План Б

— Кто-то объяснит мне, почему я узнаю обо всем этом последний? — с неприкрытой обидой в голосе возмутился Хосок и с силой перекинул белое полотенце за плечо. Бармен и по совместительству владелец клуба, в котором любили собираться альфы, негодовал. Спустя аж два месяца он узнал новость столетия о том, что его друг нашел истинную. Но это мелочи. Только один Хосок, оказывается, не принимал активного, да черт, даже пассивного участия в Плане Б, как его назвал Юнги. План по завоеванию неприступной омеги. — Не кипятись, Хос, — хирург хоть как-то попытался уменьшить обиду друга, заступаясь за младшего альфу. — Она меня бросила, — лежавший до этого на барной стойке лицом Чонгук вдруг поднял голову, затуманенным алкоголем взглядом пытаясь разглядеть лицо бармена. — Я ее упустил… И, резко потеряв силы трепыхаться, снова плюхнулся щекой на гладкую поверхность стойки. — Этому больше не наливай, — Юнги понимающе похлопал Чона по плечу и извиняющимся взглядом посмотрел на Хосока, который укоризненно хмыкнул, все еще не убрав вселенскую обиду с лица. Но, еще раз окинув взглядом горемычного влюбленного и что-то решив для себя, он шумно выдохнул и спрятал бутылку виски от греха подальше, снова принимаясь натирать бокалы. — Я еще ни разу его таким не видел. Все так серьезно? Что ему мешает вернуть свою омегу обратно? — Хосок многозначительно посмотрел на Юнги, давая понять, что пора вываливать подробности любви всей чонгуковой жизни. И когда Юнги во всех ему известных деталях обрисовал бармену ситуацию, Чонгук проснулся от кратковременного алкогольного забвения. — Что я сделал не так? — промычал альфа, закрыв ладонями лицо. — Напился, Гуки, как школьник, — громко плюхнув стакан с водой перед Чоном, Хосок все же сочувствующе посмотрел на него. Но зря они не вписали его в соучастники великого плана по соблазнению, у Хосока же идей навалом, а не всякие там банальные кражи сумочек. Вот, к примеру, подбросить на работу на воздушном шаре — тема же! Только поздно уже пользоваться его идеями: план и так провалился. И сейчас Хосок, пиная ущемленное самолюбие в дальний угол еще не заполненного людьми бара, решил взяться за дело с умом. Он цокнул неодобрительно, наблюдая, как Гук жадно хлебал воду, и продолжил мудрую мысль: — То, что она так сбежала, значит лишь одно: она дает тебе выбор. Чонгук перестал глотать, Юнги тоже затаил дыхание. Хосок с умным видом выгнул бровь. — Какой? — нетерпеливо выдал Чон. — Или ты продолжаешь напиваться и размазывать слюни по моей итальянской стойке, которая стоила мне целое состояние… — Или? — не выдержал театральной паузы всегда спокойный Юнги. — Или трезвеешь и едешь за ней. Все трое переглянулись: и правда, почему они раньше не ввели Хосока в курс дела? Спустя пару минут Чонгук яростно убеждал друзей, что виски почти выветрилось из его сознания, но Юнги все равно не рискнул отправить альфу одного в такси. Мало ли, что могло случиться: Гук же из тех, кто запросто подсунет пару сотен вон водителю и сменит направление поездки кардинально — решит махнуть, например, в Пусан. Да-да, все уже в их компании знали, откуда родом омега Чонгука, какой кофейный напиток предпочитает и что у нее безумно милая улыбка. Но ведь далеко не факт, что девушка сбежала по указанному в личном деле адресу! Юнги почти не придерживал слегка пошатывающегося друга, но проводил его до кухни, в которой сам себе налил воды, достав бутылку из холодильника. Чонгук же задумчиво присел за кухонный стол. Голова гудела то ли от крепкого спиртного, то ли от безудержного желания вернуть свою омегу обратно. — Перед тем как ты поедешь к ней, тебе нужно решить три проблемы, — Юнги быстро раскусил намерения альфы, который тут же перевел на него озадаченный взгляд. — Что еще за проблемы? — Во-первых, ты не знаешь, где она, куда собираешься податься? — Юнги снова отпил несколько глотков под чутким наблюдением Чонгука. — Но эту проблему мы решим быстро, не зря же девушка Тэхена старший лейтенант в полиции. Чонгук понимающе кивнул, мысленно загибая палец. Хен дело говорит. — Во-вторых, тебе нужно протрезветь, прежде чем садиться за руль, — многозначительно выгнув бровь и сощурив и так малюсенькие глаза, строго выдал хирург. Чонгук снова кивнул — и тут он безусловно прав. — Что там в-третьих? — нетерпеливо спросил альфа, выдержав изучающий, совсем не одобрительный взгляд Юнги. — Для начала прими контрастный душ и обязательно побрейся, потому что выглядишь ты, мягко говоря, хреново. — Ну спасибо, хен, — слабо возмутился Чонгук, уверенный в своей неотразимости, но все же встал и подошел к висящему в коридоре зеркалу. Альфе хватило трех секунд и для оценки своего отражения, и чтобы понять — Мин Юнги к преувеличениям склонен не был.

***

Гладко выбритый, проспавшийся и посвежевший, Чонгук уже три часа как выжимал из своего серебристого порше почти двести лошадок — гнал навстречу судьбе. Или, правильнее сказать, с судьбой. Ким Госу, как и предвидел Юнги, решила запутать следы. В родной Пусан она не вернулась: залегла на дно в небольшом городке на самом юге страны. Девушку Тэхена долго уговаривать не пришлось: в душе она была романтиком, поэтому через час после того, как получила смской номер телефона Госу, скинула Чонгуку мигающую геометку, по которой он в точности до миллиметра знал местонахождение своей омеги. Чонгук не думал, что скажет ей при встрече. Он был уверен — нужные слова появятся сами. А еще он не хотел ничего анализировать: написанное в письме казалось весьма правдоподобным, но недостаточно убедительным. К Госу все так же тянуло. Безмерно, до осязаемо ноющего чувства где-то в районе груди. Будто там недостает чего-то важного. Родного. Любимого. Чонгук не боялся. Он всего лишь хотел до безобразия нежно обнять свою омегу. Прижаться к ней со спины, зарыться носом в мягкие волосы и затеряться в этом волнительном танце чувств и ощущений. И зачем только драгоценное время терял, тратя его на алкоголь, пьяный бред и неаккуратно завязанный галстук от утреннего похмелья. Но с этого дня все будет иначе! Чонгук предчувствовал. Алкоголь только по радостным событиям. Счастливый смех и воркование. А по утрам никакой головной боли — одни только сладкие поцелуи в перерывах между неспешными сборами на работу. На которую, кстати, ездить они с Госу будут вместе. Чонгук, может, и не сильный стратег, но жизнь с истинной омегой он в своей голове очень даже неплохо спланировал. Осталось посвятить в планы саму девушку, чем, собственно, он и собирался заняться, паркуясь у какого-то дома в спальном районе и оборачиваясь по сторонам. Красная метка на карте его телефона маячила где-то поблизости от того места, где стоял альфа, и сердце его забилось чаще, когда порыв несильного ветра взъерошил стильно уложенные волосы. Он даже прикрыл глаза, шумно вдохнув полные легкие воздуха. Метки на карте больше не требовалось — яркий, до безумия приятный запах хорошо знакомой лаванды был лучшим джипиэс навигатором. Чонгук не верил, что все так просто: вот он стоит на тротуаре незнакомой улицы, в незнакомом городе, а вон там, в каких-то нескольких метрах от него, Ким Госу. В белых кедах, спортивном костюме, в ушах у нее капельки наушников, — омега, кажется, спешила по каким-то лишь ей известным делам, но внезапно встрепенулась: чуть вздернула подбородок и, мазнув встревоженным взглядом по улице, тут же застыла, узнав знакомую фигуру. Чонгук улыбнулся. У него внутри будто сакура зацвела — таким счастливым он себя почувствовал. А это всего лишь взгляд, красноречиво говорящий о том, что Госу… Нет, на таком расстоянии он не мог разобрать, что плескалось во взгляде удивленной девушки. Но один лишь факт, что это Госу, что она настоящая, а не приходящая в его сны пленительно-обманным маревом, будоражил Чонгука. Он не мог перестать улыбаться даже тогда, когда его омега резко выдернула наушники и что-то сказала. Она, кажется, даже кричала, но Гук в тот момент не мог разобрать ни слова — все в нем ликовало, фейерверками взрывалось. Альфа отмер от кратковременного забвения лишь тогда, когда его истинная с силой впечаталась в него, сбивая с ног, а в следующую секунду рядом что-то приземлилось, ошметками пластика развалившись на куски. Ровно на три секунды улица погрузилась в гробовую тишину, но ее не мог не нарушить сокрушительный, не совсем разборчивый то ли гнусавый речитатив, то ли ряд матерных слов на диалекте, но этот недорэп все отчетливее доносился откуда-то с верхних этажей. — …она, блин, стоила мне всю зарплату! Ты нормальная вообще! — перегнувшись через балконные перила, растрепанный мужчина горестно-оценивающим взглядом оплакивал свою уже бывшую вещицу. Но его скромная поминальная служба продлилась недолго, потому что на балконе появилась и женщина: разъяренная, но довольная собой. — Я тебе тысячу раз говорила, что выброшу эту чертову приставку, если ты не перестанешь все время в нее таращиться! А я человек слова, ты знаешь. — Она тоже перегнулась через перила, чтобы полюбоваться результатами своих трудов. — Купишь еще одну — я с тобой разведусь. Ты меня понял? Мужик жалостливо поджал губы и скрылся с балкона, то ли ничего не ответив, то ли ответив так тихо, что с улицы услышать не удалось. — У меня нет приставки, можешь смело выходить за меня! — первым в себя пришел Чонгук, и те самые нужные слова, о которых он решил не задумываться, пока не увидит свою истинную, тут же слетели с языка. Он привстал на локтях. Улыбка преобразила удивленно-растерянное выражение лица, вернув на место прежний мечтательно-счастливый вид. Его омега рядом. На нем, в буквальном смысле. Если это не счастье, то что тогда? Госу же сначала перевела все еще горящий искорками испуга взгляд сначала на лицо довольного альфы, а потом на свои кулаки, в которых она сжимала чонгукову футболку на груди. — Я не против, — она облегченно расслабила руки и отодвинулась от Гука. — Выйти за меня? — улыбка засияла ярче. — Приставки. — Госу первая встала на ноги и протянула руку. Та хоть десять приставок, двадцать котов и теннисный стол в гостиной — разве это так важно, если есть возможность жить с любимым человеком рядом? Некоторые люди просто не понимают своего счастья… — А как же свадьба? — Чонгук не упустил возможности коснуться своей омеги. Встал, но ее руки не отпустил. Наоборот — переплел пальцы в замок. — Чонгук… — Я очень скучал по тебе, Госу. Он пристально смотрел ей в глаза, плавно переводя взгляд на губы. — Скажи, ты по мне скучала? Омега прикусила нижнюю губу, не решаясь признаться. — Это ничего не значит. — Для меня это значит все! — Чонгук поймал ее вторую руку, проделав с ней тот же маневр — теперь Госу была в его плену. — Но… неужели ты не понимаешь? — она с нескрываемой печалью смотрела на него, будто пыталась вымолить поддержку. Поощрение своим убеждениям и страхам. Будто ожидала чего-то от Чонгука, а он все никак не реагировал. Вернее, реагировал не так, совсем по-другому — сметал, разбивал ее сомнения своей непоколебимой верой. Ни одна мышца на его красивом, излучающим уверенность лице не давала омеге шанса усомниться в его намерениях. — Как раз таки я все понял. Просто скажи: скучала или нет. Госу не выдержала и опустила взгляд. — Скучала. Очень. — Тогда я еще раз повторю, что люблю тебя. Ты мне не просто нравишься, Госу. Я жить без тебя не могу, понимаешь? Он со всей нерастраченной нежностью аккуратно взял ее лицо в ладони и чуть приподнял. — Галстук утром не завязывается, кофе невкусный, улыбаться не хочется. Ты мне каждую ночь снишься, а мне потом просыпаться не хочется, потому что я знаю, тебя рядом нет. На работу тоже ходить не хочется. Жить без тебя не… — Хватит! Я поняла! Поняла тебя! Мне тоже… тоже хочется… с тобой… тебя. Я… — Госу не могла договорить толком ни одной фразы, мысли путались в голове. Аргументы таяли под напором желанной ласки. — Ты возвращаешься со мной. Ко мне, — со всей твердостью и уверенностью в голосе припечатал альфа. — Но… — новая вспышка волнения сверкнула во взгляде омеги. — Какие еще у тебя есть «но», Госу, — Чонгук нежно погладил ее щеки большими пальцами и терпеливо дожидался очередной порции причин, по которым они не могут быть вместе, но на которые у него всегда найдется веский и неоспоримый довод обратного. И ведь до сегодняшнего дня у Госу этих причин было много. Начиная с проклятия, висевшего над ее головой столько лет, заканчивая разъедающими ее изнутри чувствами вины и страха. Она все это время думала лишь об одном — чтобы ее истинный альфа был в порядке. До сегодняшнего дня у нее были сомнения. Потому что в их случае многое решала природа, одарившая их таким щедрым подарком — истинностью. Госу не хотела признавать, но она влюбилась далеко не в запах своего альфы, а в него самого — совершенно безумного романтика, озорного, искреннего, честного Чон Чонгука. Красивого и невыносимо нежного… Разве может кто-то устоять перед таким мужчиной? Госу вот не смогла. Он ее не соблазнил. Он ее покорил. И в эту секунду больше не было ничего, что могло бы заставить ее не поцеловать эти притягательно вкусные губы в нескольких сантиметрах от нее. Искушение в чистом виде! Госу улыбнулась, впервые за долгое время позволяя себе открыто признаться в своих желаниях. Позволяя себе любить. И даже немножко поиграть на стальных нервах Чонгука. Ведь он-то все еще пристально смотрит, ожидая ее очередных «но», которых и не осталось вовсе. — Очень важное «но», знаешь ли. — Ну-ка, просвети, — Чонгук, конечно, не повелся на эту игру, приблизившись к ее губам еще ближе и изнывая от безудержного желания их поцеловать. — У тебя нет приставки… — смеясь, прошептала омега и подарила альфе нежный поцелуй. И это было ее безусловное «да» на все его оставшиеся предложения…