Солнце в зеркалах

              Дом у Чонгука оказался роскошным. Не дворец, конечно, но изысканное и привлекательное здание в два этажа, окруженное пышным садом и стеной-забором. Стена была высокой и сплошной, без решеток или просветов, что так непривычно для недавно покинутого Намджуном Каменного Города, где все богатеи старались похвастаться своими цветами и розовыми кустами, давали прохожим возможность полюбоваться их прудами с кувшинками и лилиями. А ведь этот сад был красив, заслуживал восхищения, но хозяева почему-то скрывали его. Идя по песчаным дорожкам, выложенным по краям кусками желто-белого известняка, Намджун с любопытством оглядывался, то и дело отставая. Чонгук с терпением и пониманием дожидался, не мешая гостю изучать новое место. Когда они подошли к дому, Намджун изумленно охнул. Стены были сделаны из совершенно черного и гладкого камня, но здание не казалось мрачным, лишь таинственным и элегантным. И всё же это так не вписывалось в пейзаж Солнечного Города. Дом как будто стоял на постаменте — три невысокие плиты-ступеньки тянулись от угла к углу, похоже, обнимая весь дом вокруг. Простые выступы без колонн или украшений создавали интересную форму, в которой идеально подходили стрельчатые арки окон с серебристой по цвету неброской облицовкой. На не заметном с первого взгляда балконе, прятавшемся за одним из выступов, стоял мужчина, внимательно наблюдавший за людьми внизу. Намджун прищурился от солнца, глядя вверх и не зная, стоит ли что-то сказать. Но мужчина сам начал разговор. — Кто это, Чонгук? — громко спросил он, склоняясь ниже. — Он сильно мне кого-то напоминает. — Его зовут Намджун, мы встретились в пустыне, и… — Неужели? — Мужчина удивленно распахнул глаза, похоже, он совершенно не слушал ответ. — Ты нашел моего пропавшего брата?! — Нет-нет, Юнги, нет, — залепетал Чонгук, но было уже поздно. Тот скрылся из виду, видимо, поспешил на улицу, чтобы убедиться лично. — Ох, опять начинается. Заранее приношу свои извинения. Уже через пару мгновений в дверном проеме появился тот самый мужчина с балкона. Брюнет, одетый во всё черное, он превосходно сочетался с домом. Юнги медленно подошел к гостю и осмотрел со всех сторон. А после неожиданно заявил: — Он. Точно! — Не думаю, — мягко возразил Чонгук, беря его за плечи и пытаясь отвести от Намджуна, увести в дом. Юнги не сводил взгляд ни на мгновение, задумчиво тыча пальцем в сторону загадочного гостя. — Тебе показалось. — Да нет же, сам глянь, как похож. — С чего ты взял, что похож? Ты же не видел брата с малолетства. Намджун, осторожно шагая следом, неуютно поджал плечи. Подобная реакция даже немного пугала. В доме оказалось светлее, чем можно было ожидать. Внутри всё было белым, украшенным традиционными орнаментами и цветочными узорами, на полах лежали мягкие ковры, а вдоль стен были выстроены небольшие кованные скамьи с мягкими сидениями и горшки да кадушки с пышными растениями. Намджун переобулся в предложенные ему легкие тапочки и прошел за хозяевами в главную комнату, наступая на ковер с опаской, оглядываясь назад, не остается ли от него грязных следов и вмятин. Подобные дорогие обстановки были непривычны, не хотелось попасть в неловкое положение. — Я велю слугам подать ужин на троих, — улыбнулся Чонгук, почти насильно заставив супруга сесть на низкий диван, обитый красно-золотым шелком и уложенный множеством подушек с кисточками. Намджун медленно уселся на другой диван напротив, на который ему приглашающе указал хозяин. Чонгук забрал со стола блюдо с шелухой от тыквенных семечек и выплыл из комнаты. Намджун с наигранным любопытством принялся изучать арабески на потолке и свисающий на цепи кованный фонарик с цветными боками. Мозаика была красивой, но не будила в нем искреннего интереса, только вот Юнги смотрел так внимательно и хмуро, что не хотелось встречаться взглядами. Повисшая неловкость покалывала кожу. К счастью, Чонгук вернулся очень скоро, разбавив напряжение. И уже без своего плаща. На молодом человеке были широкие красные брюки и пестрая рубашка с бесчисленными мелкими орнаментами, с которой идеально сочеталась яркая прическа. Осмотрев стол, Чонгук сел на низкий пуфик, оказавшись между мужчинами. Подобрав ноги в позе лотоса, он улыбнулся. — Я встретил Намджуна в пустыне. В самой пустыне, не в городе. Его зеркальный ключ разбился, поэтому я решил ему помочь попасть в город. Вообще-то Намджун направляется в Пышный Город, но пока побудет немного у нас, так как ему нужно хорошенько отдохнуть после изнуряющей жары и набраться сил. — Зачем тебе туда? — сложив руки на груди, без обиняков спросил Юнги, нахмурившись. — Я ищу своего друга, должен передать ему очень важную информацию. Если я этого не сделаю, случится беда, и пострадает не только он, пострадает множество людей. Птица, сидевшая на прикрепленной к резным деревянным панелям у стены жердочке, встрепенулась, взмахнув красно-синими крыльями и красно-зеленым длинным хвостом. К ней тут же подлетела и устроилась рядом похожая, но чуть поменьше и светлее. Птицы уселись совсем близко друг к дружке и притихли. — Ясно, — бросил Юнги, даже не шелохнувшийся и всё продолжавший вглядываться в новое лицо. Чонгук вздохнул и вернулся к попытке достойно познакомить мужчин: — Мы с Юнги живем вместе уже пять лет. Семейного брака ни у одного из нас нет, поэтому живем вдвоем, только со слугами, так что никто не будет тебе мешать отдыхать. Можешь чувствовать себя как дома. Намджун кивнул. Знатные мужчины в возрасте Юнги редко состояли только в одном браке, а если состояли, то в семейном. Мало кто заводил только любовный, ведь необходимо обзавестись потомком, который примет всё наследство, а дети от любовных браков не могли унаследовать богатства, тем более, что иногда такие браки, как у Юнги, были однополыми, и о детях речи не шло. Здесь же судьба богатства, похоже, никого не волновала. Это всё казалось странным, но вмешиваться и спрашивать Намджун не рискнул, боясь показаться грубым и без того настораживающим его людям. — Много лет назад, — добавил Чонгук, отводя взгляд, — у него пропал младший брат, которого Юнги всё мечтает найти. — Нашел, — добавил мужчина, кивнув. — Да не брат я вам, — передернул плечами Намджун. В этот самый момент в комнату вошла служанка, спасшая всех от спора. Скромно опустив взгляд, она просеменила к столу и поставила на один его край тарелку с финиками и нарезанным на четвертины инжиром и тарелочку с паштетом. Незаметно юркнувшая следом за ней служанка пониже выстроила рядом медный кувшин с вином и рюмочки на толстых ножках. Девушки почтительно поклонились и ушли, не получив новых приказаний. Чонгук взялся разливать вино. — И как долго ты думаешь гостить у нас? — снова возобновил допрос Юнги. — Я не стану злоупотреблять гостеприимством, — заверил Намджун, почувствовав себя неловко от такого вопроса. — Нет-нет, — перебил его Чонгук, — мы ни в коем случае не торопим, будем очень рады принять гостя в нашем доме. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько понадобится, чтобы полностью восстановить силы и здоровье. — Благодарю, — опустив взгляд, Намджун тоскливо посмотрел на вино в своей рюмке. Густое, темное и ароматное, оно будило аппетит и желание задержаться подольше. Но всё это было недопустимо. — Но всё же я не могу тратить слишком много времени. Нужно разыскать моего друга, чтобы предотвратить беду. — А чем же занимается твой друг? — едва пригубив вино, спросил Юнги. — Что именно может случиться? Намджун вздохнул. Он не делал великую тайну из миссии, которую сам возложил на собственные плечи, но всё же после недавних событий решил, что не будет рассказывать лишний раз. Станет внимательнее выбирать людей, которым можно открыться. Прошлый мужчина, на чью помощь он надеялся, объясняя свою проблему, был сильно рассержен. Оказалось, что он давно и страстно невзлюбил Хосока, которого упорно искал прицепившийся к нему пройдоха, так что спор довольно быстро превратился в драку, после которой его и вышвырнули из Каменного Города, разбив ключ. Эта парочка, впустившая его в дом, хоть и казалась странной, но, похоже, была настроена куда приветливее. Поразмышляв еще немного, Намджун взял в руки финик и попытался коротко и ясно обрисовать свои дела в нескольких словах. — До чего же необычно, — пробормотал Чонгук, всё это время слушавший его с восторгом и удивлением, как ребенок, увлекшийся интересной сказкой. — Всё это взаправду? — Разумеется, — кивнул Намджун. — Поэтому я и не могу себе позволить долгий отдых, Хосок может приступить к делу в любой момент. — Что ж, у нас самих нет ключа в Пышный Город, — тихо проговорил Чонгук, любезно помогая служанкам расставить по столу новые блюда. — Мы путешествуем только в пустыню, где живет моя родня. Но один мой приятель поможет тебе, он послезавтра утром вернется домой, попросим его открыть для тебя дверь. А пока: приятного всем аппетита. Он разрешил девушкам идти и поднял расписную пирамидку-крышку с глубокой тарелки. Приятно запахло тушеной курицей. Намджун расслабленно выдохнул, позволив себе на время отложить тревоги. Кое-какой, но план был, других вариантов не оставалось, так что за следующий день он был обязан как следует подготовиться. За ужином разговор потек непринужденно. Чонгук охотно рассказывал про их с Юнги жизнь и тактично не лез в слишком личное для гостя, позволяя рассказывать ровно столько, сколько он сам захочет. Когда на столе остались только лепешки и немного фруктов, Намджун откинулся на спинку дивана, удобнее усаживаясь в подушках, и между делом еще раз осмотрелся. Множество цветов, зеленых вьюнков на стенах и расхаживающих тут и там пестрых птиц делали комнату похожей на дивный сад. Журчание фонтанчика и тихий щебет успокаивали. Намджун даже понял, что его понемногу разморило и потянуло в сон. Но умиротворенную усталость как рукой сняло, когда на глаза ему попалась до того не привлекавшая внимания деталь. В небольшой нише в одной из стен висел довольно старый свиток. — Это… — Намджун перевел взгляд на Чонгука, которого невежливо перебил, и обратно на стену, — прости, это свиток Многоликого Бога? — Да, — замялся молодой человек, — что-то не так? — Так вы приверженцы… новой веры? — Тебя это смущает? Я думал, что ты видел мой амулет. Чонгук пожал плечами, коснувшись пальцами серебряной подвески на шее. Кошачий след и обнимающий его тонкий месяц. Намджун задумчиво на него посмотрел. — Я не знал, что это его знак. — Так ты из тех, кто презирает детей Многоликого? — грубо спросил Юнги. — Не могу поверить, что мой младший брат без уважения относится к чужому выбору. Пусть общество всё еще настроено враждебно, но настоятель главного храма Вечной Богини признал, что наша вера имеет право на существование. Многоликий и Вечная — брат и сестра, никто из них не есть зло, оба они главенствуют над миром людей, оба могут помогать его жителям… Намджун тихо усмехнулся, переводя взгляд на сидящую неподалеку птицу. Сразу стало ясно, почему так охотно эти двое помогали незнакомцу, ведь Многоликий Бог завещал, что главное в этой жизни — взаимопомощь и терпимость. Все его дети стремились быть добрыми к окружающим. Призывали к заботе и бескорыстной помощи и других. И при этом их звали злом, пытались искоренить новую веру, запретить. Неудивительно, почему Юнги и Чонгук так охотно помогали… и неудивительно, почему Намджуну было неуютно в их обществе. Он жил в районе, где гонения достигали пугающих масштабов, вплоть до жестоких публичных казней в назидание иноверцам, предавшим настоящую веру и Вечную Богиню. Лет с десяти он постоянно слышал и видел одно и то же, наблюдал пугающие сцены. В его голове успело прочно укорениться мнение, что все, кто отказался от настоящей веры, — либо безумцы, либо преступники, поклоняющиеся воплощению зла. И бороться с этим мнением было очень трудно, хотя он и пытался в последний год, когда начал путешествовать и узнавать мир. — Не может мой брат… — Да не брат я вам, — скривился Намджун. — Я из касты рабов, просто клеймо свое соскреб еще год назад, когда сбежал от хозяев, — он виновато опустил взгляд, — шрам до сих пор виден, но обычно никто не обращает внимания. Намджун тихо вздохнул. Он понимал, что теперь странная парочка откажется ему помогать, выпроводит из дома, ему придется искать новый путь, но после всех гадких мыслей о них, что успели покопошиться в его голове, подобно клубку змей, он не мог не признаться честно. — Может быть, тебя подбросили? — потирая подбородок, задумчиво протянул Юнги. — Ты вообще уверен в своем происхождении? — Уверен, — растерянно ответил Намджун. — Я хорошо знал свою мать, она многое мне рассказывала про мое детство. — Жаль. Но ведь брат может быть и не по крови, а по духу, верно? А я чувствую, что между нами что-то такое есть. Намджун не сдержался и рассмеялся. Последователи Многоликого Бога были просто поразительны, как и рассказывал ему когда-то Хосок.

✧✦✧

Переодевшись в ставшую привычной простенькую одежду, что когда-то нашел для него Чимин, Тэхён устало уселся на жесткую постель и перевел взгляд на замершего у входа в комнатку слуг парнишку. Тот выглядел подавленным. Тэхён свернул красную накидку и уложил на колени. Расчесал пальцами и откинул назад волосы, чтобы не мешали. А после снова глянул на Чимина. Тот, похоже, совсем безнадежно ушел в свои собственные мысли, не замечая ничего вокруг. — Да ладно тебе, — тихо сказал Тэхён, заставив парнишку вздрогнуть, и пожал плечами, — будешь жить в роскошном дворце и собственными слугами. Может, если будешь хорошо себя вести, через пару лет господин Унчжон даже возьмет тебя в супруги. Чимин раздраженно фыркнул на его веселье, мотнув головой. — По крайней мере… — Тэхён подмигнул, опираясь на выпрямленные руки. — Скоро у него будет мое тело. Я ведь не так ужасен, правда? Не придется закрывать глаза в постели. Сложив руки на груди, Чимин сел рядом, задумчиво прикусив губу и нахмурившись. В его голове были тысячи мыслей, парнишка совсем в них запутался, но одну понял очень четко. — Нам всё же надо бежать, — сказал он, чем удивил собеседника. — Дворцы, богатство, слуги… всё это замечательно. Но я не могу допустить этого. Ты ведь, правда, не так ужасен, не заслуживаешь. — Спустя столько дней ты вдруг передумал? Пока опасность не нависла над тобой самим, ты не считал, что я заслуживаю помощи. — Опасность? Меня просит в любовники богатый и знатный господин, — рассмеялся Чимин, — который скоро станет еще и красавцем. Этого мне бояться? Ха! — он резко поник, продолжив: — Но есть одна проблема: моему первому и единственному другу грозит беда. Я должен что-то сделать. Подтянув ноги, он обнял колени, хмуро глядя в темный пол. Был уже поздний вечер, но все слуги еще работали в саду, не возвращались в комнату для отдыха. Это значило, что есть немного времени, чтобы обсудить идеи. Вот только возникало их не слишком много. — Уйти прямо сейчас не получится, — тихо рассуждал Чимин. — Хозяйка теперь примется внимательно следить за нами до самого отъезда. Идеально будет сбежать по пути. Но как? Унчжон, наверное, приедет со стражниками, нас моментально сцапают, если попытаемся, ни свернуть, ни отстать не позволят. Помощи просить не у кого. Остается вариант с зеркалами. — Зеркалами? — Тэхён поддержал размышления неуверенно, с опаской, не чувствовал, что затея стоит того. — Насколько я знаю, господин Унчжон живет в Пышном Городе, туда мы и направимся. Само собой, через зеркальную дверь. Они ведь появляются в определенных точках. — Парнишка постепенно веселел, приходя в восторг от посетившей голову идеи. — Я мог бы попробовать заслонить ту дверь своей в нужный момент. Всё придется сделать очень быстро. Я-то справлюсь, ловкость уже успел натренировать, дело за тобой. Когда подойдет наша очередь проходить через вызванную ими дверь, мы должны подойти к ней вместе. Я незаметно открою своим ключом другую дверь, в которую нужно будет сразу запрыгнуть, чтобы я смог тут же ее закрыть. Если сунутся следом, то лишь пообрубают себе руки да ноги осколками зеркала, не успеют пройти! — Это всё… как-то… сомнительно. — Всё получится, если будем действовать слаженно. — А если не получится? — Ну, — пожал плечами Чимин. — Не знаю. Я уверен в своем плане. Пока это единственное, что я придумал. Он посмотрел на Тэхёна. Действительно, каким бы сомнительным и ненадежным ни казался такой план, пока он был единственным. Стоило хотя бы попробовать… Стоило ли? — И всё же, кажется, не такая уж это беда, если честно. План-то опасный, может и самих нас порезать… После переселения я получу его тело, да, потеряю лет двадцать жизни, но смогу спокойно остаться у него среди прислуги. Это всяко лучше, чем моя прежняя жизнь. Хотя бы мы оба будем в безопасности. — Нет, с господином Унчжоном не всё так просто, — вздохнул Чимин, поднимаясь. Он забрал с колен Тэхёна красную накидку и прижал ее к груди, собираясь отнести хозяйке. — Так что бежать всё же придется.

✧✦✧

Солнечный Город оправдывал свое название. Почти белый солнечный диск медленно поднимался по небосклону, приближаясь к зениту. Он светил ярко, грел жарко. Всё было пронизано лучиками светила насквозь. Но в тот день Намджун почти не ощущал его горячего нрава. В тени пышных деревьев в саду Юнги и Чонгука, рядом с небольшим прудиком, было прохладно и спокойно. Они сидели на расстеленном поверх сочной травы покрывале, играли в «Прохождение» и непринужденно болтали. Под рукой стояли свежий сок и ваза с фруктами. Служанки были готовы в любой момент подать обед или принести подушки для дневного сна. — Скажи, Намджун, — промурлыкал Чонгук, кропотливо вплетая в волосы разноцветные косички из ниток. За игрой он наблюдал со стороны, поэтому пользовался моментом покоя, чтобы собрать в причудливую прическу вымытые утром волосы. Заплетал косы, собирал их в пучки, вплетал ленты, шнурки и бусы. Выглядело необычно, но на удивление гармонично. — Чем ты занимался после того, как покинул касту рабов? Юнги подобрал кости, хорошенько встряхнул в ладонях, что-то нашептывая, и выбросил на покрывало. Кубики показали две одинаковые грани с точками ровно в центре. Мужчина огорченно вздохнул и потянулся к одной из своих фишек, это были восхитительные фигурки змей, свернувших хвосты кольцами и вытянувших шеи. Юнги сдвинул ее на одну клетку вправо и на одну клетку вперед. Фишка встала рядом с фигуркой едва начавшего расправлять крылья орла, которыми играл Намджун. — Сначала просто бродил по городам, — пожав плечами, ответил тот, — выживал всеми силами, брался помогать рабочим и мастерам за еду. Спустя где-то месяц познакомился с Хосоком и его напарником, Микото. Они согласились взять меня учеником. — Алхимия, должно быть, ужасно интересна, — мечтательно протянул Чонгук, глядя как передвигается вперед один из орлов, он оказался уже довольно близок к дальнему краю поля, к своей неприкасаемости, но в то же время слишком близко подошел к красной змее, способной поедать фигурки противника. Чонгук выразительно посмотрел на супруга, тот только едва заметно пожал плечами. — Почему же ты ушел? Тебе это не нравилось? — Решил присоединиться к театру Каменного Города, когда их наставник меня пригласил, сказав, что ему нужны люди с поставленными голосами. Я и согласился. Юнги тактично обошел своей фишкой неосмотрительного орла, поняв намеки возлюбленного. Намджун принял к сведению ошибку и мысленно пообещал себе быть осторожнее. — Из алхимии — в театр! — восхитился Чонгук. — Какая интересная жизнь. Ради такого стоило решительно сделать свой собственный выбор и уйти из касты. — Вечная Богиня отворачивается от тех, кто отвергает созданные ею порядки, — тихо и мрачно отозвался на это Намджун. Игра у него и без того не ладилась, а теперь еще и добавились тяжкие мысли. — Зато от них не отворачивается Многоликий. — Чонгук закончил возиться с прической и, потянувшись, разлегся на краю покрывала, наблюдая за игрой. — Он поддерживает тех, кто решительно меняет жизнь к лучшему, чужую или свою. Многоликий просит своих детей быть преданными истинному, природному. Чего просит твоя душа — то истинно для тебя. Мешающие этому преграды — касты, нормы поведения, традиции — придуманы людьми для сдерживания чужого счастья. Многоликий просит всех нас не запирать чужое счастье и стремиться к своему. — Надо же, — вздернул брови Намджун. Одна из его фигурок всё же заняла клетку у вражеского края игрового поля. Но у Юнги уже все фишки перешли через отчерченную красным середину, что было куда более впечатляющим успехом. — Если же ваша вера за всеобщее счастье и доброту к окружающим, почему ее так гонят? — Если исчезнут все границы, запреты и деления между людьми, касты монахов и высшей знати потеряют всю свою власть, от которой так зависимы. Им нужны существующие порядки, таково их счастье. — То есть, — Намджун растерянно посмотрел на Чонгука, тот улыбнулся, ожидая вопросов. — Они делают всё правильно, как этого просит Многоликий? Чонгук кивнул, прикрыв глаза. — Они поддерживают строгий порядок, — пояснил молодой человек, — в котором люди, не готовые идти к другому счастью, находят себе место. — Место в петле? — Смерть — один из этапов жизни, который не минует никого, кому посчастливилось родиться. После нее случается перерождение. Возможно, лучшая жизнь. Боги дают счастья и горя каждому поровну, но редко равно распределяют его между жизнями человека. И будет он перерождаться до тех пор, пока не прочувствует всё до последней капли. Одна из дивных птиц, живших во дворе, шумно хлопая крыльями, взобралась Чонгуку на колено и, распустив хвост, стала важно выхаживать по ноге, цепляя когтями ткань брюк. Молодой человек поглаживал ее забавный синий хохолок и фиолетовую грудку. Между тем игра незаметно закончилась, все девять змей выстроились вдоль края поля, гипнотизируя Намджуна своими взглядами. — Получается, — осторожно спросил он, глядя на фишки, — если мне для счастья нужно украсть чужую вещь, без которой человек свое счастье не потеряет, я могу это сделать? — Если этого просит твоя душа, и нет других выходов. — Чонгук вздохнул. — Знаешь, пару лет назад один господин не давал нам покоя, требовал продать радужного голубя. Через какое-то время я сдался и подарил его. Мне было больно расставаться, я любил ту птицу. А на следующий день, когда я пришел во дворец господина по приглашению на ужин, мне подали запеченного с овощами голубя. Того самого. Господин просто хотел попробовать на вкус радужную птицу. Это был шаг к его счастью. Но, сделав этот шаг, он наступил на мое. — Как жестоко было приглашать тебя, — пораженно передернул плечами Намджун. Жестоко. Но подобное издавна считалось мелочью для многих. Знать развлекалась странно. — Все мы едим мясо, птицу, рыбу. — Чонгук осторожно пересадил птицу гостю на колено, та с интересом курлыкнула, поднимая хохолок. — Но не стоит брать больше, чем необходимо. Так боги задумали живое. Бери из мира всё, что тебе нужно, но никогда не бери лишнего. Тогда счастье и горе будут всем поровну. Намджун с опаской прикоснулся самыми кончиками пальцев к синим перьям. Птица чуть дернула крыльями, но осталась на месте, позволяя себя погладить. Совсем ручная. Юнги с Чонгуком, похоже, многое делали, чтобы помогать чужому счастью, многое отдавали окружению. Например, выхаживали раненых птиц и предоставляли кров сбежавшим рабам. Неудивительно, что и служанки их лучились радостью, безбоязненно общаясь с хозяевами и охотно выполняя просьбы. В этом дворе всё казалось солнечным, как нигде в Солнечном Городе, спокойным, как нигде в их государстве, приятным, как, может быть, нигде в мире. Даже странно, что и дом, и старший господин были мрачнее ночи на первый взгляд.

✧✦✧

Как они и ожидали, господин Унчжон пришел в сопровождении приближенного слуги и двух стражников. В этот раз он оделся иначе, по моде Пышного Города. Из-под вчерашнего расшитого синими нитями белого кафтана, теперь ничем не подпоясанного, виднелись кружева рубашки. На шее красовался пышный бант. Не было никакого головного убора, только тонкий серебряный обод, поддерживавший темные волосы. Он долго беседовал с хозяйкой мотеля в ее кабинете. Чимин и Тэхён, пытавшиеся подслушивать под дверью, пришли к выводу, что сделка состоялась. Через какое-то время дверь резко распахнулась, выпуская хозяйку. Женщина строго посмотрела на притаившихся неподалеку. — Во дворе вас уже ждут стражники нового господина. Забирайте свои вещи и немедленно выходите. Ах, о чем это я, какие еще вещи? Вы же два оборванца! — Она жеманно хихикнула и вернулась в кабинет. — Ну, кое-что я уже захватил, — пожал плечами Чимин и ответил на недоуменный взгляд Тэхёна: — Съел на кухне несколько поджаренных куриных ножек. — Надеюсь, этот груз не помешает тебе ловко и расторопно выполнить наш план, — улыбнулся Тэхён. — Что ты, на сытый желудок я только еще ловчее! Стражники, ждавшие во дворе, без интереса осмотрели вышедших и ничего не сказали. Вчетвером они так и стояли около входа, дожидаясь появления господина. Чимин с Тэхёном постоянно переглядывались, боясь произнести хоть слово при страже. Каждый думал об одном и том же, о плане побега. Тэхён мысленно умолял Богиню, чтобы всё вышло, чтобы дверь появилась вовремя, в нужном месте, чтобы оба успели пройти, чтобы стража не успела кинуться за ними. Чимин просто мысленно убеждал себя, что всё пройдет идеально, они справятся. Вскоре появился и сам господин Унчжон, следом семенила улыбавшаяся хозяйка мотеля, светящаяся от счастья. Мужчина осмотрел своих людей и, кивнув на приобретенную парочку, тихо бросил: — Осмотреть. Никто и дернуться не успел, как их обоих уже крепко держали и обыскивали. Стражники обшарили каждую складочку одежды, прощупывая и выворачивая. — Никакого оружия, господин, — вскоре доложил один из них, — только зеркальный ключ. Мужчина с поклоном протянул Унчжону выуженное из-за пазухи у парнишки зеркальце. Тот без особого интереса его осмотрел, но всё же забрал, спрятав в глубокий карман. — Очень хорошо, — довольно сказал он, — можем отправляться в путь. Дверь… Слуга тут же кивнул и открыл крышечку собственного ключа, медленно поворачивая его, ища лучиком нужную точку. В нескольких шагах справа появилась дверь в роскошной резной раме. Тэхён с опаской перевел взгляд на Чимина, парнишка выглядел совсем потерянным, похоже, чуть не плакал от отчаяния. — И что теперь? — рискнул шепотом спросить. — Я… — тихо отозвался Чимин, пытаясь взять себя в руки, — что-нибудь придумаю по пути. Решим на месте… Пока прикидывайся покорным рабом. На той стороне их ждали еще двое стражников и украшенный позолоченными цветами изящный паланкин с одной единственной изогнутой задней стенкой, переходящей в навес, придерживаемый тонкими опорами. Слуга открыл низенькую дверцу и отодвинул полупрозрачную завесу. Места внутри должно было вполне хватить для четверых, если садиться по двое на каждую мягкую скамеечку. Видимо, этот паланкин господин Унчжон использовал для прогулок со знакомыми, когда хотелось обсудить дела, любуясь сменяющимися пейзажами. — Вы двое можете присаживаться, — сказал мужчина, едва ощутимо коснувшись плеч Чимина и Тэхёна. Те переглянулись и послушно забрались внутрь, пригибаясь, сели рядом. — Располагайтесь. — Покорность, — шепотом напомнил Чимин, отворачиваясь и пытаясь рассмотреть улицу через не подвязанную к опоре полупрозрачную ткань. Тэхён глубоко вдохнул и слабо улыбнулся вошедшему последним мужчине. Господин Унчжон как-то странно замялся, глядя на парней, но тут же спешно уселся и отдал приказ выдвигаться в путь. Через пару мгновений повозка оторвалась от земли и, плавно покачиваясь, поплыла по улицам. Потянув за тонкую золотистую ленту, господин Унчжон убрал занавес, открывая для Чимина обзор. Парнишка растерянно оглянулся и поблагодарил, тут же вернувшись к разглядыванию улицы. Ему совсем не хотелось участвовать в завязавшемся разговоре. Господин Унчжон почему-то всё пытался вызнать побольше о жизни купленных людей, охотно и без вопросов рассказывал о себе и своих планах, всё время с жадностью разглядывая собеседников. Он не говорил ничего пугающего, не был груб или холоден, что вполне обычно для знати, но в его речах всё равно скользила какая-то опасность, от которой по спине бежали мурашки. А из-за его внимательного взгляда хотелось выскочить из паланкина или хотя бы неуютно поджать плечи. Он казался неискренним. Совершенно правдивым был только его страстный интерес, от которого горел взгляд. Но довольно скоро и он потух. Мужчина всё чаще отводил глаза, поджимая губы, оттягивал бант на шее и в какой-то момент не выдержал: — Ровнее, ровнее! — сорвался на гневное рычание мужчина, отодвигая висевший за ним занавес. — Не качайте так! — Вам нехорошо, господин? — догадался Тэхён. — Мелочь. — Унчжон отмахнулся выуженным из кармана платком. — Не привык ездить спиной вперед, только и всего. — Я уступлю вам, — изображая заботу, тут же сказал Тэхён, поднимаясь и помогая мужчине пересесть. Заняв место напротив, он улыбнулся, мельком глянув на напрягшегося Чимина, — так-то лучше. Прошу простить, что не подумал об этом раньше. — Да, — тихо согласился Унчжон, не желая заострять внимание на своем самочувствии, — вернемся к разговору. О чем же я там говорил? — Господин рассказывал о своем дивном прудике с редкими рыбами, — любезно напомнил Тэхён, снова искоса глядя на зажавшегося в угол парнишку и пытаясь приободрить его своим спокойствием, пока господин Унчжон не заметил такое отстранение.