется портал. У меня не то что сердце в пятки ушло, я чуть на тот свет не ушёл, пока думал, кто же это ко мне пришёл, да ещё после такого сказочного воссоединение с амулетом!       Вопреки всем моим страшным догадкам из портала выскочила Лясяндра. Песец был с довольной мордой, а у меня дернулся глаз, но даже не смотря на то, что я чуть не распрощался со своей жизнью, я был до слёз рад видеть эту наглую лисью морду. Не знаю, что на меня нашло, но стоило белой нахалке оказаться рядом со мной, как я её хватаю и сжимаю в своих крепких объятиях. Слёзы потекли по моим щекам, а на душе было так хорошо! Так тепло, потому что песец не вырывалась из моих рук, она сама мордашкой тёрлась о мою щеку. Я чувствовал, как от неё исходит самая настоящая поддержка, а это то, что мне нужно. — Прости меня. Прости, что оставил, что не смог забрать, что…— я сделал глубокий вдох, чтобы продолжить, но меня перебили. “ Я приму твои извинения, но при одном, хотя нет, двух условиях,» — заявила Лясяндра, а у меня слов не нашлось. Я значит тут извиняюсь, душу пытаюсь излить, а она? Она «ТОЛЬКО ПРИ УСЛОВИЯХ», так даже девки замуж не выходят! — Каких? — спросил я, тяжело вздохнув. “ Во-первых, накорми меня, а во-вторых, сними эту гадость, что висит на тебе, “ — охотно отозвалась лиса, ставя меня в ещё большее замешательство. — Хорошо, я тебя накормлю, но почему я должен снять амулет? “ От него исходит Тьма,» — отозвался фамильяр, а я снова почувствовал, как сердце пропускает удар, и кажется замирает в страхе.

***

      По переулку разносится стук каблучков. Тяжёлое дыхание и громкие всхлипы, переходящий на истерический крик, когда девушка оборачивается и видит сзади себя мужчину. — Волки спят в глухом лесу, мыши летучие спят на ветру, одна лишь душа во тьме бредет, нечисти страшную гибель несёт— напевал свою любимую песенку мужчина в чёрной мантии, ведя острием кинжала по каменной стене. Он шёл, не сбивая шага, а впереди него бежит очередная жертва. — Спасите, пожалуйста, — слёзы градом стекали по глазам молодой ведьмы, которая подхватив подол платья, начинает бежать быстрее. Она не знает куда бежит. Перед глазами всё плывет из-за слёз, а сердце бешено бьётся о грудную клетку, его переполняет страх, как и саму девушку. Вот уже заканчивается переулок, и девушка выскакивает на дорогу. — А с ладошку крошке не уснуть, не оставь ночью её одну, ведьмака страшнее нет. За горсть злотых монет придёт и больше никого ничто не спасёт. Не спасёт…— разносится сзади, и девушка вскрикнув продолжает бежать.

***

— Тьма? Но. этого не может быть. Ты уверена, что от него исходит Тьма? — спросил Юнги, смотря на своего фамильяра.

***

Перед глазами мелькают вывески магазинов, дома, в которых почему-то не горит свет. Пробежав ещё какое-то расстояние, ведьма стала замечать, что дорога стала сужаться, и вскоре была лишь одна тропинка ведущая в лес. В лес? Откуда он здесь? Неужели она так много пробежала?

***

— Я вижу то, чего не видишь ты. Мне нет смысла тебе врать, ведьма, — ответила лисица.

***

Услышав сзади себя скрежет металла, девушка больше не смея стоять и думать побежала в лес по тропинке. — Смолкли песни птиц в ночи, хлев в тишину погружен до зари, одна лишь душа во тьме бредёт, нечисти страшную гибель несёт.

***

— Но, — только и смог произнести Юнги, осторожно касаясь кончиками пальцев амулета.

***

Тяжело дыша, девушка продолжала бежать, иногда придерживаясь за деревья. Страх настолько затуманил её разум, что она не заметила, как пересекла границу.

***

— Знаешь почему я не смогла с тобой сразу заговорить?

***

Хруст и ещё, вскрикнув, омега в шоке смотрит на мёртвый лес, что окружил её. Позади неё раздался хриплый смех и это было сигналом, чтобы продолжить бежать. Рванув ведьма пробежала ещё какое-то расстояние и через пару мгновений её нога коснулась мраморной ступени. Девушка перепуганная до смерти и думающая лишь о том, чтобы выжить, совершенно не обратила на это внимание. Оказавшись в коридоре, молодая ведьмочка не долго думая побежала направо. Коридор закончился быстро и вскоре перед её глазами раскинулся огромный ритуальный зал.

***

— Почему?

***

Как зачарованная, девушка спустилась вниз по ступенькам. Серебристый лунный свет освещал покрытую трещинами арку, а ночное светило отражалось в рядом находящемся побитом колодце.

***

— Ты — ведьма с даром Тьмы, на тебе находилась печать, которая не давала мне закончить нашу ментальную связь. — Но почему ты сейчас можешь со мной связаться? — Этого я не знаю, но это ничего хорошего не означает.

***

Остановившись возле залитой лунным светом арки, девушка дрожащей рукой провела по ней кончиками пальцев. Сердце вздрогнуло от ощущения, что внутри будто дернулось в ответ. Создалось впечатление, что в это месте пропитано какой-то силой, на которую откликается её ведьминская сущность. — Ну что ведьмочка, чувствуешь это? — прошептал некто на ухо девушке, а ведьма только сейчас пришла в себя, только сейчас осознала, что загнала себя в угол. — Не.не надо…— только и могла выдавить из себя дрожащим голосом девушка. — Тшшш, это не больно, поверь мне, — сказал мужчина, а девушка даже пошевелиться не успела, как по её шее провели кинжалом. — Смолкли песни птиц в ночи, хлев в тишину погружен до зари, одна лишь душа во тьме бредёт, нечисти страшную гибель несёт.