Аномалия

      Белые хлопья медленно кружились в прозрачном воздухе за окном и укладывались ровными сверкающими рядами друг на друга, создавая ноздреватые быстро леденеющие сугробы. Мия бездумно выводила круги ложечкой в чашке кофе, наблюдая темные водовороты, и старалась не думать ни о чём. Вообще. Потому что всё остальное за эти дни она уже перепробовала.        Её реакция на стресс — действие. Сворачивать горы, сокрушать мировое зло, бить, бежать, нарушать закон, влезать в передряги и создавать их... На притоке адреналина она продержалась первые двое суток, но ни одна гора не пожелала быть свернутой. На третий день она уже вовсю ловила последствия депривации сна, но продолжала движение по инерции. Четвертый — почти полностью проспала, а очнувшись, долго пыталась понять, что есть реальность, а где привидевшийся кошмар.        Телефон, лежащий на столе рядом, вдруг завибрировал и разразился звонкой неприятной мелодией. — Ральф? — она схватила трубку мгновенно, быстрее, чем кобра наносит удар, — Есть новости? — Привет, Мия, — голос оборотня был хриплым и уставшим, но, как обычно, отдавал металлическим спокойствием, — Нет. Просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. — А… — тяжесть разочарования придавила к месту, даже говорить стало труднее, — Да, я дома. Всё нормально. — Хорошо. Я подумал, может тебе лучше пока перебраться к нам? Так будет… правильно. — Ну… — она попыталась вспомнить, почему это плохая идея, но в голове была полная каша. — Джон заедет за тобой часа через два.       Альфа. Так они и решают вопросы. — Ральф, я не уверена… — Мия, очень тебя прошу.       Рука дрогнула, и ложка противно звякнула о край чашки. — Ладно. Сейчас соберусь.       Сегодня был пятый день. Пятый день странного аномального снегопада, приведшего всех городских детишек в полный восторг, а автомобилистов — в ярость. Пятый день, как пропал Макс.

***

— Я заеду за тобой в полседьмого, идёт? Мия уже была в коридоре, и спешно поправляла шарф перед зеркалом, когда в отражении появился еще сонный и лохматый Фолл. — Ммм… — ткань всё никак не желала ложиться правильно, и это нервировало, — У нас сегодня какое-то собрание, скорее всего, закончу позже. Волк приблизился и, зарывшись носом ей в макушку, поймал взгляд в зеркале: — Значит, подожду у редакции. К вечеру обещают заморозки, не хочу, чтоб ты сама ехала в гололёд. Мия улыбнулась. Рядом с ним она всегда чувствовала себя защищенной вообще от всего. Порой, даже чрезмерно. — К тому же, — он развернул её к себе и с хитрым прищуром заглянул в глаза, — Уверен, ты забыла. Но сегодня у нас годовщина. Мия удивленно приоткрыла рот, спешно сопоставляя в голове даты. Сейчас февраль. Они познакомились в июне. Поженились в апреле. Переехали сюда в октябре… — Макс! Какая еще годовщина? — Ну, вот вечером и узнаешь, — он подмигнул, — Так что постарайся не задерживаться. — Ты это только что выдумал! — она фыркнула и, привстав на цыпочках, коротко чмокнула его в нос, — Я побежала. — Нет, точно не выдумал, — оборотень расплылся в широкой улыбке, — До вечера, герой.

***

      Обычно, когда рассказывают о чем-то такого рода, могут звучать фразы: «Сначала я не подумала, что что-то случилось», «Я не придала значения, что он не сделал то-то и то-то»,       «Я не обратила внимания, что… " У Мии всё было не так. Макс всегда писал ей сообщение, когда приезжал к редакции и ждал в машине. И приезжал непременно раньше, чем обещал. Поэтому, когда ничего не пришло на телефон в 18:30, она забеспокоилась. Когда не ответил на сообщение в 18:35 — начала нервничать всерьез. Когда в 18:40 не взял трубку — сказала мистеру Боу, что не может остаться на собрание, и, не дослушав его ответ, выбежала на улицу, забыв застегнуть пальто.        В мире, которому она принадлежала вот уже несколько лет, принято доверять предчувствиям, интуиции, невнятным тревогам. Сейчас её обостренные чувства били набатом: «Что-то не так!»       С этого момента не так было всё.       Макса искали Фоллы, Обье, Виктор и все дружественные вампиры. Мия поставила на уши редакцию и посадила Камилу обзванивать больницы, а Саймона — рассылать ориентировки в добровольческие городские группы по поиску людей. Вспомнив, что Тришин новый парень работает в полиции, не мешкая, подключила и его.       Никаких результатов.       На второй день, возвращаясь из леса с Одри, замерзшие и промокшие, они до колик смеялись над тем, что кажется, его похитили инопланетяне. Это, конечно, была истерика.       К тому моменту, Мия уже восстановила события дня почти поминутно. Макс выехал из дома в обычное время, провел все положенные тренировки с детьми, приехавшими в лагерь на зимние каникулы, закончил раньше обычного и… И всё. Сел в машину, выехал за ворота лагеря, и больше его никто не видел.       Когда они с Одри к двум часам ночи добрались до дома стаи, там был только Конрад. Остальные тоже вышли на поиски, и должны были вот-вот вернуться, чтобы обсудить то, что удалось узнать, и понять, как действовать дальше.       Надежда, которая не умирает никогда, свербила у Мии под ребрами — а вдруг и не надо будет ничего обсуждать, вдруг его кто-то найдёт с минуты на минуту. Но предчувствия… Черт бы побрал эти предчувствия. — Давайте на кухню, я сварил кофе, — старый оборотень выглядел осунувшимся и мрачным, пожалуй, никогда ранее Мия его таким не видела. — Спасибо, де. — Одри устало рухнула на кухонный стул, — От наших новостей нет? — Не звонили, — Конрад поджал губы, — У вас тоже ничего? — Ничего. — Мия села за стол и, машинально отпив глоток, поняла, что не чувствует вкус. Просто не знает, какой он. — Тебе бы поспать, — Фолл, нахмурившись, задержал взгляд на её лице. Мия только мотнула головой. Спать не хотелось. Есть не хотелось. Все первичные потребности будто смыло океанской волной страха. Совершенно животного, плохо поддающегося описанию. Он скручивал внутренности, натягивал нервы и не давал ни минуты передышки. Она чувствовала себя зверем, загнанным в угол, который может только отбиваться. Зато со всей яростью.       Входная дверь распахнулась и, запуская хоровод снежинок, на пороге появились Ральф с Шоном. По тяжёлым взглядам, Мия поняла, что спрашивать не стоит.       В течение получаса подтянулись остальные — Хелен и Джон, Саманта, Виктор. Их встреча напоминала военный сбор — каждый рапортовал четко и по делу. Следов нет. Запаха нет. Зацепок нет. — Но так же не бывает! — Хелен всплеснула руками, и Мия отчетливо увидела, как дрогнула её нижняя губа. — Снег. — Ральф тяжело вздохнул и ласково посмотрел на жену, — Если бы он хотя бы не таял постоянно… — Это действительно, как минимум, необычно, — тон Виктора был спокойным, даже чересчур, и, в иной ситуации, Мию бы это точно раздражало, но сейчас, среди импульсивных волков, большинство из которых было связано с Максом родственными узами, он казался ей главным оплотом здравомыслия. — Дорога, по которой Макс ехал из лагеря имеет всего две развилки. То есть, четыре возможных направления движения. Три из них ведут в город, последнее — на трассу, уходящую за пределы штата. Учитывая, что друг Триши уже нашёл доступ к камерам вдоль дорог, остался только один глухой участок, где Фолл мог пропасть бесследно. И его, я так понимаю, вы уже прочесали вдоль и поперек. Не говоря уже о том, что саму машину спрятать не так-то просто. — Не совсем вдоль и поперек…— все взгляды устремились на Джона, и он продолжил, — Лес плохо проходим. По нему можно уйти на несколько десятков километров до следующего пересечения с шоссе, но запах… снег снегом, но хоть что-то должно было остаться на деревьях. — Ладно. — Ральф поднялся из-за стола, давая понять, что собрание окончено, — Так мы ни к чему не придём. Надо поспать, а утром бросим все силы на этот последний участок леса. Если…— оборотень запнулся, потом качнул головой, будто отказываясь от невысказанных мыслей, — Мы найдём его. Так или иначе.

***

      Телефонный звон снова прорезал тишину непривычно пустого и будто замершего дома. На этот раз Мия не вздрогнула и не схватила трубку мгновенно. В мелодичной трели, которая всё прочнее ассоциировалась с разочарованием, на этот раз слышалась угроза. Предчувствие? Паранойя? Отчаяние? Это опять был Ральф. — Послушай…— с их последнего разговора голос оборотня изменился, и Мия почувствовала, как все тело сотрясает неожиданная крупная дрожь, даже зубы пару раз стукнули друг о друга, — Планы поменялись. Сейчас тебе лучше остаться дома. — Вы нашли его? — она услышала свой голос, будто со стороны, это был почти крик, — Ральф? — Мия… — глубокий вздох на том конце трубки не предвещал ничего хорошего, — Макс вернулся. Сам. Он жив. Но… — Какое, к чертям собачьим, «но»?! — она уже запрыгивала в пальто, и телефон неожиданно выскользнул из рук, со стеклянным хрустом приземлившись прямо на пол. — Да что это, черт… Экран погас, но времени разбираться и реанимировать аппарат, у нее не было. Жив. Вернулся. Она вылетела из дома, кажется, даже забыв запереть дверь. Жив.

***

      Он бежал по лесу целую вечность. Целую жизнь. Начало пути с каждым шагом ускользало из воспоминаний, да и концентрироваться на них не было никаких сил. Лапы болели, шерсть покрылась ледяными иглами, лёгкие горели огнем. Но надо было бежать. Его ждут. Он точно знал, что его ждут. Смутные образы членов стаи вертелись перед внутренним взором и не давали упасть, сбиться с шага. Он чувствовал, что с каждым рывком, с каждым налипшим комком снега, становится ближе. Это было больше обоняния, скорее внутренний компас, стрелка которого тянула его почти насильно, когда в сознание начинал закрадываться предательский шепоток усталости. Он не может остановиться, он должен вернуться… И когда в мире не осталось ничего, кроме бега, размытых очертаний деревьев по сторонам и тяжелого дыхания, вырывающегося из пасти, Макс, наконец, увидел просвет в густых зарослях и знакомую красную черепицу.

***

      Первым, что увидела Мия, подъезжая к дому Фоллов — была машина Виктора. Она стояла с заведенным двигателем на обочине дороги примерно в трёх сотнях метров от ворот. Силуэт вампира виднелся на водительском сидении, но что-то во всей картине было не так. Хотя бы уже то, что он был здесь, а не в стае.       Усилием воли, она заставила себя тоже остановить автомобиль. Как бы ей ни хотелось поскорее обнять Макса, пару лишних минут она готова потратить на то, чтоб убедиться, что у друга всё в порядке. — Вик? — она знала, что он услышит ее даже сквозь закрытые окна и металлический корпус машины, поэтому начала говорить еще по пути к ней. Ван Арт неподвижно сидел, запрокинув голову и, кажется, дремал. — Виктор? — Мия потянула ручку пассажирской двери, и когда та не поддалась, вампир плавным, чуть заторможенный движением, нажал кнопку разблокировки. Позу он не сменил, так и продолжая полулежать с закрытыми глазами. — Всё нормально? — она, наконец, оказалась в салоне, и в нос тут же ударил неприятный сладковато-железный запах. — Почти, — и без того обычно тихий голос Ван Арта сейчас был еле слышен, — Регенерирую, — он приоткрыл глаза, но голову не повернул. Мия увидела свежий алеющий шрам на шее, напоминающий… Вот черт, напоминающий меткий удар волчьей лапы. — Что… Что произошло? — она машинально взяла его ладонь в свои, в инстинктивной попытке сделать хоть что-то и, понимая, при этом, что помочь не может никак. На бледных губах заиграла слабая полуулыбка: — Макс. Нашелся. — Что? Это… Нет, это ведь не он тебя?.. — Он. Мия почувствовала, как холод его ладони перетекает в её, пальцы зябнут, а в груди начинают виться ледяные змеи. — Почему? — С ним что-то не то. Не знаю. — Что-то? Да он тебя чуть не убил! — И убил бы, — вампир, поморщившись, всё же повернулся в её сторону, в подернутом болью взгляде отчетливо сквозило так не свойственное Виктору удивление, — Как ты понимаешь, я не ожидал атаки. Его еле остановили Ральф и Джон. Я думал, он и их покалечит, но нет. Не сказать, что они смогли его утихомирить, но хотя бы дали мне добраться сюда… — Господи… — Мия судорожно вздохнула и выпустила его руку, — Я... Я пойду к нему. Тебе что-нибудь нужно? — Нет. Но, на твоем месте, я бы не спешил… Серьезно. — Я не могу. — Знаю, — он снова прислонился затылком к подголовнику и прикрыл глаза, — Будь аккуратна. Очень. — Слушай, я всё же не думаю, что Макс сможет навредить мне, — это и впрямь казалось абсурдом, что бы там с ним не произошло. — Мия. Пообещай мне. — Ну, разумеется, обещаю, — она еще раз с тревогой оглядела фигуру Ван Арта и, убедившись, что поможет ему только время, причем, не слишком длительное, выбралась из машины.

***

— Какого черта?! Макс, что ты творишь? — Ральф был зол так сильно, что это вызывало скорее недоумение, чем ответную агрессию. — Совсем спятил?        Электрический свет резал глаза, еще не успевшие перестроиться после слишком быстрого перевоплощения. В голове шумело, страшно хотелось пить. Все мышцы наливались свинцовой тяжестью, как если бы он провел в теле зверя несколько дней. Однажды в детстве с Максом такое было. Он сбежал из дома и трое суток шлялся по лесам, воображая себя злым и опасным волком-одиночкой. Влетело потом — мама не горюй. — И как я, по-твоему, должен реагировать был? — всё же силы на то, чтоб огрызнуться, нашлись. Уже хорошо. Но как же ломит виски, — Откуда мне знать, что ты успел завести дружбу с кровососом? — Ты шутишь? — брат облокотился на кухонный стол прямо перед ним и заглянул в глаза так, будто собирался прочесть мысли, уподобившись тому треклятому вампирюге. — Какого хрена мне шутить, — в череп будто вбивали гвоздь, и суть диалога неумолимо ускользала от сознания. — Это твой, мать его, друг. И Мии. И он, точно так же как мы все, искал тебя эти дни, и…       Голос Ральфа тонул в сокрушительных спазмах боли, и Максу даже подумалось, что он вот-вот отключится, как какая-нибудь хилая девчонка. Из-за спины главы стаи появились Одри и Хелен, встревоженно замерли, напоминая сейчас не волчиц, а испуганных ланей. Да что с ними со всеми такое. Он потер лицо, сильно сдавливая пальцами переносицу, в надежде хоть немного прийти в себя. Затем медленно, отвоевывая у мигрени каждое слово, проговорил: — Я не понимаю, о чём ты. У меня нет, и никогда не было друзей вампиров, — в подкорке начинала зудеть какая-то странная, пугающая мысль, но она была еще очень глубоко — не дотянуться. Макс сделал глубокий вдох, фокусируя взгляд на брате. Тот хмурился и сверлил его внимательными серыми глазами, в которых читалось что-то непонятное, незнакомое. Если бы он не знал Ральфа всю жизнь, посчитал бы, что тот напуган, — И я понятия не имею, кто такая Мия.