Средневековое безумство

Глава 6. Катя сидела за своим рабочим столом и перечитывала открытку, которую оставил Андрей. Вчера она к ней не притронулась, уж очень совпало её появление и возвращение Малиновского, и Катя спрятала её подальше в стол не читая. А сегодня утром, взглянув на осунувшегося и явно не выспавшегося Жданова, решилась. «Никогда не жалел, что не умею читать чужие мысли. Что с тобой происходит, Катя? Мне кажется, ты исчезаешь и ускользаешь, отдаляешься от меня с каждой минутой. Стена, разделяющая нас, становится всё больше и толще. Мы потеряли с тобой одну ночь, но у меня ощущение, что потерян год. Неужели тебе не грустно от этого? Я не сплю и много думаю о тебе, и надеюсь, что мы снова будем вместе. Не отталкивай меня, прошу. Я очень по тебе скучаю. Твой А.» Эта открытка звучала совершенно иным образом, она была живая и за ней явно стоял сам Андрей. И, похоже, ночные кошмары, измучившие его, не прекращались. Так как она считала, что одна из причин этих снов нахождение «НикаМоды» в их с Зорькиным руках, то она решила сгладить эту проблему. Коля приехал в «Zimaletto» к одиннадцати утра, предварительно подбив все цифры в документах по «НикаМоде». — Андрей Палыч, — заглянула в его кабинет Пушкарёва со стороны приёмной. Надо же, погруженный в собственные переживания он и не заметил, как она выходила из своей каморки. — Да, Катенька, — ответил Андрей, рассматривая свою помощницу, которая впервые за несколько дней не прятала взгляд. — Там приехал Коля, Николай Зорькин, он привёз отчёт по «НикаМоде». Мы готовы всё показать и отчитаться по деятельности компании Вам и Роману Дмитричу, — выпалила Катя на одном дыхании. Андрей выскочил из-за стола. — Катя, зачем?! Я Вам полностью доверяю. Да и появление Николая в «Zimaletto» опасно, все могут узнать про подставную компанию. — Андрей Палыч, все, итак, могут узнать об этом. Все, кто читает журнал «Экономический вестник», — парировала Катя. — Да не волнуйтесь Вы так, мало ли кто к Вам пришёл, может очередной поставщик. Коля в кашемировом пальто, надетом поверх дорогого и хорошо сидящего костюма, стоял в приёмной и беззастенчиво разглядывал Викторию. Вчера, когда Катя извиняющимся тоном отказалась от совместной поездки по магазинам, Коля решился пуститься в самостоятельное плавание. И у него это отлично получилось. — Николай, проходите, пожалуйста, — вернулась из кабинета президента Катя и повела его в конференц-зал, — Андрей Павлович сейчас подойдёт. И уже, когда за ними закрылась дверь, шёпотом добавила: — Не сверни шею, Зорькин. — Мне кажется, Пушкарёва, я ей понравился, — доверительно повернулся к подруге Коля, — она меня так разглядывала. — Она просто на ходу подсчитывала стоимость твоего прикида, эх ты, Колька. Ну неужели мой пример тебе не показателен? — Ну ладно, ладно. Как я хоть выгляжу? — Зорькин скинул пальто и повертелся вокруг себя. — Вижу, что постарался, молодец, — с улыбкой похвалила его Катя. — Ну, а тебе, когда пойдём апгрейд делать? Но Катя ответить не успела, дверь открылась и в конференц-зал зашли немного растерянные от незапланированного визита Жданов и Малиновский. — Добрый день, Андрей Павлович, — протянул Николай руку Жданову, тот на рукопожатие ответил, но оглядел гостя недовольным взглядом. Он ожидал увидеть паренька с кухни, и для него было удивительно появление друга Кати в строгом костюме. Роман кивком поздоровался с Зорькиным, всем своим настороженным видом показывая, насколько ему не нравится этот сюрприз с отчётом. Как ни странно, но обстановку разрядила Клочкова. Она всё утро оплакивала свой красный спортивный автомобиль и, сделав в уме некоторые подсчёты относительно внешнего вида нового посетителя, решила брать того тёплым. — Чай или кофе? — с широкой улыбкой вошла она в конференц-зал, призывно покачивая бёдрами и глядя прямо на Николая. — Вика, тебя никто не звал, — буркнул Жданов, — но раз уж ты пришла, то принеси всем кофе. Горячий. Виктория вышла, и все сели за стол, сгруппировавшись по обе стороны. Коля открыл папку с отчётом и передал Жданову и Малиновскому, которые, переглянувшись, начали просматривать отчёт. Суммы заработанных на бирже денег были значительны, нет, они были очень значительны и, на фоне затрат этой маленькой, но шустрой фирмы, выглядели ошеломляюще. Жданов и Малиновский переглянулись ещё раз. — Катенька, поясните, откуда такие цифры? — спросил Андрей. — А эти суммы заработал Коля, играя на бирже. Впрочем, он всё сам сейчас расскажет. Зорькин приосанился и, переворачивая листы отчёта, принялся занимательно рассказывать о том, как и за счёт чего функционирует «НикаМода». Андрей, слушая его, наблюдал за переменами в его внешнем облике и интонациях. Он сейчас остро напоминал ему Катю, которая, будучи несколько неуклюжей и робкой, кардинально преображалась, когда дело касалось цифр. Он бросил на неё взгляд: она сидела, не вникая в слова друга, погруженная в свои, по всей видимости довольно неприятные мысли. На лбу у его помощницы залегла складка, и Андрей с трудом подавил желание протянуть руку и разгладить её. В кабинете президента зазвонил телефон, Катя выскочила из конференц-зала, оставив мужчин одних. — А скажите-ка нам, любезный Николай, чем вызван такой внезапный порыв предоставить отчёт по «НикаМоде»? Уж очень подозрительно всё выглядит, — не удержался Малиновский. — А вам, я смотрю, всё кажется подозрительным, да? Мы с Катей работали самостоятельно спокойно — подозрительно, пришли отчитались — тоже, — сердито буркнул Коля. — А разве мы как-то демонстрировали свои сомнения в вашей деятельности? — удивился Роман. — А разве нет? — ответил вопросом на вопрос Зорькин, глядя исподлобья и с вызовом. Жданов с Малиновским переглянулись одинаково встревоженными взглядами: неужели эти очкарики что-то знают? В это время в конференц-зал вошла припозднившаяся Клочкова с подносом. Проходя мимо Зорькина, она задела его бедром и, широко улыбаясь, поставила перед ним чашку с кофе. Николай забыл всё на свете, и зачем он появился в офисе и про Катю. — Вика, кофе снова холодный! Когда ты хоть его варить научишься! — заорал на неё Жданов, сделав глоток из своей чашки. — Андрей, — гордо подняла голову Вика, — нас в МГИМО кофе варить не учили. — Господи, Вика, да у тебя учёба закончилась раньше, чем началась, — застонал Жданов, — может ты уже найдёшь себе новую работу? А я дам тебе самые лучшие рекомендации. Обиженная Виктория выскочила из конференц-зала, оставив Зорькина в состоянии влюблённого дурмана. Александр Юрьевич Воропаев походкой хозяина жизни вошёл в здание компании «Zimaletto». После последней коллекции, выпущенной под руководством Жданова, которая, как ни странно, имела успех, Воропаев прекратил ежеминутно интересоваться делами компании. Нет, у него не пропало желание возглавить «Zimaletto», просто он решил спокойно дождаться совета директоров. Да и влиять на состояние дел ему на данный момент было не через кого. Финансами заправляла эта серая мышка Пушкарёва, Клочкова оказалась непроходимой тупицей, а Кира просто влюблённая глупышка, живущая своей свадьбой. К тому же он ждал, терпеливо ждал, когда Андрей совершит ошибку. А в том, что ошибка будет, он был уверен. Хотя, пока его прикрывает Пушкарёва, к Андрею сложно подкопаться, но ничего, кто умеет ждать, тот получает всё. И может при правильной игре, у него получится не только заполучить управление компанией, но и оставить Пушкарёву при себе. Судя по тому, что он знал о ней, её профессионализм был довольно высок, а потенциал обширен. К тому же за эти полгода она прекрасно изучила компанию изнутри, так что она бы ему очень даже пригодилась. В баре на президентском этаже Александр застал Викторию, ждущую кофе. Удержаться от колкости он не смог, ему всегда поднимала настроение возможность самоутвердиться за счёт нижестоящих на иерархической лестнице. Впрочем, тратить на неё много времени он не стал, его ждали дела. Кабинет президента пустовал, лишь из каморки раздавался голос помощницы, которая подтверждала какую-то деловую встречу. Обрадовавшись выпавшему шансу пообщаться с ней наедине, узнать о состоянии дел в компании и потрепать ей нервы, Александр зашёл в её кабинет и прикрыл дверь. В прошлую их беседу в каморке Катерина очень растерялась от его давления, даже испугалась его настойчивого внимания и уставилась на него своими огромными глазами. Красивые, кстати, глаза, если бы она их ещё не прятала за этими старомодными очками. — Екатерина Валерьевна, ну здравствуйте, — он дождался, пока она положит трубку, и подошёл вплотную к её столу, взяв в руки со стола первую попавшуюся папку с документами и заглянув туда. — Здравствуйте, Александр Юрьевич, — в этот раз девушка даже не вздрогнула при его появлении, а жаль, ему нравилось, когда его боялись или остерегались. — Я зашёл попросить показать мне отчёт о состоянии дел в компании. — Отчёт ещё не готов, боюсь, что изучить его Вы сможете только на совете директоров вместе со всеми, — сухо ответила Катя. — Да? — он бегло пробежался взглядом по документу, по-видимому, это был отчёт по продажам — судя по цифрам, коллекция действительно расходилась хорошо. Воропаев Кате был неприятен, он её пугал. Нет, это не был обычный страх, просто она понимала, что для достижения своих целей этот мужчина пойдёт на всё. И в отличие от Жданова и Малиновского, он готов не только на ложь и интриги, но и на злоупотребление силой. Наверняка, если бы Александру взбрело в голову расположить её к себе, он бы не стал расшаркиваться, тратить время на открытки и пылкие признания, а был бы прямолинеен. Зажал бы где-то в углу, и… Хотя нет, в этом её невзрачном виде, он бы на это не пошёл. Воропаев наблюдал, как на лице Пушкарёвой отражается ход её мыслей, отстранённость и хмурость сменились ироничной и слегка грустной улыбкой. — А скажите-ка мне, Катя, Вы всё ещё не передумали? — он отложил папку на стол и наклонился поближе к девушке. — Всё так же верны своему благоверному? На лице Кати мелькнули испуг и недопонимание, и он пояснил: — Я о Вашем начальнике, о Жданове. Или он уже успел совершить какой-нибудь опрометчивый поступок и поколебать Вашу преданность? Осознав, что речь не идёт о личных взаимоотношениях между нею и Андреем, она взяла себя в руки, и взгляд снова стал серьёзным и упрямым. — Александр Юрьевич, не Вы брали меня на работу, а Андрей Павлович. Я являюсь его помощницей и не понимаю, почему Вас удивляет что я придерживаюсь корпоративной этики и храню корпоративную тайну? Я следую должностной инструкции, вот и всё. — О, да ради Бога, сколько пафоса в Ваших словах! В современном мире бизнеса вполне нормально менять работодателя. Вы же не собираетесь здесь работать до скончания веков? С Вашим потенциалом и знаниями это просто неразумно, — убеждал её Александр. Катя встала, взяла папки и стала расставлять их на стеллаж. От его слов ей стало волнительно, ведь он был в чём-то прав, оставаться в «Zimaletto» скоро станет бессмысленно. Для чего? Чтобы продолжать готовить липовые отчёты? Смотреть как поженятся Кира с Андреем? Прикрывать его похождения с моделями уже от жены? — Вы правы, Александр Юрьевич, через какое-то время мне придётся сменить работодателя. Услышав от неё позитивный отклик в свою сторону, Александр продолжил давить: — Вот, Вы уже тоже задумались о будущем. А я Вам предлагаю — переходите работать ко мне. У меня новый интересный проект и мне нужны здравомыслящие сотрудники. — Как, Вы решились открыть птицефабрику? Нет? А как же тогда моя отталкивающая внешность? Я же распугаю всех Ваших партнёров и клиентов. — Ох, как Вы заговорили, Катенька, — усмехнулся Воропаев, подходя к ней и беря её за руку. — У меня немного другие клиенты и партнёры, я же не Жданов и за юбками как он не волочусь. А Вам всего лишь нужен хороший стилист и немного денег. Так что Вы подумайте, пока я предлагаю сотрудничество. — Хорошо, — быстро согласилась Катя, вынимая свою руку, его прикосновение было очень неприятным, её обдало холодом и в сердце поселился непонятный ужас. По-видимому, Воропаев почувствовал её неприязнь, он усмехнулся и пошёл к выходу. Открыв дверь, он обернулся и напоследок добавил: — Я всегда добиваюсь своего, сейчас я предлагаю дружить, но скоро мне это будет не нужно, и мы можем стать врагами. Не прощаясь, он пересёк кабинет президента и вышел в приёмную. Он торопился к сестре, пригласить её на презентацию своего нового проекта. А Катя заторможенно смотрела ему в след несколько минут, отгоняя нехорошее предчувствие и подступающий приступ тошноты. Её взгляд упал на часы в президентском кабинете, и она поспешила в конференц-зал, вспомнив об оставленных ею мужчинах. Катя стояла перед зеркалом, и в отражении на неё смотрела красиво одетая девушка с опухшими от слёз глазами и безжизненным взглядом. Она была одета в великолепное коралловое платье, цветом отдавая дань югу страны, который являлся её родиной. Платье было расшито золотыми узорами, что выдавало праздничный наряд. Из-за плотного корсета ей было тяжело дышать, а её и без того тонкая талия выглядела на фоне пышной юбки былинкой. Девушка провела рукой по широкому и тонкому кружеву, декорировавшему область декольте, довольно приличного и сшитого в соответствии с модой, принесённой последней фавориткой короля. Сзади швея подкалывала что-то на юбке, доводя до совершенства свадебный наряд. Дверь открылась и в комнату вошла её maman. — Кики, дорогая моя, ты прекрасна! О если бы только твой papa смог завтра вести тебя к алтарю, — женщина не удержалась, от умиления в её глазах заблестели слёзы. Чтобы как-то отвлечься, она оглядела наряд дочери со всех сторон и на что-то указала швее. После подошла к кушетке и взяла в руки длинную фату, чтобы рассмотреть поближе. Кики, решив, что это её шанс, обратилась к матери: — Матушка, скажите мне, ведь Вы же любили papa? — Да, я его любила, — согласилась графиня Турнон де Мейрес, и отбросив фату в сторону, повернулась к дочери. — И ты тоже полюбишь своего супруга, Michou, он порядочный человек, и ты ему очень нравишься. До моего замужества я виделась с твоим отцом всего несколько раз, но как только заветные слова во время церемонии прозвучали, я вверила свою судьбу в его руки. — О, матушка, но ведь Ваше сердце было свободно, — по щекам девушки снова потекли слёзы. Графиня взглянула на швею и, сославшись на то, что её дочь устала, попросила сделать перерыв в примерке. Понятливая женщина вышла из комнаты, оставив их вдвоём. Элиабель подошла к дочери и тихо, но твёрдо попыталась воззвать к её строгому воспитанию: — О, Кики, ты всё ещё не забыла того очаровательного молодого человека. Но всё пройдёт, поверь мне, завтра ты обменяешься клятвами с Michou и тебе станет легче. — Матушка, ну я же знаю, что Andruet приезжал сюда в это поместье, в эту крепость, принадлежащую Вашей кузине du Tillet. Вы же отказали ему. Ну за что Вы так жестоки ко мне, — девушка бросилась на кушетку и уткнулась в расшитую серебром подушку. — Кики, — Элиабель Турнон де Мейрес почувствовала укол в сердце. Будучи женщиной доброй и удачно выданной замуж, она желала своей дочери счастья, но понимала это слово по-своему, и как и многие другие, считала своё мнение единственно верным. — Неужели ты думаешь, что я враг тебе? Нет, моя дорогая, я желаю тебе счастья. Пойми, отец Andruet никогда не одобрит вашей свадьбы, что бы его сын не говорил. Они занимают слишком высокое положение в стране и очень приближены к королю. А если он всё же решится взять тебя в жёны, то тебе придётся столкнуться с высокомерием его окружения. Милая, зачем тебе всё это? Высший свет — это склоки, интриги, соперничество за внимание короля. А наш король любит красивых женщин. А вдруг, если ты попадёшься ему на глаза, и он захочет сделать тебя своей фавориткой? Тогда о спокойной жизни можно будет забыть. — О, maman, Andruet не такой, он очень добрый, отважный, благородный ему совершенно не важно находиться при дворе, — девушка, почувствовав расположение матери, стала отстаивать свои чувства и свою любовь. — Он не предаст меня, я знаю. — Моя дорогая, — графиня наклонилась и погладила дочь по голове, — его заставят обстоятельства. Отдохни, мы вечером ещё поговорим с тобой. Она помогла снять дочери верхнее нарядное платье и взяла его с собой для швеи. А Кики осталась одна, устроившись поудобнее на кушетке, она задумалась над словами матери. Вот уже почти полгода они жили здесь, на севере страны в этом замке La Bussière, в дне пути от Парижа. Всё это время ей готовили приданое, шили наряды, вопрос с её замужеством был окончательно решён в пользу Michou du Tillet. Как же Кики здесь всё не нравилось! Сырость, серость, отсутствие красок и недостаток солнца, ветер и хмарь. Её лишили привычных стен и подруг, даже няньку оставили дома. К ней приставили местную девушку, которая была доброжелательной и исполнительной, но чужой. Впрочем, она была расположена к новой госпоже, и именно через неё Кики получила письмо от Andruet, в котором он сообщал о своём приезде и разговоре с её maman. Но это было два месяца назад и вот уже январь, самая свадебная пора во Франции, на завтра назначен день её свадебной процессии, а новостей всё нет… Катя открыла глаза, выходя из гипнотического состояния. Она лежала на диване в кабинете Владислава и медленно приходила в себя. — Как Вы себя чувствуете, Катя? — заботливо поинтересовался гипнолог. — Хорошо, — Катя рывком села и посмотрела на него. — Почему мы прервали сеанс? Мы так медленно движемся вперёд. — Уже поздно, и Вы устали. Мы продолжим завтра. — Как же долго! Для чего мы так подробно всё смотрим? — Ваше подсознание само регулирует последовательность и необходимые эпизоды той жизни. А мы с Вами лишь следуем за ним. Пройдя всю ту жизнь, мы подойдём к её концу, осуществим переход в так называемый «мир душ», и там уже Вы получите ответы на вопросы о нынешнем воплощении, — Владислав встал, налил воды в стакан с заготовленными дольками лимона и листиками мяты, немного всё перемешал и подал девушке. — Пейте, Вам нужно взбодрить свой организм. Катя с неохотой сделала первый глоток и с жадностью осушила весь стакан. — Спасибо, мне действительно стало лучше, — она поставила стакан на стол и благодарно улыбнулась. — Вот и хорошо, — кивнул гипнолог. — Вы успеваете прослушивать запись между сеансами? — К сожалению, нет. Утром я бегу на работу, вечером прихожу к Вам. Но я всё очень отчётливо помню, ночью во время сна я вижу повторение эпизодов с небольшими дополнениями. — А как Вы себя чувствуете на работе? Когда приходится общаться с Андреем, Романом? — Я вполне могу с ними общаться, сегодня меня уже почти не беспокоило ни чувство обиды, ни злости. — Замечательно, значит мы движемся в правильном направлении, — удовлетворенно кивнул Владислав и встал проводить девушку домой. Катя оделась, обулась, попрощалась и спустилась вниз, её там ожидало такси. Сегодняшний день был очень странным и нелепым, каковой была и она. По всей видимости, появление Зорькина с отчётом в компании не привело к желаемому результату, а породило новые сомнения и подозрения у Жданова с Малиновским. Сначала Андрей стал настаивать на их с ней совместном обеде, но деловая встреча с Полянским помешала его планам. В обед Катя с девочками из женсовета отправились в небольшое кафе, в соседнем квартале, отпраздновать беременность Татьяны. За весёлыми разговорами и воспоминаниями тех, кто уже имел детей, обед прошёл легко и отвлёк её от тревожных мыслей. Остаток дня Катя провела в полном погружении в работу, она торопилась выполнить запланированный на сегодня объём, так как вечером хотела зайти в торговый центр по адресу, рекомендованному Юлианой, и сделать необходимые покупки. Её планам помешал Андрей со своей напористостью непременно поужинать и всё обсудить. Что именно «всё» он сам толком не смог ей объяснить, как, впрочем, наверняка не мог и себе. Решив, что ничего плохого в обычном ужине нет, Катя согласилась с лёгким сердцем. На неё положительно влияли сеансы гипноза, они стёрли появившееся было в её голове желание мщения, заменив его желанием понять и принять, в первую очередь, себя. В конце концов, что она может добиться при помощи мести? Сделать больно своему любимому человеку? А что это принесёт лично ей, Кате? Ничего, ровным счётом ничего, кроме переживаний за переживания Андрея. На самом деле, она желала быть счастливой самой по себе, и именно над этим она и планировала работать. Но подслушанный случайно разговор Андрея с Романом, в котором они обсуждали, куда её повести, подействовал как ушат холодной воды. Катя взбрыкнула и потребовала отвести её в «Лиссабон». «В «Лиссабон» или домой!» Она рассчитывала, что Андрей постесняется и откажется от ужина, но нет, он её удивил и привёз в этот вычурный пафосный ресторан. — Проходите, присаживайтесь, — провёл их официант за центральный столик около камина и сцены. Катя с невозмутимым видом заняла своё место, стараясь не замечать обращённых на них любопытных взглядов Ждановских знакомых. Она уже начала жалеть о своём упрямстве. Официант выдал им меню и достал зажигалку из кармана с намерением зажечь свечу, стоящую на столе. — Не нужно, — отказался Андрей, — у меня с детства фобия, боюсь открытого огня. — Бывает, — согласилась Катя, — может ещё и камин попросим погасить? — Нет, он мне не мешает, — буркнул Андрей, понимая, как глупо выглядит. Они заказали напитки и как только официант отошёл, Андрей обратился к девушке: — Мне и в самом деле неприятен огонь свечи, как и запах дыма и воска. Катя внимательно посмотрела на Андрея и решила, что он не притворяется. Вспомнив их последнюю ночь, она участливо поинтересовалась: — Вам всё ещё снится пожар? — Нет, как ни удивительно, но каждую ночь я вижу разные сны, а вот запах дыма меня периодически настигает. К тому же я с трудом засыпаю и по нескольку раз просыпаюсь по ночам. Мне снятся кошмары. — Мне очень жаль, — огорчилась Катя, Андрей и в самом деле выглядел очень уставшим. — А помните, Вы как-то предлагали мне подушечки с лавандой? — неожиданно для обоих после небольшой паузы спросил Андрей. — Помню, — кивнула девушка. — Но Вы решили поберечь интересы Киры Юрьевны. — Кира Юрьевна… Я сегодня не хочу говорить о ней и её интересах. Почему так происходит, что я должен думать об интересах и желаниях каждого, а моё личное мнение и переживания никого не волнуют? — обиженно спросил он. — Хорошо, я принесу Вам лаванду, завтра и принесу, — успокоительно заверила его девушка. — У меня дома хранится достаточный запас сухих цветов, я люблю её запах, он меня всегда успокаивает. Когда-нибудь я непременно поеду в Прованс летом полюбоваться на оттенки этих цветов. Я и во Францию влюбилась из-за лаванды, я понимаю, это звучит смешно, но, когда я была ребёнком, я увидела красивые фотографии лавандовых полей и на их фоне старинные замки. А потом, папе дали путёвку в Крым, и мы поехали всей семьёй. Ему и до этого предлагали отправить меня в лагерь, но он отказывался. Я была поздним по тем временам ребёнком и меня одну никуда не пускали. Так вот, когда мы поехали в Алупку, это Бахчисарайский район, папины друзья-сослуживцы, переведённые в Севастополь, взяли нас на прогулку в горы. Вот там я увидела эти прекрасные растения, но окончательно меня покорил их запах. Живые цветы в лугах пахнут неповторимо, они обладают лёгкостью, свежестью и приносят умиротворение. Сейчас, когда Катя рассказывала об этом растении, её глаза лучились любовью и теплом, которых так не хватало Андрею в последнее время. Он бы не смог назвать её невзрачной серой мышью, в эти мгновения она была прекрасна, и он видел её настоящую, какой она была с ним наедине в их ночи. Официант принёс апельсиновый свежевыжатый сок для Кати и бокал с виски для Андрея. Оставив им меню для выбора блюд, он деликатно удалился в сторону. — О чём Вы хотели со мной поговорить? — бокал виски и отголоски текста инструкции перевели Катю на деловой лад. — Я хотел поговорить о Вас, вернее о нас, о тебе и обо мне, — начал Андрей. Но поговорить им не дала появившаяся Елена Шестикова, этакая любительница закинуть статейку другую в издательства жёлтой прессы. Полностью проигнорировав спутницу Жданова, она стала вешаться на него, недвусмысленно предлагая перевести встречу в лёгкое свидание. Андрей довольно быстро от неё избавился, но у Кати совершенно пропало настроение вести беседу, она просто решила, что это всё бессмысленно. Попросив у Андрея телефон, она вышла в фойе и позвонила Владиславу, который согласился её принять у себя в такой поздний час. — Ну что, Катенька, Валерий Сергеевич выпишет Вам сегодня 3 наряда вне очереди? — с улыбкой спросил у неё Андрей, когда она вернулась. — Думаю, всё обойдётся гауптвахтой. Но, действительно, лучше его не злить. Давайте я отвечу на все Ваши вопросы и побегу. — Куда? Мы же ещё не поужинали? — В этом ресторане полно тех, кто с удовольствием составит Вам компанию. Я же немного не в формате и не подхожу ни Вам, ни этому заведению. — Не понимаю Вас, Катя, Вы же сами предложили пойти сюда, — растерялся Андрей от её прямолинейности. — Не знаю даже, что на меня нашло, — Катя нахмурила лоб и неожиданно для самой себя добавила: — Ах, да, вспомнила, я просто услышала, как Вы с Малиновским решали, куда стоит меня вывести. Признаюсь, меня это задело. Ну да ладно, было и прошло. Я пойду, Андрей Палыч. Катя встала и направилась к выходу, даже не взглянув на замершего на месте, поражённого её откровенностью Андрея. Она спешила к психологу, уравновесить своё состояние и не скатиться до дешёвой мести. А Андрей так и просидел весь вечер в одиночестве над бокалом виски, размышляя над водоворотом событий, затягивающих в свою пучину. Вся наигранная экспрессивность, несбалансированность и непоследовательность поступков и желаний завели его жизнь в тупик. Он находился в этом отеле уже неделю и сейчас он делал то, что так хорошо умел и во сне, и в жизни. Он бокал за бокалом потягивал ароматный тягучий напиток и ждал новостей. Возможно, дневная действительность нашла своё отражение во сне, но он сидел в баре или точнее таверне при отеле, в стене около него горел камин. Несколько посетителей сидели за соседними столиками, кто-то ужинал, кто-то выпивал. Для полной картины не хватало живой музыки и песни Ирины Дубцовой — увы эпоха и страна не располагали. — Dédé, мой друг, я всё уладил, — забежал как всегда жизнерадостный Робер. Он присел за столик и залпом выпил бокал вина. — Ну что ты пьёшь? Нужно взять коньяку. Пока друг разбирался с напитками, Andruet грустил о трудных прошедших месяцах. После разговора с отцом, который наотрез отказался давать своё согласие на его брак с Catiche, он пребывал в отвратительном настроении. Его уныние сменялось надеждой, бездеятельность приходила на смену воодушевлению и активности. Когда он понял, что они с другом опоздали и его возлюбленную увезли готовить к выдаче замуж, но не за него, он впал в отчаяние. Он отказался наотрез от брака, организованного отцом. При этом старался выполнять все родительские поручения и осилил небольшое путешествие в Неаполь, куда отправил его отец в надежде развеяться. Но этого не произошло, даже южные красотки не вызывали в Andruet привычного жара. Набравшись храбрости и при поддержке Робера, он вымаливал у матери Кики отдать дочь за него, но madam Элиабель была женщиной умной, тонко разбиралась во всех дворовых хитросплетениях и без просительных бумаг от его отца выдала отказ. — Давай выпьем, за успех нашего сомнительного, но такого романтичного мероприятия, — они выпили немного коньяку и Робер, сжалившись над тревожащимся другом, принялся рассказывать. — Помнишь, эту девушку, Мари? Которая прислуживает у твоей Кики? — увидев понимание на лице друга, Робер продолжил: — Так вот, она прекрасна и сговорчива. Мне потребовалось совершенно малое количество времени, чтобы убедить её в моём внимании, и она сдалась. О, ты даже себе не представляешь как горяча она! Огонь в глазах Робера говорил о том, что он находится на самом пике своего увлечения Мари, который обычно длился у него пару недель, но всегда сходил на нет, как только перед взором появлялась новая красотка. — Так чем она согласилась помочь? — поторопил друга Andruet. — Да, так она подтвердила, что твоя Кики ждёт тебя и всё также тебе предана. Её мать в общем-то не против счастья своей дочери с тобой, но понимает, что твой отец не даст согласия. В общем, думаю, она примет факт вашей свадьбы. Но, действовать придётся быстро, так как на завтра уже назначена её свадебная церемония с этим Michou. — Я согласен, Робер, я на всё согласен, — глаза юноши зажглись надеждой. — Я согласен впасть в отцовскую немилость. Но скажи же, скорей, что ты придумал? — Я уже договорился с одним монахом и завтра на рассвете он вас обвенчает в небольшой часовне в деревне около замка du Tillet. — О, Робер, я знаю, ты меня совершенно не понимаешь и даже немного осуждаешь, но что же поделать, если я безумно полюбил её. О, как же мы будем с ней счастливы! — Пойдём, мой друг, нам нужно успеть привести тебя в порядок, — Робер оставил несколько монет на столе, и они поднялись в комнату Dédè, искать подходящее одеяние.