Аномалия

      Пара таблеток притупила боль, и мысли начинали приобретать какую-никакую ясность. Впрочем, это не помогало. Происходящее казалось абсурдом, кошмарным сном. Макс как заведенный расхаживал туда-сюда по гостиной под взволнованными взглядами домочадцев и пытался осознать новую страшную реальность. Он уже понял, что действительно не помнит, как оказался в лесу, откуда и сколько бежал. Но это еще можно было если не объяснить, то принять. В конце концов, какая разница. Но вот новость о том, что он не помнит последние несколько лет… Даже не так. Он не помнит ничего связанного с этой Мией, о которой так упорно твердит родня. Не помнит кровососа, которому чуть было, не оторвал голову, не помнит ритуал, которому они все героически помешали. Но почему-то помнит большинство историй, связанных со стаей. Например, в прошлом месяце они ездили с Одри в соседний город по каким-то её делам с документами, и это событие отпечаталось четко и достоверно. Помнит, как учил Шона ставить палатку — по словам волчонка это было через месяц после появления Мии. При этом, в сознании, на удивление, нет никаких провалов. Картинка его прошлого выстраивается ровной логичной кинолентой, без склеек и темных пятен. Только вот эта картинка не верна. — Давайте еще раз, — он остановился посреди комнаты, хмуро оглядел семью, — Я женат на полу-вампирше? — Да. — Хелен кивнула. Она сидела в кресле у стены и то и дело поправляла подол домашнего платья. Мысленно Макс взвыл — платье это он помнит отлично. А свою, черт возьми, жену — нет. — Но это же абсурд, — он тяжело вздохнул и взъерошил пятерней волосы, — Как я мог… Выбрать в спутницы не волчицу?       Ральф мрачно пожал плечами, Одри нервно хмыкнула: — Мы сами поначалу удивлялись, братец. — И что, была прям настоящая свадьба? С фатой и священником? — он не помнил, чтобы вообще когда-либо собирался жениться. — Нет, — откликнулся Шон. Он сидел на подлокотнике рядом с матерью и в отличие от остальных выглядел просто заинтересованным, не напуганным, — Вы быстро расписались, а потом на месяц укатили в Калифорнию. Где-то есть фотки…       Ну, хотя бы просто расписались. Узнать о себе, что он щеголял в костюме, а гости посыпали их с полу-блин-вампиршей конфетти, Макс был совершенно не готов. — Ладно… — он возобновил своё бессмысленное движение от окна к стене и обратно, — Что еще я должен знать? Детей у меня, хотя бы нет? Кредитов? Не знаю, домашних животных, татуировок, привычки пить пиво за просмотром вечернего шоу?        Ответить ему не успели, потому что как раз в этот момент распахнулась входная дверь, и вместе с дуновением промозглого ветра на пороге появилась девушка. — Мия! — выдохнула Одри, и Макс внутренне подобрался, напряженно сканируя взглядом вошедшую. Каштановое каре, большие темные глаза, выраженные скулы, бесформенное теплое пальто из-под которого торчат, пожалуй, чересчур худые ноги… Его пара? Эта девушка, похожая на тех женщин, на которых он никогда бы не обратил внимания — любовь всей его жизни? — Мия, послушай… — Ральф вышел вперед и попытался встать между ними, но полувампирша очень быстро, так быстро, что даже волчий глаз с трудом различил начало движения, пересекла комнату и уже обнимала Макса, прижимаясь к нему холодным пальто, обвивая талию тонкими, но явно сильными руками.       Макс опешил. В комнате повисла напряженная плотная тишина, в которой отчетливо слышалось движение механической секундной стрелки в часах над камином. Прикосновение чужого человека — это неприятно. Прикосновение человека, который отчасти вампир — неприятно вдвойне, и все инстинкты оборотня требовали немедленно оттолкнуть, зарычать, оказаться на расстоянии… Сделав над собой усилие, он обнял девушку в ответ. Под толстым слоем одежды прощупывалось худенькое миниатюрное тело. Такое маленькое и легкое, что, должно быть, её сдувало каждым порывом ветра. Плечи Мии вздрогнули и немного расслабились.       Макс чувствовал себя большой терпеливой собакой, которая ждёт, когда докучливый ребенок, наконец, перестанет активно выражать свою любовь и отпустит её. Укусить нельзя — остается только ждать. От девушки пахло холодом, чем-то похожим на сладкий миндаль и тем кровопийцей, которому он недавно разорвал артерию.       Запахи были неприятные. — Макс, — Мия, наконец, оторвалась от него и подняла голову, заглядывая в глаза, — Где ты… — она осеклась и медленно разжала руки, голос изменился, — Что с тобой?

***

      «Он меня не помнит».       Эта мысль пульсировала, повторялась по кругу как заведенная пластинка, вытесняя из головы всё остальное.       Не помнит.       Ничего не помнит.       Сжавшись на подобии пружины, Мия сидела в гостиной дома стаи, обхватив подтянутые к подбородку колени руками. Через открытую дверь было видно, как на кухне вокруг Макса суетится недавно приехавший оборотень-врач. Сейчас вот он светил тому в глаз фонариком. — Да не переживай так, — со второго этажа спустился Шон и задержал на ней взгляд, который всегда поражал своей схожестью с взглядом дяди, — Главное, что он жив, так ведь? Вспомнит еще всё, куда денется… — Ага, — Мия слабо улыбнулась в ответ. Конечно, вспомнит. Как может быть иначе. Это же целая жизнь. Огромная жизнь бок о бок, наполненная такими разными, такими важными событиями.       Нельзя ведь это всё просто стереть? — Закатай рукав, надо кровь взять, — врач достал из чемоданчика пробирки и жгут.       Мия видела, как Фолл послушно завернул край кофты и нахмурился, внимательно разглядывая что-то на предплечье. — Долг крови? — он вскинул голову, обращаясь, видимо, к Ральфу, которого с места Мии видно не было.       Почему-то от того, что он не помнит даже этот чертов шрам, с которого, в общем-то всё и началось, стало совсем тоскливо.       Пусто и холодно. — Да, — старший брат прочистил горло, — Твой долг перед Мией.       Макс посмотрел в ее сторону, поймал взгляд: — Я выплатил его?       Она кивнула. Он тут же отвернулся, видимо, удовлетворенный ответом.       Пусто и холодно.       Она поднялась со своего места и, подхватив с вешалки пальто, вышла на улицу. Снег сменился холодным мелким дождём, капли со звоном отскакивали от металлической крыши над крыльцом и трассирующими снарядами падали вниз, образуя ручейки и лужи. Над лесом на горизонте поднимался туман, смешиваясь с низкими серыми облаками.       Мия прислонилась к столбику крыльца и прикрыла глаза. Пахло весной и деревом. Впервые за два года невыносимо хотелось закурить.

***

— Как дела у Триши? — Макс что-то готовил у плиты, и это был первый вопрос, который он задал после приветствия. — Ого, следил за мной? — Мия сбросила джинсовку и вошла на кухню. — Ну, конечно, — он хмыкнул и, вытерев руки о бумажное полотенце, развернулся к ней, — Видела типа с накладным носом, читающего «Нью-Йорк Таймс»? Это был я. — Ну, эй, я серьезно, — она сощурилась, изображая подозрительность, — Я же с ней случайно встретилась и всего на пару минут… — Маленькая, — оборотень притянул ее к себе, с широкой, чуть издевательской улыбкой, коротко мягко поцеловал, — Я же волк. — Это как посмотреть, — она провела ладонью вверх по его груди, коснулась горячей кожи в вырезе футболки, — На ощупь совсем как человек. — Будешь меня щупать — останемся без ужина, — он подмигнул, на что Мия только фыркнула. — Так как ты узнал про Тришу? — Запах. — Да ладно? — от удивления она широко распахнула глаза, — Даже не смотря на то, что мы были на улице? — Ну да, — Фолл пожал плечами, — Я бы мог тебе прочитать лекцию по устройству обоняния оборотней, но, боюсь, сам засну со скуки в процессе. — Хм… А мой запах? — Что с ним? — он отстранился и вернулся к плите, чтобы извлечь из духовки что-то невообразимо аппетитное. Кажется, мясо под сыром с овощами. — Узнаешь из тысячи? — Шутишь? Из сотен тысяч узнаю. Даже не смотря на то, что ты его постоянно перебиваешь. — Что ты имеешь в виду? — она подошла ближе, пытаясь взглянуть через его плечо на кулинарный шедевр. — Ну… — Макс принюхался, но не к ней, а к еде, затем недовольно сдвинул брови, — Недосолил. Ну и ладно, соль — белая смерть. Садись, давай, герой. — И всё-таки, как перебиваю? — Мия послушно уселась за стол. Есть хотелось с каждой секундой всё сильнее. — Парфюм. — он поставил еду перед ней и сел напротив, — Отдушки в стиральных порошках, ароматизатор в машине, курение. — Ой. — Мия опустила глаза и мысленно послала благодарность Вселенной за то, что не умеет краснеть, — Я думала… — Что я не знаю? — Макс усмехнулся и вопреки собственным словам о белой смерти, щедро посолил еду у себя в тарелке. — Ну… Да. Почему тогда ничего мне не говорил? — А зачем? Я ценю, что ты не делаешь это при мне. — М-да… — Мия вяло повозила вилкой в тарелке. — Перестань, всё нормально. — Да не особо, — ей действительно стало очень неловко, — Жить с парнем с супер-обонянием и постоянно пахнуть дымом… — Жуй, давай.

***

      Какой в этом всём будет смысл, если он ничего не вспомнит?       Мия обхватила себя руками и поежилась. Сырость заползала под подкладку пальто, но идти обратно в дом не хотелось.       Она выбросила начатую пачку в тот же вечер и даже пренебрегла символической «последней сигаретой». Нашла стиральные порошки без запаха, почти перестала пользоваться духами. Макс об этом не просил и даже не намекал, но ей самой казалось, что так правильно.       Множество мелочей и привычек незаметной паутинкой оплетали их совместную жизнь, вытекая одна из другой, и этот клубок было не так-то просто распутать.       Запахи, мелодии, общие шутки, совместно прочитанные книги и просмотренные фильмы. Этого было так много, что Мия уже и не помнила, из чего состояла её жизнь «до».       Конечно, хотелось верить, что она драматизирует. Что память вернется к нему совсем скоро, и это снова будет её теплый любимый волк. А не тот отстраненный чужак, которого она обняла несколько часов назад в гостиной. Мия поежилась. Тогда, заглянув ему в глаза, ей захотелось тут же исчезнуть. Разлететься на тысячи атомов, спрятаться на другом конце земного шара. Настолько холодный и отстраненный взгляд это был. Он так же смотрел на Виктора в их первую встречу. А потом еще на многочисленных людей и не людей, встретившихся на их пути, и не сумевших завоевать его расположение. В такие минуты Мия особенно ясно видела его звериную сущность, и тихонько радовалась, что с ней он совершенно другой.       Больше нет.       Дверь за спиной с тихим скрипом отворилась, и на пороге появился доктор. — Уже понятно, что с ним? — Мия посторонилась, освобождая место на крыльце. — Отчасти, — оборотень нахмурился, — Завтра ему нужно приехать к нам в лабораторию, а так же сделать энцефалограмму и томографию, там будет яснее. — Но… Вы уже сталкивались с таким? — К сожалению, — мужчина кивнул, и задавать вопросы дальше расхотелось.

***

      Дрова бодро выскакивали из-под топора, солнце светило тепло и ненавязчиво, во всём теле чувствовала приятная собранность.       Макс раскалывал чурки уже больше часа, и останавливаться не намеревался. Физические нагрузки, да к тому же, несущие пользу всей семье — одно из немногого, что помогало ему в эти дни не проваливаться в самокопание и невеселые мысли.       Головные боли прошли еще несколько дней назад, проблем со сном, предрекаемых доктором не возникало, аппетит не пропадал. В целом, он чувствовал себя здоровым как никогда, и если бы не постоянно маячащая в стае Мия, наверное, даже удалось бы сделать вид, что ничего не случилось.       На самом деле, перед этой девушкой было стыдно. И за то, что не помнит и за то, что не может себя заставить испытывать к ней хотя бы симпатию.       Из-за этого он злился и на себя и на неё, и малодушно старался пореже находиться в одном помещении. За что тоже потом ругал себя последними словами.       Но, черт возьми, он не только не помнил ничего с ней связанного, но как ни старался, не мог даже представить, что их могло объединять. Особенно остро этот вопрос встал, когда в стаю приехала Саманта. Её он тоже не узнавал, но все волчьи инстинкты откликнулись на её появление… Ну, как и должны откликаться на симпатичную половозрелую волчицу. Она была в его вкусе и характером и внешностью. А когда Одри рассказала, что некогда он сам отверг Сэм, Макс даже не сразу поверил.       Странные дела, похоже, творились с ним. Очень странные.       Первые дни Мия всё пыталась как-то его расшевелить. Показывала совместные фотографии, рассказывала какие-то истории об их прошлом.       Надо признать, большая часть того, что она говорила, действительно была на него похожа.       Но многие вещи вызывали просто уйму вопросов.       Например, он охотно верил, что мог поцеловать девушку под вой сигнализации в банке, когда полиция уже ломится в двери.       Но вот проникнуть в этот банк, чтобы что-то там выкрасть — какая-то дурацкая, абсолютно безмозглая выходка.       Запросто мог подарить ей плюшевого волка, отправив посылку на другой край света.       Но простить ложь по возвращении — нет.       Или сотрудничество и близкое общение с вампирами. Да какая муха его покусала?       Вопросов было множество. Дрова весело отскакивали из-под острого лезвия, но ответов не давали.       В одном Мие отказать было нельзя — она очень тонко чувствовала его настроение и состояние. Наверное, поэтому довольно быстро отказалась от идеи наладить контакт насильно. За это он ей был благодарен. Ему нужно время. Еще хотя бы немного времени, чтобы понять, как вообще жить дальше. Ну, или чтобы дождаться возвращения воспоминаний.       Конечно, он не мог не замечать, как она смотрит на него, как одергивает себя, когда хочет дотронуться. Иногда она как будто забывала о произошедшем и начинала что-то бодро болтать про работу или друзей, а потом ловила его взгляд и осекалась на полуслове.       Наверное, ей было очень больно.       Он старался быть мягче, но чувствовал только раздражение и злость.       Надо было искать какой-то выход. Но сначала — запасти еще немного дров.