Средневековое безумство

Глава 5. Роман Дмитриевич Малиновский вернулся из командировки в отличном боевом настроении. Пиво, разливаемое в барах Праги, было свежесваренным и хмельным, подаваемая к нему свиная рулька нежной и сытной, а проблем с поиском компании для приятного вечера у него никогда не было. Правда ужин в день прилёта был немного постным, приправленный страданиями Киры, излитыми в уши лично ему, Роману. Жалеть женщин Роман не умел, он их умел любить, но только недолго — пару-тройку недель. Киру он не мог любить, во-первых, она была девушкой, точнее невестой лучшего друга, а во-вторых, была не из категории женщин, годных на лёгкую интрижку. Она была из тех, на ком нужно жениться. А жениться он не собирался ещё много-много лет. Это вот Жданову придётся отдуваться, но, во-первых, он сам на это решился и с Ромкой не посоветовался, а во-вторых, президентство «Zimaletto» того стоило. И вообще, Малиновский о своём друге позаботился, и инструкцию по ухаживанию за Пушкарёвой оставил, и подарки с открытками. Как-никак, а такой прилив адреналина перед свадьбой — гулять так гулять. А ну как потом Кира возьмёт Андрюху в ежовые рукавицы, и не развлечёшься. В кабинет президента он зашёл с лучезарной улыбкой и широко распахнутыми объятиями, в которые заполучил сердитого и недовольного Жданова. Так и не определив с первого взгляда, был ли пациент скорее жив, чем мёртв, Роман утащил друга в конференц-зал на сеанс дружеской психодиагностики и психокоррекции. — Да как же так?! Я, собственноручно, оставляю тебе инструкции и всё-всё для успешной победы на поле битвы за сердце Пушкарёвой, а ты? Ты даже не воспользовался моими трудами. — Ром, ты сам читал, что написал? Да я эту гадость… — Выкинул? И даже не сохранил на память мой эпос? — Малиновский наигранно схватился за сердце. — Всё, не вынесла душа поэта… —Малиновский, не поясничный, придумай, лучше, что делать? — Ну как что, продолжать завоевание неприступной крепости. Ты сейчас иди, напиши новую открытку, уже сам, раз моё творчество тебя не устраивает. — Не буду я дарить ей никакие открытки, не хочу уподобляться тому, её первому типу. — И не надо, не надо, — легко согласил Малиновский, — пусть Зорькин берёт всё в свои руки, утешает, там я не знаю, чем они занимаются. — Видел я этого Зорькина, — пробурчал сердито Жданов, — ничем не примечательный парень, просто друг. А вот Юлиана… Роман круглыми глазами уставился на Жданова: — Юлиана? Подожди, а при чём здесь она? — Я же говорю, утащила Катю вчера с вечеринки у Волочковой. Да и в офисе всё время шушукаются. Не нравится мне всё это. — Андрюх, не преувеличивай. Ну общаются вместе по поводу показа и цифр, ну что у них может быть общего. Да и в любом случае, ну решили устроить девичник или что там у них бывает. О, пижама парти, — Роман хлопнул Андрея по плечу и хохотнул. — Представь, Пушкарёва в пижаме рассказывает страшилки Юлиане в пеньюаре, при свете фонаря в руках. Да ей даже и стараться особо не придётся, бедная наша Юлиана от ужаса… Взглянув на насупившегося друга, Роман быстро сменил тему: — Я к тому, что раз уж она и не с Зорькиным ушла, то всё можно исправить. — Нет, ну ты только подумай, променять ночь со мной на вечер с Юлианой, а? — вернулся Андрей к своим переживаниям. — Ну ты то бесспорно лучше, — согласился Роман, внимательно разглядывая нервного друга. — Но открыточку придётся написать. Кира лёгкой танцевальной походкой вошла в кабинет к своему жениху и застала его сидящим за столом и подписывающим какие-то бумаги. Андрей небрежным жестом поправил документы и встал навстречу невесте широко улыбаясь. — Кирюша, ты уже прилетела? — подошёл он к ней. — Ой, можно подумать ты не виделся с Романом, — Кира быстрым движением руки сняла с жениха галстук и отбросила в сторону. — А может ты не рад меня видеть? — Ну что ты, Кирочка, я ужасно соскучился, ты потрясающе выглядишь, — обнимая невесту ответил Андрей. — Ну вот и чудесно! Ах, как жаль, что ты не смог поехать с нами. Нас принимали чудесно, магазин просто восхитительный, — с воодушевлением рассказывала Кира. — И поэтому ты такая счастливая? — Нет, — она достала из подарочной упаковки галстук и набросила на шею Андрея, — я счастлива, потому что у меня есть ты, милый. Она утянула за галстук жениха на кресло и села к нему на колени обнимая и целуя. Почему-то именно сейчас Андрей остро воспринял этот подарок как удавку, а её проявление внимания его раздражало. Он прямо всем своим нутром чувствовал сидящую за тонкой стенкой Катю. Никогда раньше нормы морали его не беспокоили. — Ну подожди, Кира, что ты делаешь?.. — Я не могу ждать, я ждала все эти ночи, я всё время о тебе думала, — беззастенчиво продолжая целовать его лицо, возразила Кира. Но Андрей её отстранил и указав на дверь в каморку тихим голосом сказал: — Там Катя. — Ах, Катя? А о Катьке то я совсем и забыла, представляешь, — рассмеялась Кира. — Но ты прав, пора, пора мне уже свыкнуться с мыслью, что Катя всегда есть там, где есть ты. — Ну что ты такое говоришь, обещаю, что сегодня ночью мы будем вдвоём, — непонятно кого убеждал Андрей, себя или невесту. — Да уж, надеюсь она не выпрыгнет из шкафа, — добавила Кира звонко целуя Андрея в щёку. — Насколько я поняла, ты всё-таки решил её приодеть. — О чём ты Кира? — Ну со мной уже поделились утренними новостями о том, как твоя помощница в стильном костюме покорила знанием французского Анастасию и Доминик. — Клочкова уже разболтала, — мигом сообразил Жданов, — и что же тебе ещё донесли эти новости? — Что Андрей Жданов вёл себя безупречно, — Кира снова принялась его целовать, — никто рядом с ним замечен не был, кроме Пушкарёвой. Ну, а к ней я тебя, милый, не ревную. Как и всегда, Кира была самоуверенна и видела только то, что хотела. Она считала Жданова Андрея ценителем красоты, мужчиной с тонким вкусом и чувством прекрасного, особенно в женщине. Она принимала его стремление окружать себя стройными, яркими, притягательными моделями. В конце концов, она полюбила его именно таким, не пропускающим ни одной красивой юбки. Да и себя она ощущала вишенкой на этом торте, неизменной и постоянной спутницей этого мужчины уже на протяжении четырёх лет. В кабинет зашла Юлиана, поздоровавшись с Кирой она осторожно проскользнула к Кате в каморку, оставив дополнительные вопросы в голове у Андрея. Катя сидела на небольшой лесенке, спрятавшись между стеллажами и пыталась сдержать подступающие слёзы. Из-за неплотно прикрытой двери девушка прекрасно слышала разговор Киры и Андрея, и попеременно сменяющиеся чувства злости и обиды душили её. — Катюш, — впорхнула к ней в каморку Юлиана и по началу не приметив обитательницу этого места растерянно остановилась. — Я здесь, Юлиана, — позвала её Катя из-за стеллажей. — Катюш, всё в порядке? — Да, всё хорошо. Я просто разбирала папки, — Катя встала и прошла за свой стол. — Я занесла тебе документы для показа. — Да, я всё просмотрю, подсчитаю, всё будет в порядке, — кивнула Катя. Юлиана вгляделась в её лицо: — Так, всё понятно, собирайся, мы сейчас пойдём обедать. — Но ещё рано, да и у меня очень много работы на сегодня, — отказалась Катя. — Никаких возражений, а с твоим начальством я сама договорюсь, — ткнула в сторону президентского кабинета Юлиана. Она вышла в кабинет президента и обнаружила там Малиновского, уже в пальто, планирующего утянуть друга пораньше на обед. — О, Рома, вернулся, — поприветствовала Малиновского Юлиана. — Значит так, мальчики, Катю я забираю на обед с собой, мы немного задержимся, так что придётся обойтись без неё какое-то время. — Юлианочка, пока что Катин начальник я, и у нас много работы, — возмутился Жданов. — Ничего, всё успеете, к тому же она постоянно перерабатывает. Между прочим, я всё ещё могу написать статью об эксплуатации человека человеком, а именно бедной помощницы президента модного дома. — Юлианочка, — Малиновский приобнял её и поцеловал ручку, — так мы же не против того, что Катерина немного задержится, просто немного странно что ты так о ней печёшься. — Ну кто-то же должен, — Юлиана выдернула свою руку и прошла в каморку. — Катюш, ты уже готова идти? — донеслось до молодых людей. — Юлиана, а может лучше после работы? У меня очень много дел и отчёт нужно составить, — с сомнением в голосе ответила Катя, вызвав прилив чувств у одобряющего её слова Андрея. — После работы тебе есть куда пойти, ты забыла, что тебя сегодня ждут. — Ой, я ещё не решила, думала отложить до выходных. — Катя, тебе это нужно сейчас. Пойдём пообедаем и всё обсудим. Не успели подслушивающие друзья отпрянуть в сторону, как дверь отворилась, из неё вышла Юлиана, и за ней шла, надевающая на ходу пальто, Катя. Увидев Романа, она остановилась и долгим взглядом посмотрела ему в глаза, будто хотела найти ответ на какой-то важный для себя вопрос. — Здравствуйте, Катенька, — поздоровался он с ней, — как поживаете? — Пока всё идёт в соответствии с Вашими планами, — резковато ответила она и, повернувшись к Андрею, не глядя на него, добавила: — Я на обед, Андрей Палыч, можно? — Да-да, идите Катюш, — махнул он рукой, пытаясь безрезультатно поймать взгляд девушки. Как только за девушками закрылась дверь, он вышел из-за стола и бросился к Малиновскому: — Ну что, убедился? — Да, это всё, действительно, странно, — задумчиво ответил тот. — И вечером явно куда-то вместе собираются. — А ты всё «Зорькин». Тут и без него сплошные загадки. — А пойдём-ка мы с тобой и тоже пообедаем, — Малиновский подал Жданову пальто, — на сытый желудок как-то лучше думается. Жданов подошёл к окну и посмотрел вниз, но ни Юлианы, ни Кати не обнаружил, похоже они уехали с подземного паркинга. — Робер, здравствуй! — поздоровался он со своим близким другом графом де Крэссе. — Ну, где же ты пропадал Dédè? Я уже вторую неделю в Париже, как мы и договаривались, а тебя и след простыл? — Мой друг, дела и воля моего отца отправили меня на юг страны. Сейчас, когда война с Нидерландами подходит к своему завершению, каждый пытается выгадать своё. Но я задержался! Да я задержался против моего родителя! — он стал ходить воодушевлённо по комнате с мечтающим взглядом. — Мой друг Dédé, узнаю этот взгляд, ты снова влюбился? Кто сия дева? — светловолосый, дородный, вечно неунывающий и болтливый граф Робер де Крессе был его лучшим другом и соратником во всех начинаниях. Он пользовался женским вниманием и частенько оказывался в эпицентре придворных интриг. — Да, Робер, ты прав, я влюбился! Но я не просто влюбился, я полюбил её! О, она прекрасна. И знаешь, её душа полностью отражает невинность и красоту её внешнего вида. И она набожна, и соблюдает все предписания, данные нам свыше, — он мечтательным взглядом устремился туда, в сторону лавандовых полей, где оставил своё сердце, взамен привезя сердце девушки. — Но кто она? Чья дочь? Каковы у них владения, и согласится ли твой отец на ваш брак? — Не знаю, Робер. Я ещё не видел отца, дела позвали его в Руан, он вернётся только на будущей неделе. Юноша тревожно стал ходить по комнате. — Dédé, всё образуется, не тревожься, похлопал его по плечу Робер. — Нет, Робер, отец не согласится на этот брак, он же и отправился в Руан обсуждать мою женитьбу с графом Пуатье на его дочери. О, как это ужасно быть единственным сыном и наследником! Как это ужасно ничего не решать самому! — юноша сел на кресло и обхватил голову руками. — Dédé, я всё придумал! — через несколько мгновений произнёс воодушевлённо друг. — Мы вывезем тайком твою возлюбленную и обвенчаем вас тайно. О, это будет прекрасная утренняя церемония. А твой отец набожен и не пойдёт против воли Бога. Робер от возбуждения и предвкушения нового приключения хлопнул себя руками по бокам и захохотал. Как он любил все эти интриги, эту расстановку фигур на шахматной доске. Ему очень нравилось устраивать судьбы друзей. — Да, да, ты прав Робер. Так и поступим, — согласился юноша и, немного успокоившись, стал рассказывать о своём путешествии и о прекрасных южных землях, в своём рассказе неминуемо возвращаясь к упоминанию о своей возлюбленной. Погрузившись в приятные, но немного тревожные сновидения, Андрей ворочался во сне, хмурился, улыбался и даже разговаривал. За всем этим уже некоторое время наблюдала Кира. Она заметила за ним эту вновь приобретённую странность ещё в Лондоне, где он пару раз будил её неразборчивыми фразами. Вот и сейчас, она вслушивалась в его речь и приходила к выводу, что либо он издаёт нечленораздельные звуки, либо говорит на другом языке. А сон, судя по всему, менялся и превращался в кошмар, Андрей стал метаться по постели и говорить громче, чётче, но всё так же на другом языке. — Kiki!!! Catiche! Reviens mon amour! Oh, mon Dieu, ils l'ont emmenée. Robert, ils ont emmené ma Catiche! Долго Кира не раздумывала, разобрав французскую речь и имя, она ткнула Андрея в бок. Разбуженный мужчина резко подскочил на кровати и невидящим взглядом уставился на Киру. — Вот, Жданов, наконец, всё и выяснилось! Андрей непонимающе смотрел на свою невесту, он всё ещё находился под властью кошмара и перед его взором стоял пустынный с чёрными окнами замок, а далеко впереди виднелся ускользающий след от кареты, увозящей его любимую. — Ты во сне звал какую-то Катишь, Кики, кто она? — Я не понимаю, Кира! Мне снился какой-то кошмар, и никаких девушек в нём не было, — как ни грустно ему было, но Андрей сказал чистую правду. — Ну я просто и не знаю, что думать. Ты уже довольно длительное время разговариваешь во сне. Более того, ты говоришь на другом языке, и сейчас я узнала французский. Андрей, скажи мне правду, что ты от меня скрываешь? — Кира, ну что я могу от тебя скрывать? Лунатизм? Тайное знание французского? Мы же знакомы много лет, единственный иностранный язык, который я знаю, это английский. Кира, ну сама подумай, как я могу контролировать свои сны. И ты, между прочим, впервые мне сообщаешь, что я во сне говорю. Говорил он логично, но что-то Киру настораживало, то ли повторяемость снов, то ли бормотание на другом языке. К этому ещё добавлялось отсутствие между ними близости вот уже месяц или даже больше. Впрочем, настаивать ни на чём она больше не стала, а просто вспомнила о таком удобном приборе, как диктофон. — Ладно, Андрей, давай спать, — примирительно сказала она жениху, выключая прикроватную лампу и поворачиваясь на бок. Она всё ещё была обижена на его мужскую слабость по отношению к ней этим вечером. Андрей откинулся на подушку и, глядя в потолок, начал строить догадки, каким образом сегодняшний день и вечер вылились в этот странный сон. По крайней мере, он теперь знал наверняка, что все события снов происходили во Франции. В этот раз Катя уже была подготовлена к погружению в прошлые воспоминания и, ничему не удивляясь, сразу стала осматриваться по сторонам, вникая в окружающую действительность. Она находилась в просторной комнате, по видимому её собственной спальне. Около стены стояла высокая кровать с убранным в стороны балдахином. Окна были завешены гардинами, у соседней стены стоял рукомойник. В комнате находился письменный стол со стулом с высокой спинкой и мягким сиденьем. Пол был устлан ковром, в стене был вделан камин. Она помнила эту комнату по предыдущему воспоминанию и всё же что-то неуловимо изменилось, как-то пообтёрлось что ли. — Кики, ты готова? — в комнату заглянула maman и девушка изумилась тому, как она осунулась и стала выглядеть намного старше. — Да, матушка, — девушка утвердительно наклонила голову, сейчас она вновь была той собой, но уже несколькими годами старше. И, как и в прошлый раз она могла только наблюдать за событиями, плыть по ним, впитывая и никоим образом не меняя их. — Посмотри, моя дорогая, какая ты стала красавица. Ах если бы твой papa видел тебя сейчас, — графиня незаметно вытерла подступившие слёзы, она всё ещё не оправилась от потери супруга, сгинувшего в одном из сражений около года назад. Она повела дочь к зеркалу, и та вгляделась в своё отражение. На неё смотрела невысокая светлокожая девушка, с каштановыми волосами причудливо сбитыми в плотные локоны и уложенными в замысловатую причёску, украшенную заколкой с зелёными камнями. Глаза шоколадного цвета были широко открыты и в их блеске проглядывало волнение. На ней было красивое платье изумрудного цвета, с декольте и пышной юбкой, поддерживаемой корсетом. — Как удачно, что у нас гостит кузина, приехавшая погреться на солнце и привезшая с собой свою горничную со знанием последних парижских новинок в плане моды и красоты, — радовалась графиня. — Да, матушка, — покорно согласилась её дочь, понимая, что кузина привезла с собой не только парижскую моду, но и своего сына в качестве жениха. Было неудивительно, что её мать стремилась поскорее выдать дочь замуж, после гибели отца дела их поместья стремительно ухудшались, и она хотела с помощью удачного брака дочери решить множество насущных вопросов. Граф де Монпеза канул в лету, за что Кики несказанно благодарила своего отца, как и за отсрочку с замужеством, многие её ровесницы уже были обвенчаны, а некоторые имели и не по одному ребёнку. Что же, ей вот-вот исполнится восемнадцать, самое лучшее время для замужества. Она спустилась за матерью вниз, где в большой зале уже собрались непривычно многочисленные для их замка гости. Высказав своё восхищение появившейся хозяйкой дома и её дочерью, все неспешно расселись на свои заранее обозначенные места за длинным столом. Увы, и мама, и её кузина, суетились напрасно, да и сын кузины безрезультатно старался понравиться обещанной ему в качестве супруги красавице. Девушка полностью и безраздельно отдала своё сердце сидящему напротив и немного слева юноше, которого она встретила несколько дней назад ранним утром на прогулке. Из-под полуопущенных ресниц она бросала на него короткие взгляды и ловила в ответ улыбку. Сегодня они встретились в очередной раз на прогулке и долго разговаривали. Andruet был очень воспитанным и интересным собеседником. Он успел посетить разные города и страны и рассказывал очень интересные истории о своих приключениях. Сегодня он ей признался, что не смог уехать немедленно после передачи писем графине Турнон де Мейерс, из-за неё, Кики. Он остался в их графстве гостем, воспользовавшись приглашением её матери графини, которая, благодаря ему, получила очень хорошие известия от своего старшего сына. Но завтра Andruet предстоит отправиться в соседний край выполнять поручение отца, и после возвращаться в Париж. Кики не сдержалась и в ответном порыве призналась в своём зародившемся глубоком чувстве любви к этому высокому, черноволосому юноше с такой обворожительной улыбкой. Счастью обоих не было предела, но оно было недолгим, им предстояла разлука, а Кики могли обязать выйти замуж за другого мужчину. Тогда, встав на колено и приложив руку Кики к своему сердцу, Andruet поклялся вернуться за ней как можно скорее, получив благословение своего отца и просительные письма к её матери. Катя проснулась посреди ночи с лёгкой улыбкой на губах, как хорошо, что она всё же решилась после работы поехать на второй сеанс к Владиславу. Правда, Катя до сих пор не могла до конца понять, как воспоминания прошлой жизни, а гипнолог её уверял, что всё, что она видит во время сеанса, это события её прошлой жизни, помогут разрешить проблемы в настоящей. Юлиана ей за обедом пояснила, что её подсознание выбрало именно ту прошлую жизнь, которая отвечает за жизненный выбор событий в этой. Неразрешённые задачи, переживания и страхи прошлого Катя, как и миллионы других людей, перетянула в своё настоящее. Юлиане Катя доверяла, но пока так и не отважилась рассказать о поступке Жданова и Малиновского. Когда же прозорливая Юлиана спросила, что именно её расстроило сегодня, Катя сослалась на свою внешность. Однако, девушка с зонтиком не нашла никаких изъянов в самой Кате, предложив в свободное время забежать с ней в пару магазинов чтобы обновить гардероб. Выслушав её советы и рекомендации по тому, что из одежды может ей подойти, Катя запланировала вечером с Колькой, которому тоже было необходимо обновить гардероб, забежать в магазины, но, вернувшись с обеда на работу резко передумала. Набрав семь цифр телефона Юлианы, она подтвердила готовность вечером поехать к Владиславу. Катя всего лишь обнаружила на своём столе новую открытку от Жданова Андрея. ________________ — Kiki!!! Catiche! Reviens mon amour! Oh mon Dieu, ils l'ont prise. Robert, ils ont emmené ma Catiche! — Кики! Катишь! Вернись, моя любовь! О, мой Бог, они её забрали! Робер, они увезли мою Катишь!