Фиолетовые облака

Лань Чэн проснулся рано, как обычно, но чувствовал себя неважно. Голова болела, в животе чувствовалась тяжесть, сонливость никак не проходила. Хотелось продолжить лежать и никуда не идти. Но режим и уроки ему этого все равно не позволили бы, поэтому он встал и обнаружил, что спал полностью одетым. — Что за… Лань Ваньинь взглянул на себя в зеркало. Помятое лицо и взлохмаченный, таким он себя видит каждое утро, так что всё в норме. «А это что?» Его губы казались опухшими и покусанными. Ваньинь не замечал за собой такой привычки, так что подобное состояние показалось ему странным. Он напряг память, пытаясь вспомнить хоть что-то из вчерашнего дня. И вспомнил. Ещё как вспомнил. Хоть и за плотной пеленой, но он видел Цзян Сичэня, которого он потащил в город и назвал по первому имени. Увидел продавца лепёшек. Девушку на канате, её падение и братьев. А потом… Цзян Хуань… Сердце Лань Чэна, как и дыхание, остановилось на пару секунд. Эти походило на секунды ожидания после поджога фитиля фейерверка. И, уподобляясь самому настоящему фейерверку, в груди что-то взорвалось, разнеся мурашки, словно искры, по всему телу. В памяти вновь и вновь появлялись губы Цзян Хуаня, которые Лань Чэн слишком часто и пристально рассматривал. Его уши нагрелись, будто снова почувствовали на себе дыхание Цзян Хуаня. Наследник клана Цзян был так мил, когда смущённо ел то, что Лань Чэн ему заказал. Удивительно, как чётко Лань Ваньинь помнил эти моменты, в отличие от остального. Особенно момент поцелуя. — Чёрт… — прошептал он, обнимая себя руками. Сичэнь обнимал его крепче. — Нет… — пальцы сами потянулись к губам. Всё-таки его огрубевшие от меча, лука и гуциня пальцы не могли сравниться с губами Сичэня, чьей мягкости и нежности могли позавидовать лепестки только что распустившихся лотосов. — Это шутка?.. — спросил у пустоты Лань Ваньинь. Как такое возможно? Он поцеловал мужчину? И остался доволен? Лань Ваньинь встал, прижимая пальцы к вискам. Расхаживая по комнате, он судорожно искал оправдания. Алкоголь. После него Лань Ваньинь начал вести себя странно. А ведь Вэй Ин говорил, что с ним всё было нормально. «Вэй Ин!!! Клянусь, когда я вернусь в Облачные Глубины, ты сможешь только ползти, так как ноги я тебе сломаю!» Этот паразит обманул его! Вэй Усянь понимал, что Лань Ваньинь больше не притронулся бы к алкоголю и у него не получилось бы позабавиться, глядя на него в неадекватном состоянии. Ему точно не жить. Даже Яньли с Фэнмянем не спасут его. Как бы то ни было, Лань Чэн хотя бы нашёл причину вчерашнего недоразумения. Естественно, в трезвом состоянии он бы так не поступил. Но очень скоро радость исчезла, стоило в голове возникнуть следующему вопросу: а почему всё-таки он это сделал? Да, алкоголь, но он же не заставляет целовать кого-то, а даже если и да, то не конкретного человека. Может, ответ кроется в причине и других его поступков. Фамильярность по отношению к Цзян Сичэню, прямолинейность, лепёшки с мясом, удар по лицу того ублюдка, деньги для акробатки, купание в озере — что их объединяло? Лань Чэн долго думал, хотя понимал, что ответ лежит на поверхности, но просто не хотел в этом признаваться. В нетрезвом состоянии он вёл себя так, как всегда хотел. Он хотел отбросить формальности в общении с Цзян Сичэнем, но боялся. Хотел быть прямолинейным, как в общении с Вэй Ином, сестрой и адептами клана Лань, но не мог позволить, ведь не таким должен быть наследник самого праведного клана. Ваньинь давно хотел попробовать мяса в обычное время, а не в редких случаях, но правила запрещали. Как давно он хотел размазать негодяев, но мог ограничиться только выговором или самым минимальным контактом. Из-за строго воспитания и неуверенности он постеснялся бы даже тайком вручить кому-то деньги. Искупаться в озере он хотел ещё тогда, когда Вэй Ин спрашивал об этом по дороге в Юньмен. Отчего-то признание сего факта принесло облегчение. Наверное, потому, что Лань Чэн всегда понимал, что не любит правила клана. Нет, сам клан, Орден и Облачные глубины навсегда в его сердце, но вот воспитание, но правила — нет. Но облегчение сменилось тревогой, когда он пришёл к простой закономерности: если он делал только то, что всегда хотел, значит и поцелуй с Цзян Хуанем ему был необходим. В этом уже признаться было трудно. «Нет-нет-нет, я не обрезанный рукав.» Тогда почему он поцеловал мужчину и остался доволен? «Просто информация про У Хэаня вызвала во мне интерес. Да, мне просто стало интересно попробовать!» Неужели и правда можно пойти против своих убеждений просто потому, что стало интересно? Да даже если и так, по итогу же ему понравилось. «Просто Цзян Хуань хорошо целуется. А губы и у мужчин, и у женщин одинаковые.» Зато у женщин зачастую нет такой широкой спины, которую Лань Чэн с удовольствием гладил. Редко женские руки обладают такой силой, чтобы они смогли сжать его так же сильно. И уж точно не многие женщины могут похвастаться такой же твёрдой и крепкой грудью, к которой Лань Чэн вчера прижимался. Как не крути, а тело Цзян Хуаня, мужское тело, его возбуждало. Даже от простых воспоминаний защекотало в животе. Лань Чэн, чувствуя дрожь в ногах, сел на кровать. «Мне не нравятся мужчины! Всё дело в… в…» В Сичэне? Ему нравятся не все мужчины, а именно будущий глава Ордена Юньмэн Цзян? Похоже на правду. «Не похоже!» Ваньинь со злости швырнул подушку куда-то вперёд, но та попала в зеркало. Не выдержав силы удара заклинателя, оно покачнулось, упало и разбилось. — Молодой господин! — воскликнул Лань Учжи. — Что стряслось?! Лань Ваньинь со смесью ужаса и удивления уставился на Лань Учжи. Тот переводил взгляд с него на зеркало и обратно. — Ты откуда тут? — Да я уже несколько минут за дверью стоял. Хотел зайти, но услышал, как вы ходите по комнате, ещё и нервно так, поэтому решил пока не беспокоить. А потом, — он указал на осколки. — Это. Лань Ваньинь устало опустил голову, но скоро послал Лань Учжи, который подошёл к подушке, недоверчивый взгляд. — А зачем вообще пришёл? Лань Учжи осторожно поднял подушку, отряхивая от возможных осколков. — Переживал за вас после вчерашнего. Лань Чэна будто молнией ударило. — Вчерашнего? Мы сталкивались? Лань Учжи подошёл к кровати и сел рядом. — Вы ничего не помните? Значит, это и правда семейное. — О чём ты? — Да мне отец рассказывал, что главная семья в нашем клане очень странно реагирует на алкоголь, а после с памятью какие-то проблемы. Отец Лань Учжи, хоть и не самый близкий, но всё-таки родственник главной семьи, и с Лань Фэнмянем они в хороших отношениях, поэтому к его словам стоило прислушаться. — Это многое объясняет… — Надо же, всё-таки пили? Лань Чэн пристыженно отвёл взгляд, а Лань Учжи утешительно потрепал его по плечу. — Так что? Совсем-совсем ничего не помните? — Помню, но не всё. К примеру, как вернулся в Пристань Лотоса. — Вы пришли вместе с Цзян Сичэнем. Тогда было почти девять и мы случайно встретились. — А что ты делал в такое время вне комнаты? — Захотел поесть, попросил в кухне чего-нибудь вкусного. — Ел перед сном? Это же нарушение правил. — Ну, знаете, молодой господин, не вам меня судить. — … Лань Чэн не мог ответить, поэтому молча слушал дальше. — Вы оба мокрые крались по коридору, а именно на вас ещё и одежда была не пойми как надета, поэтому я забеспокоился. Цзян Сичэнь ничего не объяснил, сославшись на то, что это займёт много времени, поэтому допытывать я не стал. Мы вместе донесли вас почти бессознательного до комнаты, чудом никого не встретив. Я переодел вас ко сну и ушёл. — Небеса… Лань Ваньинь снова почувствовал головную боль. Издав мученический стон, он облокотился об колени, сжимая волосы. — Какой позор. — Да ладно, со всеми бывает. У Хэань говорит, что молодость на то и дана, чтобы делать то, за что потом будет стыдно. Уголок губ Лань Чэна дёрнулся в улыбке. — К тому же, — продолжил Лань Учжи. — Лично я и так знал, что рано или поздно вы сорвётесь. Наверное, дух свободы Пристани Лотоса повлиял. — Это было так очевидно? — Ага. Вас в принципе легко прочитать. Вы прям прозрачный. Лань Учжи как следует посмеялся, довольный своей шуткой. Лань Ваньинь же выдавил саркастичное: «Ха-ха». — Ладно. — Лань Ваньинь встал и расплавил плечи. — Я приведу себя в порядок, а ты пока выйди. — Слушаюсь! — воодушевлённо сказал Лань Учжи, обрадовавшись тому, что молодой господин немного пришёл в себя. Уже через четверть часа перед Лань Учжи предстал чистый и опрятный Лань Чэн, образец истинного наследника Великого Ордена. Они вместе пошли, но куда Лань Учжи не знал. — Молодой господин, а куда мы идём? — Я в библиотеку, подготовиться перед занятиями, ты — не знаю. — А, так сегодня ни занятий, ни тренировок. Цзян Цижень должен уехать на несколько дней, а У Хэань пока не в состоянии делать хоть что-то. — Лань Учжи приблизился к уху Лань Ваньиня. — Ну, после похождений. «Если бы ты знал…» — Значит, сегодня выходной? — Если У Хэань не отойдёт, то и завтра тоже. — Значит, можно будет не выходить из комнаты… Лань Чэн говорил тихо, но Лань Учжи прекрасно услышал. — В смысле не выходить? Вы от кого-то прячетесь? — Зачем так громко?! Хочешь чтобы кто-нибудь… Лань Чэн наконец оторвался от Лань Учжи и посмотрел вперед, но тут же остановился, стоило ему увидеть Цзян Хуаня. — Услышал… На самом деле Ваньинь обрадовался, увидев Сичэня целым и невредимым. Правда ворот у него был какой-то высокий, обычно он такое не носил. — Доброе утро, — сказал он им, стараясь выглядеть естественно. — Доброе утро, молодой господин Цзян. — Доброе утро, — коротко ответил Лань Чэн, борясь с желанием убежать прямо сейчас. Лань Учже глядел на этих двух, что стояли, не произнося больше ни слова. Их неловкость передалась и ему. — Мне кажется, вам нужно поговорить. А у меня дела важные, так что с вашего позволения я уйду. — Лань Учжи, ты не… — Не будем вас задерживать, — мило улыбаясь, сказал Цзян Сичэнь. Лань Учжи чуть ли не убежал. «Предатель! Ты следующий в очереди на поломку ног!» — Может, пройдём к тебе? То есть, к вам… Почему предложение пройти к нему прозвучало так необычно? И это исправление… — Конечно. Оказавшись в комнате, Цзян Хуань замер у порога. Лань Чэн же стоял к нему боком, лишь изредка посматривая. — Молодой господин Лань, мне позволено говорить с вами неформально? — Да, Цзян Хуань. Лань Ваньинь надеялся, что Цзян Сичэнь не заметил, каких трудов ему стоило произнести его первое имя. Он и сам не ожидал, что ощутит такое облегчение после сказанного. Сичэнь же не смог сдержать улыбки. — Значит, ты помнишь вчерашнее? — Не всё. — Да? А что конкретно. — Не беспокойтесь… То есть, не беспокойся. То, что нужно, я запомнил. «Даже слишком хорошо.» Цзян Хуань переминался с ноги на ногу от волнения. — И… Что ты думаешь об этом? Лань Чэн, стараясь выглядеть как можно более бесстрастно, сказал: — Что тут думать? Я был нетрезв, ты и сам это, наверное, понял, и позволил себе лишнего. — Лишнего? — неуверенно переспросил Цзян Хуань. — Видимо, твой рассказ про У Хэаня пробудил во мне интерес, вот я и решил попробовать. Лань Чэн, который до этого смотрел куда угодно, но не на Цзян Хуаня, всё-таки перевёл взгляд на него. Лучше бы он этого не делал. Цзян Хуань выглядел так, будто ему влепили пощёчину. Словно подаренные им цветы, как и его чувства, растоптали у него на глазах. Лань Чэн растоптал. — То есть, ты поцеловал меня из интереса? И всё? Лань Ваньинь приоткрыл губы, но не смог выдавить из себя ни звука, поэтому только кивнул. — Ты даже словом мне ответить не желаешь? Слова Цзян Хуаня сочились обидой. Лань Чэн хотел биться головой об стену. — Хорошо, я понял. Надеюсь, я утолил твой интерес с полна, — выпалил Сичэнь и стремительно покинул комнату. У Ваньиня подкосились ноги. Он опустился на колени, пытаясь выровнять дыхание. После ухода Цзян Хуаня он должен был сбросить груз с плеч, но почему тогда ему стало тяжелее в десятки раз? «Чёрт, лишь бы не заплакать… Мне не из-за чего плакать…» Вдруг в комнате снова возник Цзян Хуань. — Нет, я не могу всё так оставить. Я… Лань Чэн? Что с тобой?! Он с опаской подошёл к нему, помог встать и проводил до кровати. У Лань Чэна рука не поднялась оттолкнуть его. — Я в порядке, просто голова закружилась. Чувствовалось, что Цзян Сичэнь не поверил ему. — Ты зачем вернулся? — Мы должны поговорить. — Мне казалось, мы всё обсудили меньше минуты назад. — Тебе показалось. Цзян Хуань сделал глубокий вдох и выдох, дабы собраться с мыслями. — Сперва я должен признать свою вину: мне не следовало давать волю эмоциям и уходить. Всё-таки, с тобой нужно говорить по другому. — Это как же? — Лань Чэн, ты стеснительный, замкнутый, задаёшь себе чересчур завышенные стандарты и кровь из носу пытаешься им соответствовать. Я должен был понимать, что ты не сможешь так просто принять то, что случилось. — Всё я принял, — раздражённо бросил Ваньинь. — И объяснил, что об этом думаю. — Ты сам-то в это веришь? — Верю. — Ваньинь, — с нежностью позвал его Цзян Хуань. — Пожалуйста, посмотри на меня. Лань Чэн не смог противиться ему. Он встретился, с ласковой улыбкой и тёплым взглядом. — Я помню, как ты смотрел на меня. Я помню, как ты касался меня, как целовал. И даже если поначалу это и правда было из-за желания попробовать что-то новое, то в конце ты определённо что-то почувствовал. Лань Чэн ощутил, как жар подступает к щекам. — Неправда. Правда. — Да? А это ты как объяснишь? Сичэнь опустил ворот, оголяя шею, покрытую засосами и укусами. Не осталось даже маленького участка нетронутой кожи. — Э-это я?.. — Ты. И как ты это оправдаешь? Вошёл во вкус? Лань Ваньинь вскочил. — Да, так и было! Цзян Сичэнь встал следом за ним. — Ваньинь, я понимаю, тебе тяжело признать факт влечения к мужчине… — Да не нравятся мне мужчины! — Я тоже так думал, ровно до вчерашнего дня. Сичэнь осторожно взял его за руки. — Ваньинь, я давно заметил, что порой не могу оторвать от тебя взгляд. Мне нравятся наши беседы, нравится твой голос, то, как ты играешь на сяо. Я мог бы вечность смотреть на то, как ты отводишь взгляд, когда смущаешься, как хмуришься, как закатываешь глаза. Мне нравишься весь ты. Я был уверен, что это из-за того, что мы друзья, но друзей не хотят целовать, не хотят трогать, не… — Хватит! Лань Чэн вырвал руку и закрыл рот Цзян Хуаню. Весь красный, он слышал стук собственного сердца в ушах. Этот стук участился, когда чужие губы прижались к его ладони. Нежно придерживая запястье, порозовевший Сичэнь убрал его руку с лица. — Ты мне нравишься. Я мог бы сказать, что даже люблю тебя, но это слишком громкие слова на данный момент, да? — Цзян Хуань… Лань Чэн не знал, что сказать. Он и не хотел, силы иссякли. И Цзян Хуань это заметил. Поглаживая большими пальцами его ладони, он успокаивающе заговорил. — Я не хотел давить на тебя, просто для меня это очень важно. Ты не обязан что-либо отвечать сейчас. Отдохни, обдумай всё, только… Цзян Хуань выглядел так, будто готов заплакать. Этот разговор оказался эмоционально тяжёлым не только для Лань Чэна, и тот отчаянно хотел его утешить. — Только не отвергай меня в самом начале? — медленно дыша, попросил он. — Потом, но не сейчас. Пожалуйста, это всё, что я прошу. Лань Чэн кивнул, но вовремя спохватился. — Я подумаю. Обещаю. — Спасибо, — прошептал Сичэнь и наконец отпустил его руки. Лань Чэн не смотрел ему вслед, когда он уходил. Услышав хлопок двери, он сел на кровать. В голове крутился один вопрос: «Что ты со мной сделал?»