Часть 1
21 августа 2020 г., 03:00
Кара ничего не может с этим поделать, она на самом деле не в силах противостоять тому, что её взгляд то и дело возвращается к Лене. Каре и в любой другой день трудно не пялиться на подругу, но сегодня в Лене присутствует нечто такое, что делает это ещё сложнее, чем обычно.
Возможно, причина кроется в осознании и принятии своих чувств к лучшей подруге, в понимании того, что означает ускоренное биение её сердца всякий раз, когда Лена рядом, почему все её мысли только о ней и почему улыбка Лены отражается на её собственном лице.
Или, может, дело в том, что сегодня Лютор выглядит слишком по-домашнему, с бокалом вина в руке, в леггинсах и одном из свитеров Кары, с поджатыми под себя ногами, распущенными волосами, обрамляющими лицо, и она так невероятно красива, когда смеётся над только что сказанной Мэгги фразой.
К которой Каре, вероятно, тоже следовало бы прислушаться.
— Сфотографируй, на память останется!
Может, Мэгги она и не слушала, однако слова Алекс прорываются сквозь явно не платонические мысли о лучшей подруге, и щёки Кары тут же вспыхивают, едва её окликает сестра.
Кара переводит на Алекс взгляд, гневно мечущий молнии, не в буквальном смысле, как если бы та заслуживала сейчас быть слегка поджаренной, а просто показывает ей глазами: «пожалуйста, перестань» и «зачем ты выставляешь меня в таком свете».
Алекс не выглядит виноватой, впрочем, Кара разберётся с ней позже, возможно, путём рассказа Мэгги некоторых смущающих историй. В данный момент Кару больше всего заботит Лена и то, в какую неловкую ситуацию Алекс её только что поставила перед объектом её влюблённости.
Если это на самом деле можно назвать влюбленностью: безнадёжная любовь была бы более точным определением.
Взгляд Кары возвращается к Лене, к девушке, на которую она наверняка смотрела большую часть вечера, и не настолько незаметно, как ей казалось поначалу.
Она встречается с неожиданной улыбкой, а не с той предполагаемой реакцией, которая вызвала бы неловкость. Что ещё более неожиданно в этой улыбке, так это то, что эта улыбка застенчивая: некая нервозность ясно чувствуется в изгибе губ Лены, в изучающем взгляде её глаз, в том, как её рука скользит по волосам, а затем опускается лишь для того, чтобы поправить одеяло, накинутое на ноги.
Кара посылает Лене в ответ такую же робкую улыбку, её щёки залиты румянцем, а сердце бешено колотится в груди, потому что она явно только что была поймана, пялясь на Лену, но та, похоже, совершенно не против.
Вот только Кара не знает, что теперь делать. Она даже не знает, что хочет сделать. Ладно, это ложь, в действительности она знает, что хочет сделать, и это включает в себя выяснение, являются ли губы Лены на самом деле такими же мягкими, как выглядят. Но здесь присутствуют Алекс с Мэгги, и Кара не хочет опозориться ещё больше, чем уже себя чувствует.
Она также хочет поговорить с Леной, хочет наконец-то открыться, дать выход своим чувствам, рассказать о них подруге в надежде, что Алекс с Мэгги не ошибаются насчёт того, как та к ней относится.
Судя по тому, как Лена сейчас смотрит на Кару, не отрывая от неё зелёных глаз, младшая Дэнверс думает, что, возможно, они правы.
И тут Мэгги, которую Кара готова расцеловать (хоть и совсем по-другому), подхватывает прерванный Алекс разговор, давая Каре возможность собраться с мыслями, прежде чем они выплеснутся наружу в виде слов «я люблю тебя», бьющихся в её груди.
А затем Алекс извиняется за то, что они рано уходят, ссылаясь на раннюю работу, что никогда раньше не мешало им остаться на вечер кино. Сёстры обнимаются на прощание, и подмигивание Алекс в адрес Кары весьма красноречиво говорит о её скрытых мотивах.
— У них были не особенно тонкие намёки, — замечает Лена, как только за сестрой и невесткой Кары закрывается дверь.
— Они у них никогда тонкими не бывают, — говорит Кара, задаваясь вопросом, замечала ли Лена раньше поддразнивания Алекс, видела ли она понимающие взгляды, которые на них всегда бросала Мэгги.
— Иди сюда, — жестом показывает Лена, и Кара тут же выполняет просьбу, возвращаясь на прежнее место рядом с ней.
Она сделает всё, о чём бы Лена ни попросила.
Хотя у неё больше нет предлога сидеть так близко к подруге из-за того, что другая половина дивана занята, она всё равно садится слишком близко к Лене, и её плечо греет Кару в месте прикосновения.
— Что ты делаешь? — спрашивает Кара, наблюдая, как Лена достаёт телефон, и видя их лица, смотрящие с экрана.
— Делаю снимок, Алекс сказала, что ты хочешь эту фотографию.
Кара стонет, уткнувшись лбом в плечо Лены и пытаясь скрыть смущение, её щёки снова краснеют.
— Мне так жаль, — Лена смеётся, и этого звука достаточно, чтобы Кара подняла голову. Она хочет увидеть смеющееся лицо подруги и встречается с взглядом зелёных глаз, которые гораздо ближе, чем раньше.
— Нет, тебе не жаль, — говорит Кара, у неё перехватывает дыхание, и это заметнее, чем ей бы хотелось. Лена потрясающе красива, и она так близко, что Каре сложно не опустить взгляд на розовые губы, с непривычно отсутствующей красной помадой.
— Я могу тебе кое-что сказать? — спрашивает Лена ещё тише, чем раньше.
— Что угодно. — Это Каре следовало бы кое-что сказать Лене, признаться в том, что её желудок схватывают нервные спазмы всякий раз, когда та рядом; в том, что объятия Лены — её самая любимая вещь на свете; в том, что её сердце принадлежит Лене с самого первого взгляда.
— Я не знала, что у тебя ко мне есть чувства, до того момента, пока не услышала слова Алекс и не увидела после этого, как ты на меня смотришь.
У Кары перехватывает дыхание, воздух оказывается запертым в её грудной клетке. Она слышит, как быстро бьётся сердце Лены, тогда как та продолжает:
— Алекс уже несколько месяцев твердит мне, что я должна пригласить тебя на свидание, уверяя, что ты согласишься, потому что я тебе тоже нравлюсь, но я никогда не верила ей, не думала, что такое вообще возможно, что я тоже могу тебе нравиться.
— Нравишься, — выпаливает Кара. Слово срывается с её языка без какого-либо реального осознания, только лишь потому, что она просто хочет, чтобы Лена знала это. Ведь Лена произнесла слово «тоже», что означает, что Кара не единственная, у кого есть чувства к лучшей подруге. — Я имею в виду, ты тоже мне нравишься. Очень сильно.
— И именно поэтому ты так смотрела на меня весь вечер? — спрашивает Лена, затаив дыхание, и точно так же ощущает себя Кара.
Дэнверс обхватывает ладонью лицо подруги, не обращая внимания на дрожь в своей руке, и проводит большим пальцем по её щеке, горячей от разлившегося румянца.
— Я бы смотрела на тебя всю оставшуюся жизнь, если бы ты мне позволила.
Поскольку Кара смотрит на Лену, то замечает, как зелёные глаза опускаются к её губам, и видит в них намерение.
— Я бы тебе позволила, потому что это означало бы, что я проведу с тобой всю оставшуюся жизнь.
Кара не думает, что какие-либо слова когда-нибудь заставляли её чувствовать себя такой счастливой.
Но затем слова больше не имеют значения, так как Лена наклоняется вперёд, и Кара сама тянется к ней. Лена как магнит: Каре всегда хочется быть ближе, она будто невольно притягивается, когда находится с ней рядом.
Ни один другой поцелуй не сравнится с ощущением губ на её губах, с тихим вздохом, вырвавшимся у Лены, с пальцами, запутавшимися в рубашке Кары, чтобы привлечь её к себе.
Поцелуй заканчивается почти сразу же, он, похоже, не более чем простое прикосновение губ, но это, несомненно, лучший поцелуй в жизни Кары, потому что это Лена.
— Поужинаем завтра вечером вместе? — спрашивает Дэнверс.
— Ты приглашаешь меня на свидание?
Кара испытывает желание стереть эту ухмылку с губ Лены поцелуем.
— Я думала, это само собой разумеется.
Ухмылка Лютор превращается в улыбку, в которой есть нечто настолько волнующее, почти вызывающее головокружение, что Кара тоже улыбается.
Она так сильно влюблена и собирается провести всю оставшуюся жизнь, показывая Лене всю силу своих чувств. И начнёт с ещё одного поцелуя.
