Фиолетовые облака

Так как Цзян Циженю пришлось покинуть резиденцию, на плечи Цзян Сичэня свалилось ещё больше бумажной работы. Иногда ему казалось, что тренироваться с мечом целый день легче, чем сидеть над бумагами пару часов. Но конкретно на данный момент он был даже рад, ведь много работая не остаётся времени и сил на прочие мысли. Мысли Сичэня занимал один наследник Великого Ордена, который наглым образом украл его сердце, а вместе с ним покой. Цзян Хуань не винил Лань Чэна за то, что тот сразу не упал в его объятия. Он понимал, что воспитанник клана Лань будет более категорично относиться к подобной любви, если учесть, что и без стены с тремя тысячами правил люди не желали мириться с фактом, что любить можно не только противоположный пол. Сам же Цзян Хуань рос под присмотром не только дяди, но и учителя У, о секрете которого они с братом знали уже давно, поэтому относился к обрезанным рукавам как и ко всем остальным, хоть до недавнего времени себя к ним не причислял. К Цзян Хуаню зашёл У Хэань, помятый, болезненный, но всё равно улыбающийся. — Ох, бедный наш Цзян Хуань, ленивый дядя снова свалил на тебя свою работу и уехал отдыхать? Он принялся гладить Цзян Хуаня по голове. — Учитель, не думаю, что дядю можно назвать ленивым, — сказал он, не пытаясь отказаться от нежностей. — Тем более он поехал на совет Великих Орденов, вряд ли это можно назвать отдыхом. — Ой, да знаю я, как они на этом совете «не отдыхают». Для приличия в начале поболтают о проблемах, о которых все и так знают, а следующие дни будут есть, пить и веселиться. Ещё немного подрастёшь и сам увидишь. — У Хэань присел рядом. — Но за то, что дядю защищаешь, могу только похвалить. Цзян Хуань улыбнулся. Неожиданно в голову взбрела мысль: «Может, спросить совета у него?» У Хэань уже давно себя осознал, наверняка он мог помочь в этом и Ваньиню. Но тут-же Сичэнь отказался от этой затеи: он не должен давить на Лань Ваньиня, он сам должен всё решить, а для этого нужно время. К тому же велика вероятность того, что обо всём узнает Цзян Цижень. У Хэань никогда не сдавал его или Ванцзы, но то были маленькие шалости, а нынешнюю ситуацию таковой не назовёшь. Да, Цзян Цижень полностью принял своего друга, но это не значит, что он так же лоялен к другим обрезанным рукавам. Цзян Хуань больше всего боялся, что У Хэань, Цзян Чжань или дядя будут его презирать. — О чём задумался? — спросил обеспокоенно У Хэань. — А? Да так, думал, как скоро начну участвовать в совете. — Да, тебе придётся примкнуть к этим гадам очень скоро. Цзян Сичэнь заметил на лице учителя раздосадованность. Он понял, что в мыслях У Хэань ругается на его отца. У Хэань не любил Цинхан-цзюня в большей мере не из-за случая с покойной мадам Цзян, а из-за того, что Цзян Циженю пришлось взять на себя бремя управления Орденом, а так же из-за того, что мальчики были обречены на потерю сразу обоих родителей, при том, что отец-то вполне жив. «Этот слабак только и может, что упиваться своими страданиями! Ему нравиться считать, что только он жертва!» — сказал как-то разъярённый У Хэань, когда Цинхан-цзюнь отказался присутствовать на приёме влиятельных гостей. — Учитель, разве все они гады? А как же мой названный старший брат и Лань Фэнмянь? — Я никогда не скрывал, что этот Не Минцзюэ — неуравновешенный истерик, с весьма сомнительной моралью. — Сомнительной? — Деление мира на чёрное и белое — не есть признак большого ума. — Учитель, ты же знаешь про их сабли… — И что? Каждую его выходку этот чёртовой саблей оправдывать собираешься? Мне временами кажется, что он и не пытается ничего с этим проклятием делать. — Ты прям как А-Чжань. Цзян Хуань прекрасно понимал учителя и брата, частично даже поддерживал, но Не Минцзюэ он всё-равно любил и уважал, хоть их дружба и началась только по велению взрослых, дабы наладить отношения между Орденами. — А Лань Фэнмянь? Уж главу Ордена Гусу Лань, обладающего дружелюбным и уступчивым характером, нельзя назвать гадом. — Ну, тут ты прав, Лань Фэнмянь — не гад. Но всё-таки мягкость и уступчивость — не лучшие качества для главы Ордена. — Тогда тебе точно понравиться Пурпурная Паучиха. — Пурпурная Паучиха… Имел «удовольствие» общаться с ней, я и подумать не мог, что человек может унижать каждым словом и взглядом, даже делая комплимент. Просто Не Минцзюэ, только с титьками. — Дядя, — укоризненно сказал Цзян Хуань. — Ладно-ладно, с более округлыми формами. Но с тем, что Вэнь Жохань и его подстилка Цзин Гуаньшань — гады, ты спорить не станешь? — Нет, конечно. Поносить этих двоих У Хэань мог часами, а Цзянь Сичэнь мог часами слушать это. Но если Вэнь Жохань своими поистине потрясающими способностями получал щепоточки чего-то, напоминающего уважение, то Цзинь Гуаньшань обязательно к своему имени получал такие слова, как «подстилка», «наглая лисья морда», «потаскун», «тупоголовая макака», «персональный целователь задницы Вэнь Жоханя» и много ещё чего. — Кстати, как ты себя чувствуешь? — Честно скажу, весьма паршиво. Эх, обещаю себе каждый раз, что выпью совсем чуть-чуть, но каждый раз теряю чувство меры. Но ничего, главное, что не мне одному было весело. — Ты о женщинах из дома терпимости? — Да. С их тяжёлой жизнью они запоминают каждый счастливый момент, мне хочется, чтобы таковых у них было много. Может, в Юньпин в следующий раз? У меня там много знакомых, с которыми я давно не виделся. — Только подожди хотя бы пару месяцев, а то дядя точно тебя запрёт где-нибудь. — Думаешь, этот дохляк сможет? — У Хэань самодовольно улыбнулся. — А чтобы ты не стал похож на него, я это заберу. У Хэань взял со стола все бумаги и направился к выходу. — Учитель, это же моя обязанность! — Твоя обязанность — веселиться и дышать свежим воздухом. Не боись, с бумагами разберусь. Кто по-твоему помогал братцу Цзяну в самом начале? Когда дверь хлопнула, Цзян Сичэнь ещё несколько минут переваривал случившееся. Желая дать ему отдых, У Хэань лишь освободил в его голове место для мыслей о Лань Ваньине. «Интересно, чем он сейчас занимается?» В свободное от учёбы время Лань Ваньинь обычно оттачивал навыки, иногда так усердно, что забывал поесть. Как-то раз из-за этого во время разговора с Цзян Сичэнем его живот так громко заурчал, что Лань Ваньинь чуть сквозь землю не провалился от стыда. Они тогда вместе поели. «Может, проведать его? Принести чего-нибудь вкусного… Нет, мне не следует мозолить Лань Чэну глаза, лучше попрошу кого-нибудь принести ему еды.» Этот кто-нибудь нашёлся довольно скоро в кухне, уплетая булочки с шестым шиди и третьей шимэй. Лань Учжи отложил лакомство и вместе с остальными поприветствовал наследника. Соблюдя формальности, Цзян Хуань спросил, как дела у Лань Чэна. — Молодой господин со вчерашнего дня стал ещё более нервным. Сидит целый день в комнате, играет на гуцине, трактаты изучает. — Он хотя бы завтракал? — Честно, не уверен. Цзян Хуань тяжело вздохнул. Подойдя к поварихе, он попросил приготовить суп со свиными рёбрышками и корнем лотоса. — Пожалуйста, отнесите его Лань Ваньиню, когда он будет готов. И не говорите, что это я попросил. Лань Учжи растерянно кивнул. — Хорошо, но… — Что? — Вы поссорились? Это не моё дело, но я волнуюсь за молодого господина. Всё-таки вы первый не из нашего клана, с которым у него завязалась дружба, и если что-то случилось, я мог бы помочь как-нибудь, подсказать там… Наверное… Извините, я несу чушь… Цзян Сичэнь улыбнулся. Он успокаивающе положил руку юноше на плечо. — Поверьте, всё не так плохо, как кажется. Спасибо за участие, но переживать не из-за чего. Со спокойным сердцем он покинул кухню и принялся думать о том, как провести время. Так как он уже настроился поработать, наилучшей идей показалось пойти в библиотеку, дабы переписать несколько книг. Подобное трудоёмкое занятие, требующее концентрации, прекрасно помогло очистить голову от посторонних мыслей. Вот уже спустя несколько часов Цзян Хуань пусть и устал, но всё-таки практически не думал о Лань Чэне. Пока тот случайно не зашёл в библиотеку и они не встретились. — … — … «Чёрт, что сказать?» — Здравствуй, Лань Ваньинь. Пришёл за книгой? «А зачем ещё он мог прийти в библиотеку?!» — Да, — ответил Лань Чэн. — Ну, не только за этим. Лань Чэн подошёл ближе. — Спасибо за суп. Цзян Хуань растерянно заморгал. — Какой суп? — Не прикидывайся, я знаю, что это ты попросил Лань Учжи принести мне еду. Цзян Сичэнь неловко отвёл взгляд, почёсывая затылок, поняв, что его так быстро раскрыли. — Я был уверен, что Лань Учжи не проболтается. — Он и не говорил, просто никто из моего клана не додумался бы накормить меня мясом. — А, точно, я как-то не подумал. — Цзян Хуань, ты всерьёз намерен избегать меня, пока я не дам ответ? — Я просто не хотел давить на тебя и ставить в неловкое положение. Лань Чэн сел напротив. — Я… благодарен за это, правда. Я понимаю, почему ты решил вести себя так, учитывая мою реакцию на всё… это, но пожалуйста, веди себя как обычно. Цзян Хуань продолжил слушать и внимательно следить за Лань Чэном, который явно перебарывал себя ради этого разговора. — Я не смогу дать ответ, если тебя не будет в поле зрения, понимаешь? — Понимаю. Прости… Лань Чэн замахал руками. — Нет, не извиняйся! Я просто хотел сказать, что ты в любом случае не посторонний для меня, поэтому я не хочу, чтобы ты вот так пропадал. Пожалуй, даже слишком счастливый Цзян Сичэнь широко улыбнулся, чем сильно смутил Лань Ваньиня. — Вот оно как, — пробормотал он, не переставая улыбаться. — Хорошо. Лань Ваньинь резко поднялся. — Ну, тогда, я пойду. — А как же книга? Лань Ваньинь застыл. Точно, он же за книгой приходил. Стремительно схватив то, что нужно, Ваньинь поспешил удалиться, чем вызвал смех Сичэня.

***

Как и обещал, Цзян Хуань старался вести себя с Лань Чэном так же, как и обычно. В начале это ощущалось довольно странно, в частности из-за того, второй, хоть и просил естественности, сам с трудом скрывал нервозность. Но то было в начале, дальше пошло лучше. Настолько, что Цзян Хуань чуть не забыл про ответ. Так прошли три недели. А потом адептам клана Лань пришлось уехать домой. Конечно, для них устроили прощальный пир, на котором многие ученики прослезились, а Лань Учжи в голос завыл, за что получил от Лань Ваньиня. На следующее утро Цзян Сичэнь вместе с дядей, учителем и остальными провожали их на пристани. Почти в самом конце Лань Ваньинь увёл его поговорить наедине, без посторонних. — У тебя такое лицо, будто кто-то умер, — сказал он, очевидно, не зная, как ещё начать разговор. — Оно и не удивительно, — проговорил Цзян Хуань, пытаясь натянуть улыбку. — Мне же грустно. — Из-за того, что мы покидаем Пристань Лотоса? — Из-за того, что ты покидаешь Пристань Лотоса. Лань Чэн опустил взгляд. Цзян Хуань заметил, как его пальцы сжали ткань длинных белых рукавов. «Может, ну его, этот ответ?» — Все эти недели я думал над твоими словами. — Да?.. — Сейчас мне кажется, что было глупо так бурно реагировать в начале, мне следовало контролировать себя. — Ты слишком строг к се… — Ш-ш-ш! — Молчу… Лань Ваньинь постарался вернуть себе настрой. — Не могу сказать, что за это время я многое для себе осознал. Отношения двух мужчин всё равно кажутся мне странными, но отношения с тобой… Цзян Хуань сглотнул. — Не знаю, это не кажется мне отвратительным, но… — Лань Чэн зарылся пальцами в волосы, слегка оттягивая. — Я… Неожиданно Лань Чэн поклонился, чем заставил Цзян Хуаня остолбенеть. — Лань Ваньинь! — Прости! Ты дал мне столько времени, но я до сих пор ни в чём не уверен. — Тебе не за что извиняться, мы не властны над чувствами. Прошу, подними голову. Цзян Сичэнь аккуратно дотронулся до чужих плеч и выпрямил Лань Ваньиня. Он старательно избегал смотреть Цзян Сичэню в глаза, брови его сошлись на переносице, а губы сжались, будто он злился на себя. — Лань Ваньинь, я попросил дать ответ, когда ты всё обдумаешь, но разве могу я требовать его, когда ты ни и в чём не уверен? Один факт, что ты меня не ненавидишь, уже подарок. Ваньинь, посмотри на меня. Хоть и с трудом, но он это сделал. В очередной раз Цзян Хуань восхитился красотой его глаз. — Ты хочешь оборвать со мной всякие отношения из-за моих чувств? — Я же ещё раньше сказал, что ты мне дорог. — Я тоже не хочу. Поэтому, давай просто продолжим общаться? Может, тебе просто нужно больше времени? Возможно, ты так и не полюбишь, но это нормально. Не факт, что и моя любовь в таком случае продлиться вечно и не превратиться в теплую дружбу. Даже если и превратится, я не буду против, ведь ты для меня в любом случае важен. — Он ласково погладил его по плечам. — Я думал, что самое главное — это получить твою взаимность, но куда важнее, чтобы ты не нервничал, не мучал себя. Прости, что принёс тебе столько переживаний. Лань Чэн, у которого глаза заискрились от подступающих слёз, которые он смог сдержать, робко сказал: — Всё-таки мы очень любим извиняться ни за что. Цзян Хуаня засмеялся. — Тогда стоит меньше это делать. — Мне несказанно повезло встретить такого чуткого человека, как ты. Спасибо. Вдруг Лань Чэн прильнул к Цзян Хуаню и крепко обнял на прощание. — Я напишу тебе, как только прибуду домой. — Буду ждать с нетерпением.