Средневековое безумство

Глава 8. — Андрюха, ну как ты? Помирился вчера с Кирой? — Нет, я вчера следил за Катей, — Жданов развалился в кресле друга, теребя ручку с его стола. — За Катей? Пушкарёвой? Ты совсем с катушек съехал? — Малиновский уже совсем не сомневался в том, что друг помешался на своей помощнице, и дело было вовсе не в компании. — А что мне оставалось делать? Со мной она толком не разговаривает, уехала с Юлианой, при этом они о чём-то шушукались, — обиженно оправдывался Жданов. — Так, стоп. Отчёт она нужный готовит? Готовит. Зорькина мы больше не боимся? Не боимся. Так какого чёрта ты следишь за ней?! Забросил Киру, ходишь какой-то несобранный, вчера без обеда, сегодня с самого утра с кислым лицом! — Ром, я же должен знать, а вдруг она всё расскажет своему новому ухажёру, а он захочет отобрать компанию? — Андрюха, какой ухажёр? Она всё время на работе проводит! Да ты на её внешность посмотри, ну кому она может понравиться?! — Малиновский внимательно наблюдал за реакцией друга. — Ты примитивно мыслишь, Малина. Тебе подавай 90-60-90, в гламурной одежде, повыше ростом, — добродушно ответил Жданов. — Катя совсем другая. — Умная, добрая, знаю, знаю, — Малиновский решил зайти с другой стороны. — Но ты же понимаешь, что всё равно придётся жениться на Кире? — Да всё я понимаю, Малиновский! — Андрей подскочил с места. — Ты думаешь, я об этом не знаю? Я всё время только и думаю, что о «Zimaletto», родителях, семейном бизнесе и Воропаевых! — Ага, а между делом Пушкарёва, Пушкарёва, Пушкарёва… — Что ты пристал к Кате? — Да потому, что ты на других женщин и не смотришь. Ты же ревнуешь свою Пушкарёву, таскаешься за ней. Ты сорвёшь свадьбу, Воропаевы заберут акции, в итоге развалится компания. А что бы ты ни говорил и сейчас не думал, но твоя жизнь и жизнь твоих родителей — это «Zimaletto». Да мы все живём с процентов! — Значит, нужно что-то придумать, — Андрей сел обратно в кресло и наклонился в сторону друга. — Не хочу я жениться на Кире, как представлю семейную жизнь с ней, так холодею от ужаса. Так что я решил, свадьбы в любом случае не будет. После совета я всем об этом объявлю. Всё, Ром, всё. Давай лучше придумаем новый план. Малиновский отвернулся к окну и задумался, он понимал Жданова в нежелании жениться на Кире, вернее, вообще жениться. — Ну хорошо, — он повернулся к Андрею, — допустим, ты отменяешь свадьбу. Тогда Кира не проголосует за тебя на очередном совете, а отдаст голос братцу. И ты лишаешься кресла президента. — Да, но есть шанс, что отец проголосует за меня, — подключился Андрей. — Но только в том случае, если ничего не станет известно о залоге компании, — Роман вспомнил о наболевшем. — Да, и я забыл тебе сказать, что Воропаев в любом случае заберёт акции, он, видите ли, хочет их вложить в своё дело, — сообщил последнюю информацию Андрей. — Погоди, но он же не может их забрать, всё в залоге! — Не может, поэтому нам нужен план. — Ну с акциями решить вопрос может только один человек, твоя ненаглядная Пушкарёва. — Может, вот только со мной она не хочет общаться, — Андрей подумал о Кате и снова помрачнел. — Иди и помирись, давай, включи своё обаяние, не знаю. Короче, сделай что-нибудь, тебя же все женщины любят, — снова направил Андрея в объятия Пушкарёвой Роман. — Катя не все, — грустно вздохнул Андрей и пошёл на рабочее место. — Кирочка, кукусики, — Кристина наклонилась и поцеловала сестру. — Какой-то у тебя озабоченный вид. Она села за столик и придвинула к себе меню. Вышколенный официант немедленно появился рядом и принял заказ. — Говори, скорей, я просто умираю от любопытства, что такого таинственного у тебя произошло, — Кристина вся превратилась во внимание. — Новая идея свадьбы? Мне нужно покупать ещё одно платье? Тогда я знаю какое, я тут была в одном магазинчике… — Кристина, подожди, никаких изменений со свадьбой нет, — Кира резковато перебила сестру, сейчас её лёгкое щебетание раздражало. — Ну хорошо, я тебя слушаю, — решила было обидеться Кристина, но не сумела, она заметила бледность и озабоченность на лице Киры. — Я хотела поговорить с тобой об Андрее. — О, Кирюша, ты переживаешь о первой брачной ночи? Хочешь, чтобы всё было особенно и неповторимо, так мы сейчас с тобой всё придумаем. — Нет, Кристин, я переживаю о ночи, но не о брачной, — Кира достала из сумочки диктофон и протянула сестре. — Послушай сначала запись, а я потом всё расскажу. Официант принёс напитки, и Кира, заказавшая капучино, обняла чашку руками, пытаясь согреться, — ей с самого утра было зябко. Кристина включила диктофон и прислушалась. Вначале было слышно дыхание и шорохи, потом начали раздаваться обрывки слов. Кристина удивлённо посмотрела на сестру, голос явно был Андрея, но слова звучали иностранной абракадаброй. Они перемежались со смехом. А потом была довольно чётко произнесена фраза, на совершеннейшем французском языке с соответствующим акцентом. После чего снова прошелестели простыни, и запись окончилась. — Кирочка, дорогая, что это? Ты мне должна всё немедленно и очень подробно рассказать, — воодушевилась неизведанным Кристина. — Я расскажу, только мне через час нужно выезжать в аэропорт, встретить родителей Андрея, — кивнула Кира. Она сделала пару глотков кофе, отодвинула в сторону тарелку с нетронутым салатом и начала говорить. Рассказ получился не очень длинным, но Кристина быстро уловила, что у жениха её сёстры появились необычные сновидения, во время которых он говорил достаточно часто и на другом языке. Изъездив полмира в поисках духовных знаний, выслушав огромное количество разношёрстных представителей разных религий и направлений, изучая медитативные техники и применяя их в жизни, Кристина сразу установила, что это были не обычные сны. Прикинув в уме, что Андрей приближается к возрасту Христа, но при этом он ещё не перешёл порог возраста, к которому разрешаются кармические задачи, сложив цифры его даты рождения, а после количество букв имени, она вынесла вердикт: Андрея кто-то проклял, вернее, навели порчу, или, на крайний случай, его сглазили. — Кристина, а мне-то что делать? У нас же скоро свадьба, а он… мы даже не спим вместе. Вернее, мы как раз только и спим, — Кира не удержалась и поделилась самым наболевшим и сокровенным. — Так, нам нужно понять, что он говорит и тогда станет ясно, кто в этом виноват, — Кристина достала из сумочки блокнот и ручку, которые она всегда носила с собой, чтобы записывать услышанные интересные фразы и необычные происшествия. — Ты же помнишь, что я учила в школе французский. Сейчас попробуем, а если не получится, то я найду переводчика. Она включила диктофон и, делая паузы, записывала кусочки слов. После нескольких повторов у неё получилась ёмкая фраза: «Oh, mon âme, comme vous êtes bon! Comme c'est bon de vous aimer! Je vous promets que je serai ce que vous voulez. Je m'occuperai toujours de vous, De vous et de notre famille».* — Ярослав, здравствуй. — Здравствуйте, Александр Юрьевич, — льстиво поздоровался Ветров, испытывая небольшое недовольство. Именно из-за шпионской работы на Воропаева он потерял кормное и тёплое место финансового директора в «Zimaletto». Из-за Воропаева и Пушкарёвой. — Узнал? Ну и прекрасно. Значит так, мне нужно, чтобы ты узнал побольше информации о Екатерине Пушкарёвой. — Пушкарёвой?! — Да, скоро совет директоров, прилетают Ждановы-старшие. Пришло время повернуть ситуацию в свою сторону, — Воропаев отлично знал, чем привлечь Ветрова. — Хорошо, Александр Юрьевич, я всё сделаю в лучшем виде, — в голосе Ярослава послышалась улыбка. — А что насчёт широты полномочий, финансовой, так сказать, поддержки? Сами понимаете, чтобы всё узнать в кратчайшие сроки, мне придётся потревожить серьёзных людей. — Карт-бланш, я даю тебе полный карт-бланш. Ярослав сделал радостный жест рукой, он очень хотел отомстить этой заумной выскочке, не успевшей вылезти из пелёнок, но уже перешедшей ему дорогу. — Сегодня вечером, или в крайнем случае завтра, вся информация будет у Вас на столе. — Я жду, — сухо завершил разговор Александр. День закружил в круговороте событий и внёс оживление с приездом Павла Олеговича. Основатель компании был с радостью встречен всеми сотрудниками, пожалуй, только собственный сын и его друг немного опешили от неожиданности. Обойдя производство и пообщавшись с офисными сотрудниками, Жданов-старший остался доволен энергией, циркулирующей в компании. Повсюду ощущалось нервное оживление перед очередным показом, за всем этим Павел Олегович успел соскучиться. Единственное, что его немного удивляло и настораживало, так это взаимоотношения Андрея и Киры, которые совершенно не выглядели счастливыми женихом и невестой. Вернее, Кира к свадьбе готовилась, суетилась и примеряла готовое платье. Но его сына, по-видимому, свадьба интересовала меньше всего. Андрей был хмур, серьёзен, обсуждал только показ и дела в компании. С одной стороны, Павла Олеговича не могла не радовать серьёзность сына, но с другой настораживала. Одно обнадёживало — наличие умной и расторопной помощницы, Кати Пушкарёвой: было видно, что финансовые бумаги и денежные операции находятся в полном порядке. Он был очень доволен первым стоящим решением сына, который выбрал «умную голову» вместо «длинных ног». Андрей снимал стресс самым простым и удобным ему способом, пил бокал за бокалом, выдержанный временем виски. У него всё валилось из рук, и пазл не складывался. Отец ему доверял, он был доволен изменениями на производстве и новым оборудованием. Это доверие тисками сдавливало голову, цифры поддельного отчёта, постепенно вырисовывавшиеся на компьютере у Кати, страшили своей неправдоподобностью, её укоризненный взгляд в момент общения с нахваливающим их команду отцом, ранил всю душу. Что же это за клубок из запутанных поступков, сомнительных решений, лжи и неуверенности? Ему просто необходимы были спасительные любовь и тепло, слова поддержки и веры, но, увы, единственный человек, всегда бывший на его стороне, спрятался в шкурку дикобраза и при малейшем приближении выбрасывал иглы. Катя злилась, Катя очень злилась, на Андрея, на себя, на Зорькина. Сначала она разозлилась на Колю, когда утром от девчонок узнала, что он ужинал с Клочковой. Впрочем, если уж он хотел набить своих собственных шишек во взаимоотношениях с женщинами, то Катя была не против, но он растрепал Вике о своей работе финансовым директором в «НикаМоде», а это уже было чревато последствиями. Не успела она отойти от Колиных новостей, как ей испортил настроение Андрей. Вкрадчиво и шурша он появился у неё в каморке, пытался извиняться за вчерашнюю слежку, оправдывался ревностью и тем, что ужасно соскучился, был таким близким и таким искренним, что Катя, несомненно, поверила бы ему. Если бы не копия инструкции, смято-томящаяся в ящике стола. Но больше всего она злилась на себя, за то, что жалела Андрея, за то, что готовила улучшенную версию отчёта, за то, что чуть было не сорвалась с места и не бросилась в его объятия, за то, что любила и не могла вытравить это чувство из своего сердца. И, конечно, довершили её нестабильную картину мира доброжелательный настрой и доверительное настроение Павла Олеговича. Из переживаний о проблемах этического характера её вызволила Юлиана, принесшая очередные счета на оплату и печальное сообщение, что помощнице Милко, Ольге Вячеславовне стало плохо. Разволновавшейся за здоровье старшей подруги Кате, свои собственные проблемы показались детскими и смешными. Юлиана посетовала, что ей придётся задержаться допоздна и разобраться с моделями и коллекцией для показа, так как Милко самолично вызвался проводить домой Уютову. Отзывчивая Катя вызвалась было помочь Виноградовой, но, подталкиваемая чувством сострадания и уважения к Ольге Вячеславовне, решила поехать и навестить её дома. Одиночество. Очень многие не могут справиться с тишиной в квартире и покрытой пылью бывшей детской комнатой или забытыми игрушками, не могут смириться, что дети выросли и выбрали свой путь и пишут свои книги жизни. Очень многих это ожесточает. Ольге Вячеславовне не повезло вдвойне, её птенцы не просто покинули гнездо, а улетели в дальние края на зимовку, да там и остались. Любимая работа, тёплый коллектив, капризный дизайнер не позволили Уютовой закрыться в пустую раковину. Благодаря секретарям-подружкам, неугомонному Милко, водовороту дел в компании, она чувствовала себя нужной и жила полной жизнью. В этот тревожный болезненный вечер она испытывала умиротворение и благодарность по отношению к окружившим её шумным коллегам, принимала заботу и горькие, противно пахнущие травяные настои от Милко, и ощущение семейного уюта наполняло её душу. — Ой, девочки, как же не повезло нашей Катьке с начальником. Никакого продыха ей не даёт, всё работа и работа, — сказала Маша, комментируя явление нетрезвого президента компании в квартиру к Ольге Вячеславовне. Сейчас секретари стояли около окна и наблюдали как их подруга в ожидании такси о чём-то разговаривает со Ждановым. — Да, никогда раньше не подумала бы, что Андрей Палыч такой трудоголик, — согласилась Шура. — Они всё больше с Роман Дмитричем по клубам бегали, да с моделями развлекались. — Да они только моих девОчек от работы отвлекают. И где вы трудяг нашли? МУжлан он! Заявился пьяный, сам дОвёл мою ОлЕчку до стресса и болезни, — вернулся Милко из кухни с очередной порцией настойки. — Милко, зачем ты так, он же за меня беспокоился, вот и пришёл проведать, — попыталась смягчить общее возмущение президентом компании Уютова, выпивая лекарство осторожными глотками. — Нет, ну, где это видано, работать после десяти часов вечера. Вы только посмотрите, пытается забрать у Кати папку с документами, наверное, хочет заставить её в офис вернуться, — неодобрительно покачала головой Светлана, наблюдая, как Катя не даёт Жданову папку, а он сердится и размахивает руками. — Да просто он переживает из-за совета директоров, — напомнила Амура. — Боится за своё место президента. Я вот тут случайно услышала, как Воропаев грозился акции забрать из компании. — И что же тогда с нами будет? Нас уволят, и нужно будет новую работу искать? — разволновалась Татьяна. — Тебе что волноваться, Пончита, тебе всё одно, в декрет уходить, — ответила Амура. — Во Катька даёт! Посмотрите, зачерпнула горсть снега и растирает лицо Жданову! — взвизгнула Тропинкина, не потерявшая интерес и наблюдающая за шефом и его помощницей. Остальные девушки, и Федя с Милко тут же выглянули в окно. Картина была довольно забавной: Жданов сидел на карусели, ему явно от переизбытка алкоголя было нехорошо, а Катя, уже завершившая растирать снегом его лицо, заботливо оборачивала его шею шарфом. — И за этОго мужчину Кира собирается замуж? — возмутился Милко. — Да на нём же кОстюм от Армани, а он на качелях и весь в снегу. — А я слышала сегодня, — тихо вклинилась Шура, — как Жданов с Малиновским ругались, и Жданов говорил, что не хочет жениться. — Да мы и так это все знаем, — согласилась Светлана. — Таким жениться, потом разводиться. — А вот это, девочки, не вам решать, — вклинилась в разговор Ольга Вячеславовна. — Обсуждать личную жизнь руководства нехорошо. Все замолчали, и каждый погрузился в собственные размышления, наблюдая, как подъехало такси, и Катя пыталась уговорить Жданова сесть в него. После небольшой, анимированной руками и папкой дискуссии, они пришли к какому-то соглашению. Катя села на переднее сиденье около водителя, а Жданов забрался на заднее. Машина тронулась, и за окном снова наступила морозная тишина. Зрители молча переглянулись между собой, но от комментариев в присутствии Милко отказались, оставив свои выводы пока при себе. — Паша, ну что же это такое? Почему Андрей так и не приехал? — они уже укладывались в постель, но Маргарита Рудольфовна продолжала переживать за непутёвого любимого сына. — Не знаю, Марго, — Павел Олегович отложил книгу и повернулся к жене. — Обещал приехать. Вот в этом он весь: необязательный и непунктуальный, великовозрастный оболтус. — И Саша тоже не появился, — непроизвольно бросилась на защиту сына Жданова. — Вот это как раз немного удивительно. Он сам со мной созванивался, уточнял дату нашего прилёта, говорил, что у него есть какой-то важный и безотлагательный разговор, — слегка нахмурился Жданов. — Да, у меня складывается ощущение, что мы теряем связь с нашими детьми, — вздохнула Маргарита Рудольфовна. — Ну ничего, всё это предсвадебная суета. Ещё и вы с Сашей решили устроить совет директоров, только отвлекаете Андрея. Сам же говоришь, что в компании всё хорошо, новая коллекция интересная и из качественных тканей. А я уверена, что и показ пройдёт на высшем уровне. Подумаешь, ошибся Андрей со своей первой коллекцией, так все на ошибках учатся. Вспомни, как сам был молодым. — Ты права, Марго, все мы по молодости ошибаемся. Только я не вижу проблем в предоставлении отчёта. Тем более, что свадебное путешествие не за горами. Пусть отчитается и спокойно оставляет компанию на две недели. И ему, и нам всем будет спокойно. — А что, ты планируешь в его отсутствие исполнять обязанности президента? — Марго улыбнулась. — Соскучился. — Нет, думаю, Андрей оставит вместо себя Пушкарёву, да и Малиновский никуда не собирается. — Пушкарёву, — пренебрежительно повторила Жданова. — Да, Марго, а в чём, собственно, дело? — нахмурился Жданов. — Кира говорит, что ей нельзя доверять. Да и выглядит она, мягко говоря, странновато. — Я сам заметил, что Кира её очень недолюбливает. А что касается внешнего вида, то не вижу проблемы. Катя — девушка умная, из простой семьи, по части моды неопытная. И Кира, и ты, и Милко могли бы подтолкнуть её к изменениям. — Паш, — усмехнулась жена, — ты думаешь сменить одежду достаточно. — Да. Я пока не вижу причин не доверять помощнице Андрея. Всё, давай укладываться спать. Завтра будет насыщенный день, — окончил разговор Павел Олегович, выключая свет. В «Zimaletto» было уже совсем тихо и темно, когда Малиновский вернулся за забытым мобильным телефоном. Он бы особо не напрягался, но планы на вечер были ещё не определены, и только список контактов мог ему в этом помочь. В его кабинете телефона не оказалось, и он вспомнил, как заходил перед уходом к Жданову. Так и вышло, телефон скромно лежал на столе президента компании под бумагами. Роман и сам не мог понять, что его потянуло в каморку Пушкарёвой, то ли любопытство, то ли желание найти какой-то компромат и вернуть Жданова на землю. Не мог он ответить и на вопрос, что хотел там обнаружить. Всё это было уже неважно, так как через десять минут Роман сидел в кресле президента с тремя измочаленными листиками в руках, точной копией им же написанного текста. Размытые буквы несли в себе следы слёз, а несколько раз смятые и вновь разглаженные листы следы злости. Малиновский пил виски, уподобившись своему другу, и раздумывал что же делать дальше. Сейчас он испытывал невольное уважение к Кате: прочитав такую гадость и узнав всю правду, она не начала мстить, не отказалась помогать, не уволилась. У него проскользнула было мысль, что это какой-то хитрый план с её стороны, но потом он вспомнил, как залетев в кабинет Жданова этим вечером, увидел их целующимися. От неожиданно гармоничного вида девушки в руках Андрея он опешил и решил уйти по-английски. Так как неподалёку бродили Павел Олегович с Кирой, то Роман предусмотрительно громко хлопнул дверью. Конечно, он потом зашёл и отругал Жданова за неосмотрительность и несдержанность. «Умом я всё понимаю, Малиновский, но ничего не могу с собой поделать», — кажется, так Андрей ответил. Да, скорее всего, эти слова и взгляд, полный тоски, и сподвигнули Романа заглянуть в каморку Кати. Виновник страданий и мрачных раздумий Романа крепко и безмятежно спал в своей кровати, по-детски раскинув руки в стороны. Этой ночью ему почти ничего не снилось и ни о чём не думалось. Источник всех его ночных и дневных перипетий находился рядом. Именно присутствие Кати обеспечивало его покой и благодушие. После ожесточённых переговоров около дома Ольги Вячеславовны и заключённого перемирия, Катя согласилась с тем, что бросать Андрея в таком состоянии жестоко. Войдя с ним в его квартиру, она помогла ему раздеться, заставила принять душ, напоила чаем с лимоном и уложила в кровать. Помня о своём обещании вести себя прилично, он молча принимал заботу и внимание девушки, ничего не комментируя. Да и говорить особо не хотелось, он чувствовал себя гораздо трезвее, чем выглядел, но его подкосила моральная измотанность и неопределённость. Не успев коснуться подушки и едва прикрыв глаза, он провалился в сон. Уложив Андрея, Катя отыскала в его шкафу футболку и отправилась в душ погреться, они оба ужасно промёрзли, пока ждали такси. Она с любопытством обошла всю квартиру, с удивлением отмечая, что вещи Киры практически отсутствовали, за исключением нескольких косметических средств в ванне. Пожалуй, ещё пара совместных фото стояла на полках и всё. Больше всего ей понравилась гостиная: с приглушённым светом, она казалась самой тёплой и комфортной комнатой. Катя на какое-то время застряла около камина, ей отчего-то привиделась сцена из её гипнотических воспоминаний: старинный замок и пышущий жаром камин, огромное кресло и девушка с распущенными рыжеватыми волосами, сидящая на коленях у юноши. Сморгнув непрошеные в это мгновения видения, Катя прошла на кухню изучить содержимое аптечки и холодильника: она понимала, что утром Андрею будет плохо, а аспирин и лёгкий завтрак помогут решить его проблемы. Из спальни раздался сердитый стон — почувствовав исчезновение девушки из комнаты, Жданов заволновался во сне. Катя оставила попытки разгадать непонятное поведение Андрея, выраженное в желании видеть её около себя, и приняла решение лечь спать рядом. Она взяла лежащий на кресле плед и, завернувшись в него, прилегла на краешек кровати. Не успела она задремать, как в прихожей приглушённо зазвонил мобильный телефон Андрея, и Катя побежала убрать звук: ей совершенно не хотелось, чтобы что-то разбудило хозяина квартиры. На дисплее определился номер Киры, грустно усмехнувшись и мысленно извинившись, она отключила телефон. — Кать, ну, где ты ходишь? — пробурчал Андрей, когда она снова вернулась в постель. Он отбросил её плед и затолкал девушку к себе под одеяло. Трезвый или нетрезвый, но логичностью мыслей и поступков, как и физической силой, Андрей обладал. Обняв её покрепче, он зарылся носом в её волосы, прижался грудью к её спине и, под мерный стук её сердца, погрузился в сон. То, что они видели этой ночью, не было полноценным сновидением, больше это походило на мозаику из переплетённых отрывочных событий, воспоминаний и желаний. Кики сидела в кабинете за столом, расположенным в смежной с их супружеской спальней комнате, и читала письмо. Оно было от её матери, и в нём она давала своё благословение дочери на счастливый брак с Andruet-Philippe. Девушка облегчённо улыбнулась и продолжила читать. Во второй части письма графиня Турнон де Мейрес описывала своё возвращение домой в их родовой замок, немного натянутое расставание с кузиной. Просила не переживать дочь за благосостояние матери, так как у её старшего сына и брата Кики дела шли в гору, он выслал приличную сумму денег на поддержание замка, всё складывалось очень хорошо. Конец письма был напутственным, в нём она умоляла дочь быть осмотрительней, особенно в Париже при дворе. Отбросив письмо, Кики закружилась по комнате, забегая в спальню. Помимо письма, ей привезли два сундука с приданным, и она радостно принялась разбирать вещи. Она стояла в большом зале, одетая по последней парижской моде, затянутый корсет сдавливал грудь и не давал ей глубоко дышать. То ли от этого одеяния, то ли от ожидания встречи с бароном de Montmorency, отцом её супруга, но Кики почти не дышала. Она от волнения вцепилась в руку Мари, своей служанки, которая была милостиво отпущена с ней из дома тёти. В комнату вошли барон с сыном, и девушка сжалась от страха, её щёки побледнели, а пальцы рук заледенели. — Вот, отец, разрешите Вам представить, моя супруга Catherine-Antuanette, — подошёл к ней Andruet и, отпустив Мари, взял любимую за руку и подвёл к отцу. Барон de Montmorency, был высок, подтянут, обладал сканирующим взглядом, но при этом его черты лица не были жёсткими и устрашающими. Кики сделала поклон, выражающий её почтение. — Ну что же, моя дорогая, — произнёс отец Andruet, — я прекрасно понимаю моего сына, так неожиданно выбравшего Вас в качестве своей супруги. Вы очень красивы, а вся полученная мною информация свидетельствует о Вас, как о набожной, прекрасно воспитанной, образованной и умной особе. Позвольте мне, запечатлеть своё родительское согласие. Он наклонился и поцеловал свою невестку в лоб, расцеловал сына в обе щеки и на этом посчитал знакомство завершённым. Прекрасная летняя погода царила в поместье Désaignes. Молодая новоиспечённая семья приехала с визитом и наслаждалась чудесным южным воздухом. Лавандовые поля колосились сиреневым цветом и источали аромат свежести. Юноша и девушка шли неспешным прогулочным шагом вдоль обширного поля, держась за руки и смеясь. Andruet скакал на лошади, сопровождаемый Робером через небольшую поляну среди лесной чащи. Бока лошадей, как и ноги всадников, были покрыты разлетающейся из-под копыт грязью, шея животных была белая от пота. Впереди слышался лай собак, позади шум от следующих за ними на почтительном расстоянии слуг. Мужчины охотились в этот осенний день и получали от преследования удовольствие, их разум затмил азарт, в крови плескался адреналин — неизменные спутники хищников, преследующих свою жертву. Старинные залы Венсенского дворца наполняли весёлые голоса и перешёптывания. Придворную жизнь и интриги обсуждали знатные дамы в укромных уголках бальной залы. В стороне оркестр играл парный танец «ригодон», пришедший во дворец из Прованса. В центре зала кружились нарядные пары разных возрастов. Среди них, улыбаясь супругу и пряча свою ладонь в его руке, танцевала Кики. Она была сосредоточена и, хотя прекрасно знала этот танец с детства, старалась не ошибиться, и не подвести себя и Andruet. ___________________________________ * Ах, душа моя, какая же Вы хорошая! Как же хорошо Вас любить! Я обещаю Вам, что буду таким, каким Вы хотите. Я буду о Вас всегда заботиться, о Вас и о нашей семье.