Солнце в зеркалах

              Когда на лицо упало что-то легкое и мягкое, Юнги удивленно открыл глаза. Чонгук тут же с тихим смехом снял с его щеки поникший цветок, похожий на розоватую звездочку. — Ненавижу конец цветения, — пробормотал Юнги, зевая в ладонь. Над их постелью перегнулась аркой изящная деревянная сетка, сплошь оплетенная вьюном. Ночью, в теплом свете бра со свечей, это укрытие выглядело просто волшебно, и ему нравилось любоваться Чонгуком, увлеченно рассказывающим свои очередные идеи на фоне этих зарослей, как будто в саду, на природе, но всё же в собственной постели. Однако, как ни печально, у всего есть и неприятная сторона. — Ничего, давно надо вставать, — улыбнулся Чонгук, садясь и потягиваясь. — Я уже собирался тебя будить, так что цветок меня лишь немного опередил. Думаю, мне пора собираться. Уверен, что не хочешь со мной? — В очередной раз выслушивать упреки за то, что я, видите ли, мешаю тебе завести нормальную жену и детишек? — Юнги фыркнул, переворачиваясь на бок и добавляя в голос капельку едкого сарказма: — Ах, прости, любимый, я не в том настроении сегодня. — Как хочешь. Но пламенный привет от тебя я своим родителям всё же передам. — Чонгук со смехом поцеловал его горячую шею и поднялся, неспешно выпутываясь из ночного одеяния. — Пока ты спал, девочки принесли с утреннего базара любопытную новость. — Ммм? — Юнги даже оглянулся через плечо. Где-то за зеленой цветущей стеной слышался плеск, Чонгук умывался. — Лекарь проболтался, что вчера вечером осматривал господина Унчжона из Пышного Города. Говорит, он совсем плох. — Наконец эта тварь копыта отбросит, — усмехнулся Юнги, всё же садясь, спуская босые пятки на мягкий коврик у кровати и оглядывая пол в поисках своих черных шелковых тапочек. В одном из них, как обычно, устроился отдохнуть красно-желтый распушившийся птенец. Юнги вздохнул, доставая из-под кровати новую пару. — Может, без его влияния город вздохнет свободнее? Некому будет так сильно поддерживать угнетающий народ храм. — Главное в этой новости другое. Унчжон заявил, что всё же рискнет опробовать эту… модную процедуру. — Правда, что ли? Ох… От богатеев так просто не избавишься. Неужели их боги не против всего этого? Фанатики только и кричат о том, что нужно верно следовать заветам Вечной Богини, принимать ее дар жизни и дар смерти, смиренно ждать своего перерождения. А что в итоге? Только и пытаются увильнуть. — Боюсь, если ему станет лучше, он основательнее возьмется за нас. — Возьмется, — мрачно согласился Юнги, неспешно подходя к широкому шкафу. Распахнув дверцы, он задумчиво осмотрел ряды вывешенных на жердочках нарядов, выбирая. Для знатного господина гардероб его был довольно однотипным и однотонным. Просто одинаковые традиционные костюмы от белого до черного с десятком оттенков серого. Казалось бы, однообразие, но для Юнги была огромная разница между идущими по краям серебристыми узорами вышивки, формой завязок и длиной пояса. — Он лишь из-за дурного самочувствия не обратил внимания на наши попытки организовать школу для рабов. Едва станет лучше — вгрызется зубами. — Будет поздно. — Чонгук как будто не глядя цапнул из шкафа первое, до чего дотянулся, и принялся переодеваться. Юнги задумчиво следил, разглядывая хорошо знакомую широкую спину. — Пока он закончит с процедурой, школа уже начнет принимать учеников, ведь всё почти готово. Правитель не пойдет на попятную даже из-за Унчжона. — Надеюсь, — кивнул Юнги, снимая с жерди почти черный наряд с едва заметным тесненным орнаментом. — Обсуди это со своими родителями. Если всё же начнутся проблемы, хотелось бы, чтобы одна из самых влиятельных семей Пустынного Города была на нашей стороне. — Обязательно обсужу. Но, пожалуйста, будь готов к тому, что они могут нас и не поддержать. — Знаешь, Чонгук... Я готов к этому уже пять с лишним лет.

✧✦✧

День повернулся не так, как он ожидал. Вся кожа будто горела от палящего солнца. Темная одежда, такая удобная для привычного родного города, притягивала пустынное пекло и обжигала, казалось, что весь жар старался впитаться в одно единственное живое тело. Немного придя в себя и совладав с головокружением, Намджун огляделся по сторонам, продолжая лежать на земле. Лазурно-голубое небо над головой, холмы песка вокруг, а поблизости только редкие корявые и совершенно сухие кусты да смутно знакомый парнишка. — Эй, — всхрипнул Намджун, с трудом садясь. Голова отозвалась пульсирующей тупой болью, но он переборол себя. — Что здесь происходит? Парнишка поднял взгляд. Он сидел в нескольких шагах, повернувшись спиной и сгорбившись, ковырялся в мешковатой сумке и доедал хлеб с копченым мясом. Тяжелый плотный плащ скрывал фигуру, превращая человека в мрачную тень. И только пряди красных волос покачивались от слабого ветра, как язычки пламени. Из-под красных волн зыркнули внимательные раскосые глаза. Как зверь, готовый защищать свое. И всё бы ничего, но сумка, в которой, перебирая содержимое, копошилась его рука, вообще-то принадлежала Намджуну. — Какого черта ты делаешь? — повысил он голос, начиная злиться. — И почему мы здесь? — Стража тебя вышвырнула из Каменного Города в Пустынный, — спокойно отозвался парнишка, отправляя в рот последний кусочек хлеба. Его, Намджуна, хлеба, который достался таким трудом. Пришлось заставлять себя подняться на ноги, чтобы остановить нахала. — За драку с нашим постояльцем. Сразу вспомнилась небольшая потасовка в мотеле Каменного Города. Мелкая. Кто бы мог подумать, что дело закончится пустыней и шишкой на голове. Впрочем, это всё было очень просто объяснить — оппонент, как оказалось, был из касты высшей знати. И всё это ужасно злило, заставляя чуть не рычать от досады. Так сглупить в важный момент, когда был уже близко к цели! Хоть проклинай себя… Парнишка без возражений позволил мужчине забрать сумку. Намджун нахмурился и заглянул внутрь. Почти все вещи были на месте. На первый взгляд. — Так, всё мое мясо ты уже съел, да? — Ага, не вижу смысла отказывать себе. Мне пришлось пропустить обед из-за того, что хозяйка велела проследить, чтоб городская стража выперла тебя за границу города. — И воду мою допил. — Намджун откупорил и перевернул флягу, та оказалась совершенно пустой. Ни капли. — В пустыне жарко, — пожал плечами парнишка, с прищуром глядя куда-то вдаль. Глаза, похожие на изящные чернильные черточки, что-то высматривали. — И золото всё выгреб. — Это стражники. Верилось легко, они бы не упустили шанс обчистить нарушителя, ведь никто не докажет, что вообще когда-то было это золото. Пусть золота там оставалось монеты три, но ведь была еще горсть серебряных. Для него — настоящее богатство. Намджун тяжко вздохнул, уже пытаясь прикинуть, где можно заработать еще немного себе на пропитание. Но неожиданно руку пронзила острая боль, будто тонким лезвием полоснули по пальцу. Отдернув руку, мужчина недоуменно посмотрел на свою ладонь, по ней медленно текла крупная капля крови. — Что за? — пробормотал он, осторожно оттягивая ткань внутреннего кармана. Там, слабо поблескивая в свете белого солнца, лежали тонкие осколки зеркала. — Твою… Святая Вечная Богиня… Парень, я убью тебя. Ты разбил мой ключ?! — Это тоже стражники, — бросил парнишка через плечо. За это время он успел незаметно подняться, поправить одежду, подобрать длинный плащ и отойти довольно далеко, видимо, собираясь линять. — Хотя мы-то оба понимаем, что ключ твой был краденным, так что я не слишком сочувствую. — Мелкий гаденыш, — прошипел Намджун, прищуриваясь. — Не твое дело, откуда ключ! А ну, стой! Парнишка в испуге отскочил еще дальше. В его руке блеснуло небольшое зеркальце-ключ. Не раздумывая, Намджун сорвался с места — нельзя было упустить такой шанс, раз уж он лишился собственного ключа, ведь оставаться в пустыне было никак нельзя. Парнишка торопливо повел рукой, отправляя лучик-отражение вокруг. Как раз между людьми, на примерно равном расстоянии от обоих, появилась дверь. Высокое прямоугольное зеркало в массивной деревянной раме. Два человека замерли, смотря на волшебный проход между городами-братьями, переглянулись и, тихо выругавшись, побежали к нему наперегонки. Намджун был уже совсем близко, когда запнулся и запутался в сумке на длинной лямке, руки обожгло кипучим песком, грудь — страхом опоздать. Поднявшись, он успел увидеть только хвост плаща, мелькнувший в зеркале. Мужчина был уже на волосок от спасения, но парнишка захлопнул крышку зеркальца-ключа — дверь моментально исчезла. Осталось только жаркое небо над головой, холмы колючего песка под ногами и иссохшие кусты вокруг. Упав на колени, Намджун зарычал от злости, не представляя, что будет делать дальше. У него были такие важные и срочные планы, а он умудрился застрять в пустыне из-за собственной неосмотрительности. Ну кто его просил лезть в спор с тем господином?

✧✦✧

Когда Чимин вернулся из пустыни, хозяйка мотеля, как раз стоявшая во дворе, едва глянула на него, тут же вернувшись к разговору с единственным посетителем. Из-за отсутствия постояльцев работы для служки в то утро было мало, никакой суеты, никакой нервотрепки. Чимин неспешно подметал полы в коридорах, скорее прохаживаясь туда-обратно, чем работая. Но где-то внутри тревожно подрагивало чутье. Он даже не сразу понял, что именно не так, чего конкретно не хватает. Пройдясь по садику, по коридорам мотеля, по помещениям слуг, он окончательно убедился, что не хватает его главной головной боли последних нескольких дней. Новый раб, которого хозяйка притащила домой совсем недавно, пропал. Просто взял и исчез без следа. А ведь именно Чимину приказали следить за ним и ухаживать. И теперь он понимал, что провалился. Чимин уже успел привести раба в приемлемый вид: вымыть, вычесать и подобрать подходящую одежду. К слову, тот оказался хорош собой, так что мигом пропали все сомнения по поводу его покупки. Привел измотанного голодом парня в более-менее здоровое состояние. Понемногу даже заслужил его доверие — тот стал делиться мечтами о побеге, просить помощи в плане, звать с собой. И после всего Чимин его просто упустил. — Где Тэхён? — переспросила хозяйка, услышав робкое и странное признание от склонившегося в виноватом поклоне слуги. Он неотрывно разглядывал узоры на небольшом, но мягком и пока еще довольно новом коврике, лежащем на полу из темных камней в самом центре комнаты. — Ах, точно, всё в порядке. Его осматривает лекарь, это займет еще какое-то время. — Лекарь? — растерялся Чимин, поднимая взгляд. — Уже? — Сегодня вечером приедет господин Унчжон. Тебе придется хорошенько подготовить парня, мы не можем допустить неудачу, всё должно пройти идеально. В этот раз я смогла позволить себе выкупить лишь одного раба, Тэхён — единственное, что мы можем показать, так что он должен понравиться больше, чем очень. — Да, госпожа, — снова поклонился служка и поспешил выйти из ее рабочей комнаты, осторожно прикрыв за собой прятавшуюся в углублении толстой стены дощатую дверь на скрипучих железных петлях. Пройдясь по узкому неосвещенному коридору, он спустился по неровным каменным ступеням делающей полукруг лестницы на подвальный этаж и вернулся к своей привычной работе. На душе было тревожно. Чимин раз за разом грубо отказывал новому рабу в помощи, называя его мечты о побеге глупостью; не докладывал хозяйке, но и потакать не собирался. А в то утро, когда всё так неожиданно перевернулось, он вдруг задумался, забеспокоился. Разумеется, такова судьба любого, кто рожден в касте рабов, быть лишь орудием и вещью в руках господ. Но, как ни крути, у Тэхёна случай был особый, отпускать его на неминуемую смерть не хотелось. Осмотрев ждавшую его гору грязной посуды, парнишка зарычал от досады: — Чтоб тебя, придется что-то решать теперь. — Теперь он чувствовал, что обязан как-то вмешаться и помочь человеку, что ему доверился. Но как? — Ох и получу же я от хозяйки.

✧✦✧

Время неумолимо текло, гулко журча по сознанию. Улегшись у бархана в попытке спрятаться за ним от усиливающегося ветра, свернувшись клубочком, укрывшись с головой плотной курткой, Намджун лежал и с тоской прислушивался к звукам пустыни. Было слышно лишь шуршание ветра и собственные тяжелые мысли. Время от времени он стряхивал насыпавшийся песок и представлял, что будет, если его окончательно занесет во время бури — он превратится в еще один песчаный холм. Где-то неподалеку находился вход в Песчаный Город, Намджун это знал. Но искать его не было смысла. Никто не мог попасть в город снаружи, если его не ждали внутри. Пустынники прятались знатно, за несколько столетий ни одна живая душа не смогла проникнуть без приглашения в их подземный городок. И даже магические зеркала-ключи не могли открывать проходы внутри поселения, ведь им требовался солнечный свет, которого под землей просто не было. Поэтому оставалось только надеяться на благосклонность Вечной Богини. Вдруг та решит милостиво послать своему послушному сыну чудо, спасти от безвременной смерти в песках. Через какое-то время, когда от нестерпимой жары, уже начало тошнить, Намджун сел, осмотревшись. Из-за спины, с верхушки бархана, на него всё так же сыпались песчинки, шуршащие по ткани куртки. Голова гудела и кружилась. Намджун разглядывал растущий вдалеке кривой и чахлый саксаул, но никак не мог определиться, растет там одно деревце или всё же целые дебри. — Нет, — слабо мотнул головой мужчина, переводя взгляд, — точно помру здесь. В противоположной стороне ему привиделся ровно тот же самый криволапый саксаул, разрастающийся, тянущийся всё выше, к самому солнцу. Деревце будто хотело спрятать убивающее жизнь в человеке светило. Намджун улыбнулся такой заботе. Постепенно ломаные росчерки веток заполнили всё пространство вокруг, сплошь покрыв и пески, и небесный свод черными трещинами. Они разбухали, цеплялись друг за дружку, переплетались, понемногу уводя мир в непроглядную темноту. Чернота заволокла сознание. Намджун с досадой зажмурился, проморгался и снова глянул вдаль. Где-то там, где бархан сходил на нет, а его петляющий змеиный хребет рассыпался по глади песочного моря, рос одинокий засохший саксаул. — Богине не за что меня любить. Незачем спасать. Он натянул на голову сползающую куртку и еще раз проверил свою сумку. Вдруг во фляге осталось хотя бы капля воды, хоть немного. Самая малость. Но ничего. — Я никогда не был для нее прилежным сыном, — сам с собой рассуждал Намджун. — Я нарушал столько ее велений за свою жизнь, что впору и большее наказание наслать. Я даже предал ее деление народа. Систему, созданную для поддержания порядка и мира на землях империи, отринул родную касту, сбежал, подвел. Должно быть, за это Богиня и решила меня наказать. Неожиданно справа что-то блеснуло. Намджун, собиравшийся уже снова упасть на песок и умереть в покое, оглянулся. Среди медленно растворявшихся в реальности зарослей кривых веток виднелась черная тень. Высокий человек в черном балахоне, таком непривычном для пустыни, чьи жители всегда одевались в светлое. Тяжко вздохнув, Намджун отвернулся. С другой стороны на него надвигалась та же самая тень. Легкие ткани развевались от ветра, рукой в перчатке человек придерживал капюшон, под которым виднелся платок, скрывающий лицо. Этих черных фигур становилось всё больше, они шли на него, будто окружая, пока не слились в одну. В фигуру молодого человека, сидящего рядом с ним на коленях. Намджун не сразу различил слова и вопросы среди гудения в голове. — Нет, я не в Пустынный Город, — пробормотал он, принимая фляжку с водой, — мне нужно в Пышный. Мне туда. Я здесь случайно. Молодой человек в черном помог ему встать. Ноги едва держали, но от прохладной воды стало легче. Сполоснув лицо и шею, Намджун присмотрелся к незнакомцу, размышляя, настоящий ли тот или просто видение. — Ты в порядке? — спросил молодой человек, опуская платок на шею. Лицо не показалось знакомым, но, по крайней мере, это точно не был кто-то из недругов. — Сможешь перейти туда сам? Я помогу тебе добраться, если нужно, только не стоит задерживаться в пустыне. Где твой ключ? — Я… — Намджун глянул на свою руку с запекшийся кровью на ране. — Мой зеркальный ключ разбился, из-за этого я тут и застрял. — Вот оно что. — Молодой человек нахмурился и вдруг повел Намджуна в сторону. Недалеко впереди снова блеснуло. Это была высокая зеркальная дверь в простой раме, дожидавшаяся того, кто ее открыл. — Тогда я могу провести тебя в Солнечный Город, я направляюсь туда. Пройдешь со мной, отдохнешь там, а после уже отправишься дальше. Идет? — Но я... — Намджун не отпирался, хотя что-то в этой затее ему не нравилось. В голове пока еще не было порядка. — Мне же нужно в Пышный. — Ты не попадешь в него без ключа, — терпеливо объяснял молодой человек, под руку подводя Намджуна к самой двери. В зеркале отражалась одна из улочек Солнечного Города, что он видел пару раз и раньше. Тихая, безлюдная, но не слишком далекая от центра. — Первым делом нужно уйти из пустыни. Чудо, что я вообще тебя заметил. — Чудо… — согласно шепнул Намджун, неуверенно шагая вперед. Зеркальная гладь дрогнула, пропуская путников. Ее прохлада пронзила раскаленное на солнце тело, а после в лицо дунул слабый, но уже совсем не горячий ветерок Солнечного Города. Он приятно пах какими-то фруктами и едва ощутимо трепал волосы. Хотелось вдохнуть полной грудью и облегченно упасть прямо на чистую дорожку. Но незнакомец закрыл зеркальный проход, скинул капюшон, высвободив из-под темных тканей ярко-розовые волосы, и настойчиво повел мужчину вдоль оград. — Ну, еще раз здравствуй, можешь звать меня Чонгук. Я из касты низшей знати, родом из пустыни, но сейчас живу в Солнечном Городе. А теперь скажи, как долго ты был в пустыне? — Не знаю, — пожал плечами Намджун, разглядывавший теперь своего спасителя с любопытством. Казалось, что где-то он слышал это имя, но никак не получалось вспомнить наверняка. — Думаю, с утра… — И как же ты вообще туда попал, если направлялся в другое место? — Случайно. — Голос стал тише. О произошедшем говорить не хотелось. Даже при том, что незнакомец охотно ему помогал, нельзя было спешить с выводами, чтобы не напороться на еще большие проблемы. — Не без помощи посторонних, если честно. Чонгук искоса посмотрел на Намджуна, и тот поспешил отвлечься, сделать еще пару глотков из фляги. Чонгук задумчиво хмыкнул, но не стал расспрашивать подробностей загадочной истории. — Кажется, другого выхода у нас нет, — сказал он, с улыбкой пожав плечами, — всё же отведу тебя домой. Мой супруг не будет против. Только попрошу не рассказывать ему, если ты совершил преступление, за которое тебя пытались наказать, изгнав в пустыню. — Я всего лишь подрался с кем-то из богатеев. — Правда это или нет, но будем придерживаться именно такой версии в ближайшее время. — Это правда. — Если так, — сказал Чонгук, помотав головой, отказываясь забирать свою флягу, в которой еще оставалась вода, — то проблем возникнуть не должно. Идем.

✧✦✧

— Скоро вы там? — зашипела хозяйка, заглянув в крохотную комнатку, где сидели служка с новым рабом. — Поторопитесь, бестолочи, покупатель ждет. Парнишка молча кивнул, откладывая костяной гребень и придирчиво разглядывая прическу Тэхёна. В жарком свете лампады белые волосы, старательно вымытые после пыльного города, завораживающе отливали медным. Всё было идеально, но Чимин поправил еще пару прядей, одернул гладкие сочно-красные ткани и только после этого разрешил встать. — Не горбись, держи гордую осанку, — шепотом наставляла хозяйка, — не опускай голову, дай ему рассмотреть твое лицо. И не вздумай заговорить, пока тебя не попросят. Она пригрозила пальцем, украшенным золотым колечком, и распахнула дверь, проходя вперед. Тэхён еще раз оглянулся на Чимина. Тот выглядел всё таким же непреклонным. Его уверенность надтреснула, это было видно, но он всё еще твердо отказывался помогать в побеге, боясь наказания. — Умоляю простить за задержку, господин Унчжон. Но могу вас уверить, вы не пожалеете, что ждали его. Мужчина, сидевший на потертом диванчике, оторвал взгляд от картинки на стене. Он не вписывался в обстановку. Даже при том, что хозяйка мотеля еще недавно не была бедной и обставляла комнаты с пышностью, он всё равно смотрелся слишком богато. И слишком не вычурно. Простые на первый взгляд украшения из золота с сапфирами, шелковые одеяния, почти не тронутые орнаментами росписи, и всего один слуга, стоявший у стенки. Господин Унчжон вовсе не выглядел старым, седина едва коснулась его черных волос и узкой бородки, но при этом он казался изможденным и измученным, как после многих бессонных ночей. Сказывались болезни, о которых теперь шептались все города-братья. Глубоко посаженные черные глаза восторженно забегали по фигуре Тэхёна, изучая с заметным пристрастием. Дрогнули от улыбки сухие губы. Мужчина с шуршанием поднялся с дивана. — О, что за дивный цветок вы мне преподносите, — проговорил он неожиданно скрипуче, протягивая руку навстречу привлекшему телу. Тэхён перевел взгляд на золотые браслеты, обнимавшие показавшееся из-под рукава костлявое запястье. — До чего хорош. — Самый красивый юноша среди всех моих рабов, — раболепно пропела хозяйка, кивая и хлопая Тэхёна по спине, чтобы не смел отступать назад. — Выбрала для вас лучшего. — Молодой, красивый, высокий… похоже, сильный. — И совершенно здоровый, уверяю вас. Его только сегодня проверял лучший лекарь города. Женщина стянула с раба красную накидку, обнажив стройное тело. Господин Унчжон за подбородок покрутил лицо Тэхёна из стороны в сторону, довольно хмыкая, пощупал плечи, провел пальцами по торсу, оценивая мышцы, и медленно двинулся вокруг, разглядывая в подробностях. Но тут же замер, с удивлением подняв черные брови. Чимин, стоявший позади, виновато опустил голову, вжимаясь в стену, давая проход. — Какой сюрприз, — бросил мужчина, присматриваясь и к парнишке. Чимин даже зажмурился, когда чужая рука грубо коснулась его волос, открывая лицо. — Очень красивые губы. Надеюсь, эти двое продаются парой? — Нет-нет, господин, — кокетливо рассмеялась хозяйка, делая вид, что не злится на Чимина, — это просто мой служка, помогает готовить товар к смотринам. Он не продается. — Очень жаль. — Господин Унчжон, гордо выпрямив спину, чинно прошел через комнату и снова опустился на диван. Откинувшись на спинку, закинув на нее руку и вальяжно уложив ногу на ногу, он с прищуром осмотрел товар еще раз. Хозяйка мотеля набросила Тэхёну на плечи его накидку. — Я всё же попрошу вас продать мне и слугу. Женщина растерянно оглянулась на парнишку. Чимин выглядел перепуганным, не понимал происходящего, поэтому жался к стене и не издавал ни звука. — Для переселения душ он, конечно, слишком юн, — кивнул господин Унчжон, будто рассуждая с самим собой, — но до чего же чудно мы будем смотреться рядом, когда я получу тело этого раба. Признаться, обожаю молоденьких и неопытных. Ситуация сразу стала яснее, но от этого Чимин стал еще мрачнее. Под внимательными взглядами всех собравшихся мял пальцами ткань кофты и не решался поднять голову, дыша часто и сбивчиво. Хозяйка тихо, но уверенно повторила свой отказ. Работников в ее мотеле и без того осталось мало, каждого приходилось беречь и держать практически на цепи. Не спорящий лишний раз и трудолюбивый парнишка был почти что ее любимцем, отдавать которого не хотелось. Ведь сколько еще пользы он мог принести, и дальше горбатясь за свои жалкие гроши. — Вы не понимаете, — прикрывая глаза, почти сладко перебил господин Унчжон, — я дам вам вдвое больше обычной стоимости слуги. Вы получите денег, как за пятерых рабов. Разве не выгодная сделка? Хозяйка еще раз оглянулась. Похоже, теперь вместо прилежного работника своего мотеля она видела огромный мешок золота. И ее скорое согласие заставило парнишку окончательно поникнуть. — Вы совершенно правы, — ворковала хозяйка, старательно лебезя, — эти двое просто восхитительно дополняют друг друга. У вас прямо глаз-алмаз. Не будем разлучать милую парочку, уступлю и парнишку. А теперь, если вы не против, приступим, да? Мужчина довольно кивнул, расслабился, глубоко вдохнув, и протянул руку ладонью вниз. Воспользовавшись моментом, Тэхён глянул на Чимина, тот смотрел жалобно, будто прося о помощи. Тэхён лишь ухмыльнулся и расправил плечи, наслаждаясь мгновением чужого отчаяния. Хозяйка между тем принесла накрытый платком поднос. Убрав ткань, она взяла небольшую скляночку и, подойдя к посетителю, медленно провела слегка поблескивающим горлышком по его ладони, тут же заткнув пробкой. Мужчина открыл глаза, убирая руку, и стал внимательно следить. Хозяйка отставила скляночку обратно на поднос и подошла к Тэхёну. — Дай руку, — строго потребовала она, протирая влажной тряпкой острый нож. — Живее. Тэхён неохотно поднял ладонь, женщина тут же вцепилась в нее узловатыми пальцами. Одно резкое движение, один короткий укол самым кончиком лезвия, и на безымянном пальце стала набухать темно-красная капля. — И только? — нахмурился Тэхён, глядя на то, как хозяйка старательно давит на палец и готовится собрать кровь всё той же склянкой. — Не стану же я портить тело, которое вскоре перейдет к моему покупателю, — рассмеялась женщина. — После переселения душ все твои раны достанутся господину Унчжону. Так что никаких лишних порезов, нельзя доставлять покупателям неудобства. — Очень непривычное отношение к человеку из касты рабов. — Всё больше хочу, чтобы его тело мне подошло, — с широкой улыбкой неожиданно заявил мужчина. — Даже голос у этого сокровища приятный. А ты, — он метнул заинтересованный взгляд на Чимина. — Покажи-ка как ты стонешь. Хозяйка чуть не выронила свою склянку с текущей по стенке кровью, но при этом строго нахмурила брови, веля выполнять приказ. Чимин едва не задыхался от смущения и испуга, но из последних сил сдерживал дыхание, не шевелясь. — Ну же, не заставляй господина ждать, — требовательно зашипела женщина. Чимин только помотал головой, краснея еще больше. — Не упрямься. Слуг, которые не повинуются хозяевам, наказывают. — К чему смущать мальчика? — пожал плечами Тэхён. — Уверяю, вам понравятся его нежные стоны. Хотя он больше вздыхает, тихонько пофыркивает, жмурясь и отводя взгляд. Так сладко и сдержанно, со смущением, неопытный же еще. Но, сколько бы ни прикусывал губу или не зажимал рот ладонью, в определенный момент всё равно срывается на почти вскрики и пленительные стоны. В повисшей тишине было слышно пение птиц во дворе, разговоры случайных прохожих, даже скрип колес чьей-то повозки. Хозяйка мотеля с громким стуком поставила склянку на поднос. Тэхён делал вид, что не замечает ее пламенного взгляда, обещающего наказать так, что мало не покажется. — Вот так. Оно и лучше, — тихим и ледяным голосом сказал покупатель, задумчиво рассматривая Чимина, — не придется ждать, пока мальчишка привыкнет, и сдерживаться, раз уже… — Что ж, — наигранно весело и слегка громче нужного перебила новую тишину хозяйка, хлопнув в ладоши. — У меня всё готово. Завтра утром сможем точно узнать, подходит ли это тело вашей душе, допустимо ли переселение. Желаете забрать пробу с собой? — Мой слуга заберет, — поднимаясь с дивана, ответил господин Унчжон. Его слуга поднял взгляд, поняв, что пора уходить, и спешно принял из рук женщины спрятанную в кожаный футляр скляночку. — В любом случае, подойдет мне это тело или нет, я вернусь завтра вечером. Надеюсь, за это время вас успеет еще раз посетить ваш лучший городской лекарь. — Разумеется, господин, — часто закивала женщина, — я не позволю себе продать товар неподобающего качества, парнишку внимательно проверят. Будем ждать вас с нетерпением. Господин Унчжон поднял ладонь, прося завязать с долгим прощанием, а после сцепил руки за спиной и пошел к двери, уже открытой для него слугой. Только мельком глянул на парочку приглянувшихся ему товаров. Чимин так и не поднимал головы, Тэхён же ответил спокойным взглядом, без всякого страха, что было необычно при подобной сделке. Осмотрел с ног до головы тело, которое вскоре должно было заменить ему собственное, и отвернулся, как будто не найдя ничего заслуживающего внимания. Дверь за Унчжоном закрылась, и хозяйка мотеля чуть ли не зашипела от злости. Чимин вжал голову в плечи, готовясь к самому страшному разносу в своей жизни. Но женщина глубоко вдохнула, успокаиваясь, и почти обыденным тоном просто велела обоим выметаться из ее кабинета.