Солнце в зеркалах

              Хосок пришел во дворец, когда солнце еще не добралось до верхушки голубого купола небосвода. Обряд занимал много времени, поэтому господин Унчжон пожелал начать раньше, чтобы к ужину он уже мог начать осваиваться в новом теле, а ночью ему больше никто и ничто не мешало наслаждаться жизнью и молодостью. Он долго расспрашивал о деталях во всех подробностях, Хосок терпеливо отвечал на любые вопросы так, что понятнее Унчжону не становилось. Но показаться глупцом господин не хотел, поэтому с видом знатока кивал. А после служанки привели Тэхёна. От него восхитительно пахло цветами, сразу становилось ясно, что, как и Микото, его хорошенько простирнули. Как одежду перед важной встречей. Примерно так Тэхён себя и чувствовал. Теперь он точно знал, что после переселения не проживет и месяца. И проведет последние дни в темном и холодном подвале без еды и воды. А что после станет с Чимином? Как долго Унчжон будет очарован необычным парнишкой, как поступит, когда тот ему наскучит? Теперь Тэхён четко понимал, что этот задумчивый мужчина с пухлой сумкой — его последняя надежда на спасение. Тэхён не сводил с Хосока взгляд. И тот, разумеется, заметил. — Предлагаю приступить к подготовке, — спокойно сказал Хосок, перевешивая сумку вперед, — давайте пройдем в комнату, выбранную для обряда. — Конечно, — с улыбкой кивнул Унчжон, поднимаясь с изящного дивана. Он щелкнул пальцами, четверо стражников и слуга ненавязчиво присоединились к ним, провожая по коридорам. — Господин Унчжон, — тихо обратился Хосок, оглядываясь на идущего за ним стражника. — Надеюсь, вы помните, что при обряде не должно быть много лишних людей, это может нарушить систему? — Конечно, — снова протянул мужчина, — из свидетелей будет только мальчишка и мой приближенный слуга. Хосок глянул на Тэхёна, хмурясь, прикусил губу, а после, старательно изображая уверенность, продолжил речь: — Боюсь, это уже слишком много. При переходе должно быть как можно меньше людей поблизости. Иначе душа может выбрать более подходящее ей тело. Тело проводящего обряд алхимика защищено самой природой обряда. Но, если окажется, что тело вашего приближенного являет собой идеальный сосуд для вмещения вашей души, события примут нежелательный оборот, ваша душа предпочтет не то тело, которое для нее выбрали вы, а то, которое ей подходит больше. Тело парнишки никак не может вам подойти, это видно невооруженным взглядом, поэтому риска не будет. Как вы знаете, проводить следующее переселение можно лишь через несколько месяцев. С вашим здоровьем… — Конечно, — раздраженно перебил господин Унчжон, замерев перед дверью и будто в доказательство слов алхимика раскашлявшись. Слуга с готовностью распахнул дверь. Хозяин вошел. Ему, похоже, ужасно не хотелось соглашаться на такое условие, что и понятно. Но Хосок был прав. С его здоровьем нельзя было надеяться на удачу. — Оставим только мальчишку, — и тихо добавил: — Он послушен и труслив. Тэхён осмотрел комнату. В ней почти не было мебели. Только два странных дивана на высоких ножках, больше похожих на столы, обитые мягкой тканью, и небольшой столик между ними. Хосок замер возле него, начал вытаскивать вещи из своей сумки и попросил мужчин ложиться. Вскоре появился и Чимин. Стражник грубовато подпихнул его в спину, хотя парнишка и не упирался. После этого все лишние ушли, дверь плотно закрыли, а Хосок исподлобья осмотрел собравшихся. Господин Унчжон ворочался, жалуясь на слишком жесткую подушку, Тэхён сидел на своем диване, боясь ложиться, а Чимин и вовсе замер неподвижно, не зная, что ему нужно делать. — Для начал я дам вам капсулы-активаторы, — сказал Хосок, открывая крохотную коробочку, в ней лежало две золотистые, похожие на виноградины полупрозрачные капсулы. — Их нужно проглотить. — Не слишком ли большие? — прохрипел господин Унчжон, снова садясь и глухо кашляя. — Нужно много энергии, чтобы вытолкнуть душу из ее родного тела, поэтому другого выход нет. Вы проглотите по капсуле и будете отдыхать, дожидаться, пока оболочки растворятся, капсулы начнут действовать. А я пока подготовлю всё необходимое. Хосок подал коробочку господину Унчжону, тот, недовольно зыркнув исподлобья на алхимика, взял одну капсулу и отправил в рот. Тэхён забрал вторую. Проглотить их оказалось проще, чем он думал. Хосок закрыл коробочку и вернулся к своему столу. — А… что делать мне? — осторожно спросил Чимин. — Ничего. От тебя требуется только проследить, чтобы обряд был проведен, а души обменялись телами, и подтвердить это стражникам и слугам. Неудивительно, что Унчжон так неохотно позволил отлучить приближенного от обряда. Ему господин доверял куда больше, чем купленному на днях служке. Но, видимо, доверия к странному алхимику хватило, чтобы согласиться. Мужчина улегся, закрыл глаза и затих, только иногда сухо покашливая. Тэхён с тоской посмотрел на его сложенные на животе руки и перевел взгляд на Чимина. Парнишка тихо подошел к его дивану, коснувшись пальцев. Тэхён почти не почувствовал прикосновения, только ужасную усталость, ломавшую тело. Тяжело вдохнув, он медленно выдохнул и закрыл глаза. Уж слишком сильно хотелось спать, чтобы бояться.

✧✦✧

— Ты опять здесь? — усмехнулся Юнги, едва войдя в зал. Он странно вздохнул и вернулся к своим бумагам, которые перечитывал. Юнги собирался лично читать лекции в школе для рабов, а потому в последние дни очень много времени посвящал написанию планов. — Скажи честно, ты решил сюда переселиться? — Я б не отказался, — весело ответил Сокджин, ничуть не смутившись от такой встречи. Он полулежал на своем любимом красном диване, устроившись в белых подушках, поглаживал под шеей устроившегося рядом попугая и явно собирался провести в гостеприимном зале не один приятный час. — Отец совсем озверел, не хочу с ним видеться лишний раз. — Что опять стряслось? — пробурчал Чонгук. Он сосредоточенно обдирал зубами сахарный тростник, так что не казался таким уж увлеченным беседой, но Сокджин его хорошо знал. — Да началось всё с того, что я в прошлый раз к вам в гости без слуги отправился. Стал кричать, что нельзя так, нельзя в одиночестве. Я что ему, девица неразумная? Зачем мне везде с кем-то ходить! — По этикету знатным юношам тоже положено выходить из дома только с прислугой, — тихо ответил Юнги. А после наконец сел. Отставил тапочки, уложил ноги Чонгуку на колени и довольно улыбнулся, расслабляясь. — Выбрал бы уже кого-нибудь надежного да и таскал бы везде с собой, чтоб отца не злить. Может, и друга заодно нового приобрел бы. — Я слугам больше не доверяю. — Чего? — рассмеялся Чонгук и, откусив кусок покрупнее, продолжил: — Почему это звучит так, будто у тебя есть увлекательная и трагическая история о предавшем слуге? — Потому что она есть, — усмехнулся Сокджин, складывая руки на груди. Попугай встрепенулся и важно прошелся вдоль края дивана. — Не очень увлекательная и не такая уж трагическая. Просто сбежал от меня прислуживавший раб, которому я больше других доверял. Еще и зеркальный ключ мой украл напоследок. Вот и всё. — Вот как, — протянул Юнги, переглянувшись с удивленно жующим Чонгуком. — Отец до сих пор не знает, — весело смеялся Сокджин. Похоже, его произошедшая история давно не печалила. — Мне-то сразу доложили, но он никогда за рабами не следил, так что всё еще ни сном ни духом. А я иногда думаю — вот где сейчас этот Намджун? Чем занимается, как живет? Учитывая, что у него мой старый ключ, он может путешествовать между всеми двенадцатью городами… Такая свобода, даже завидую! — К слову, мне нужно тоже заказать такой ключ, — хмыкнул Юнги, решив, что стоит хотя бы попытаться ненавязчиво сменить тему. — Ведь никто из хозяев не согласится доставлять своих рабов на лекции в школу. Так что мне нужен ключ, чтобы собирать их всех лично. Почему я сразу не подумал?.. — Угу, — с готовностью покивал Чонгук, тихо чавкая, — можно было во время приема у Унчжона заодно и передать через служанку заказ на ключ… — Хосоку? — Сокджин чуть выпрямился, заинтересовавшись. — Он тоже на приеме был? Это он будет проводить обряд, да? — Да. — Юнги обернулся назад, глядя на арочные окошки. За ними было уже темно, на город опустилась ранняя ночь, приглушившая краски, разрываемая лишь редкими огоньками, зажженными во дворах. — Должно быть, обряд уже в самом разгаре. Идеальное время. Знать бы, удачно ли всё проходит… — Почему это вас так волнует удачность? — Сокджин даже фыркнул, недоуменно оглядывая друзей. — Мне казалось, вы недолюбливаете Унчжона. Понимаю, что не в вашем характере желать кому-то зла… но это же Унчжон. Почему вы хотите, чтобы обряд обмена прошел успешно? — Мы этого не хотим, — улыбнулся Юнги, снова утыкаясь взглядом в свои бумаги. — Мы об успешности немного другого обряда говорили. — Что? Какого еще другого? — Оооо, друг… — Чонгук улыбнулся, потянувшись за новой тростниковой палочкой, что горочкой лежали на широком расписном блюде. — Тебе понравится эта история. Всё началось с того, что я, возвращаясь в прошлый раз от своих родителей, встретил в пустыне одного… странника.

✧✦✧

— Да очнись ты, — шептал Хосок, подсовывая баночку с какой-то странной пахучей мазью Тэхёну под нос. Тот скривился, закашлялся и отвернулся, похоже, приходя в себя. — Надо же, такое сильное тело, а так легко отключился от моего снотворного. Унчжон и то дольше засыпал. — Что? Что такое? — прохрипел Тэхён, с трудом садясь. — Тише, — шикнул на него Чимин, помогая. — Унчжон еще без сознания. Но прошло довольно много времени, так что он может и проснуться, если будем шуметь. Хосок… Хосок нам помогает, — он улыбнулся, глаза блеснули, то ли просто от счастья, то ли от слез. — Не просто так, разумеется, — добавил алхимик, убирая пахучую мазь подальше. — У меня есть два условия. Если ты не согласишься, я возобновлю ритуал и, как положено, обменяю души местами. — Что за условия? — придерживая ладонью кружащуюся голову, спросил Тэхён с опаской. Он был готов на многое, но далеко не на всё. — Чего ты хочешь? — Во-первых, — сказал Хосок, Чимин отвел взгляд, — тебе придется занять место Унчжона. Сделать вид, что обряд прошел успешно. Я смогу устроить всё так, что с точки зрения алхимии будет не придраться. Но ты должен убедить всех, что ты — он, мужчина, чувствующий себя богом на земле, сильный, решительный, холодный, расчетливый, эгоистичный и до ужаса жадный. И должен будешь притворяться им долго, возможно, всю жизнь. — Я не смогу, — покачал головой Тэхён, в ужасе глядя на мужчину на соседнем диване. — Я ведь ничего не знаю о его жизни и его обществе, мне никто не поверит. Унчжон из касты высшей знати, богатый и влиятельный, такие люди живут в другом мире… — Да, тебе придется многое изучить и познать, — согласно кивнул Хосок, — но есть одна лазейка. Унчжон — обыкновенный самодур. К тому же переменчив, как ветреная девица, часто актерничает на публику, никто не может его понять и предсказать, все давно привыкли удивляться его поступкам и поведению. Унчжон не подпускал к себе близко никого, так что его никто толком и не знает, даже братья. — Если будешь стараться, всё получится, — с улыбкой заверил Чимин, — надо только складывать руки за спиной, держать осанку, мерзко всем улыбаться, пить чудовищно много вина и время от времени грозиться отсечь кому-нибудь голову. Тэхён горько усмехнулся. Такое описание, действительно, идеально характеризовало господина Унчжона. — Допустим, что я соглашусь. Но какое же второе условие? — Ты заплатишь мне полную стоимость обряда, — пожал плечами Хосок. — За свою жизнь Унчжон наполнил огромную сокровищницу, она даже не заметит такой мелочи. Но ты сделаешь это в тайне от слуг, чтобы они думали, что Унчжон, как всегда, всех обманул. А еще заплатишь моей тетушке за себя и Чимина обещанное золото. — Не смей отказываться, — покачал головой Чимин, больно впиваясь пальцами Тэхёну в руку. Молодой человек задумчиво хмурился. — Не смей. Это единственный план, который обязательно сработает. — Но что мы сделаем с настоящим? — пока не спешил принимать опрометчивых решений Тэхён. — Он придет в себя, когда его потащат в темницу, начнет отпираться. Уверен, ему поверят больше, что именно он — Унчжон. — У меня есть несколько вариантов, — отходя к столику с вещами, сказал Хосок. Тэхён скривился. И перевел взгляд на господина Унчжона. Тот шевельнул рукой, потом еще раз, а после с трудом открыл глаза, тяжело простонав. Дыхание Чимина вмиг сбилось, мальчишка испуганно вцепился пальцами в руку друга. Унчжон пришел в себя. Это был провал их последнего плана. — Скоро там уже? — прорычал мужчина, силясь сесть. — Вам лучше пока лежать, — встревоженно заверил Хосок, панически ища что-то в своей сумке. — Вы слишком расслаблены, нужен покой, не поднимайтесь. — Почему же тогда он сидит? — рявкнул Унчжон, подавляя кашель и пытаясь дотянуться ногой до пола. — Ты что-то темнишь, алхимишка? — Вы слишком слаб… Все трое дернулись, когда, оступившись мимо подножки, господин Унчжон с хриплым вскриком повалился на пол. Но никто не двинулся с места. Мгновения шли, сменяя друг друга, а мужчина не поднимался. — Он жив? — прошептал Чимин, присаживаясь и приглядываясь к темно-красной лужице. Ему не показалось, там была кровь. Парнишка скривился, боясь даже прикоснуться к телу. Хосок, отставив найденную баночку, подошел с другой стороны. Он приложил пальцы к шее Унчжона. — Что? — Похоже, — строго сказал Хосок, поднимая взгляд на Тэхёна, за дверью послышались приближающиеся тяжелые шаги, — теперь у тебя нет выбора. Либо всех нас казнят за его убийство, либо ты будешь новым господином в этом замке. — Но что сказать стражникам?! — Что раб напал и хотел сбежать, — зашипел так и не дождавшийся внятного согласия Чимин, когда шаги раздались совсем близко, — прикажи отвести его в темницу. Дверь резко распахнулась. Стражники с обнаженными мечами ввалились в комнату. Тэхён метнул на них суровый взгляд, вложив всю ненависть и презрение, что в нем копились.

✧✦✧

— Может быть, лучше было заняться этим ближе к ночи? — вздохнул Микото. Он медленно двигался по кругу, оставляя за собой тонкую полосу принесенного заряженного песка. Его оставалось уже совсем мало, так что приходилось делать линию всё тоньше, чтобы суметь замкнуть круг. — Солнце прямо жарит. — Солнце должно находиться в высшей точке, — пробубнил Хосок, старательно устанавливая на сухой земле плоский камень, похожий на поднос. — Именно оно заменяет нам стихию огня, оно сильнее любых свечей, и оно привычно всему живому. Микото довел линию песка как раз до камня, замкнув кольцо. В мешке осталось совсем чуть-чуть. Забрав его, Хосок сам высыпал остатки горочкой на ближний к себе край камня. Микото между тем вылил заготовленный настой из фляги в миску и протянул напарнику. Хосок смочил пальцы и несколько раз провел ладонью по краю камня. Два конца линии из песка соединились отрезком влаги. — Всё? — Да, — кивнул Хосок и с прищуром оглянулся на солнце. — Сейчас, еще немножко. Он уселся на колени перед камнем, коснулся его ладонями и закрыл глаза. Было тихо и спокойно. В такой обстановке не составит труда почувствовать идеальный момент, нужно только подождать. И очень скоро под пальцами приятно кольнуло. Это было оно. Хосок склонился и легко подул на камень. Посыпавшийся в стороны песок налип на мокрые края, окончательно замкнув кольцо и начав концентрировать энергию. Солнце жарко подглядывало за происходящим, ожидая результатов. Микото тихонько сидел где-то позади, не смея подать голос. Вокруг царила всё та же тишина… Слишком долго. Хосок нахмурился и неуверенно оглянулся. — Может быть, на людей оно не действует? — предположил Микото спустя еще какое-то время. — Должно, — пожал плечами Хосок, — человек отличается от животных лишь другим составом души, а ее я не трогаю. — Ну, значит нужно еще подумать и доработать рецепт. — Тихо, — резко вскинул руку Хосок, поднимаясь и вытягивая шею, — слушай. Шуршание. Слышишь? Микото нахмурился, прислушиваясь. Действительно. Раздавалось странное шуршание, от которого по спине ползли неприятные мурашки. Напарники опасливо смотрели на обведенный неровным кругом участок захоронения. Казалось, что земля шла волной. Микото встал поближе к другу, с настороженностью поджимая плечи. Растущие позади захоронения кусты угрожающе зашевелили ветками. Казалось что вот-вот случится что-то невообразимое. И вдруг из кустов вывалился растрепанный человек в плаще. — Стой! — с надрывом крикнул Намджун, отпрыгнув от оказавшейся слишком близко ритуальной линии и побежав вокруг. — Не делай этого, Хосок. — Поздно, — пожал плечами тот. — Это сол… что? — Намджун замер в нескольких шагах, в ужасе распахнув глаза. — Но, Хосок, на этом захоронении покоятся солдаты, погибшие во время восстания трехлетней давности. Вместе с обмундированием, вместе с оружием, вместе с жаждой крови и убийств… Хосок и Микото переглянулись. Неудач в их совместной работе было очень много. Но такого провала еще не случалось ни разу. Оставалась только надежда, что обряд не сработал. — Я с ног сбился, разыскивая тебя, когда разузнал, что это за место. Только представь, что начнется, если несколько десятков злобных трупов с мечами восстанут из захоронения. В паре шагов от его ноги из земли, как копошащиеся черви, показались корявые пальцы. Следом резко пробилась и вся ладонь. Намджун с воплем отбежал подальше, прячась за спинами застывших напарников. Рука старательно тянулась вверх, после показалась и вторая, а там и макушка со сползающей грязной шапочкой. — Там еще один, нет, два. Богиня, их тут много, — бормотал Микото, оглядываясь. — Они лезут, Хосок, что делать? — Надо их… как-то остановить? — неуверенно ответил тот, не двинувшись с места. Самый первый труп уже почти вылез из земли, застряла только нога. Он долго дергал ее, пытаясь освободиться, пока та не отвалилась окончательно. Мертвый солдат выпрямился, но не смог сделать привычный шаг — раскинув руки, повалился обратно на землю. Оторвавшаяся голова откатилась на несколько шагов, заставив Намджуна с отвращением заскулить. И только Хосок задумчиво нахмурился, присаживаясь. Он внимательно осмотрел гниющую голову. Та будто прямо на глазах разлагалась, кожа облазила, кости трескались и осыпались. То же происходило и с телом. И со всеми восставшими трупами. Они превращались в жуткое месиво. Хосок почувствовал разочарование, заполняющее душу. — Надо же, — усмехнулся голос позади. — Жаль, что мы опоздали к началу. Алхимики оглянулись. За их спинами, прячась от солнца под бархатным зонтиком с бахромой, стоял Чонгук. Длинный балахон с капюшоном скрывал разноцветную одежду, но на грудь спадали несколько пестрых косичек со шнурками и лентами. А за спиной у него почти прятался мрачный Юнги. А чуть в стороне стоял тот, кому, казалось, быть тут и не положено. Сокджин. Заметив его внимательный взгляд, Намджун отвернулся, пытаясь скрыть лицо. — Намджун, — восторженно протянул Чонгук, — признаю, твой друг просто гений! Я не был уверен, что такое может сработать, но сработало. Поразительно! — Издеваетесь? — бессильно усаживаясь на землю и опуская плечи, простонал Хосок. — Они превратились в труху, рассыпались на ходу! Я поднял из могил горстки пепла! Столько трудов. И всё напрасно. — Именно, — сказал Юнги, хмуро оглядывая темную землю, — именно так, поднял из могил горстки. Они сразу были такими. Эти тела гниют в земле уже три года. Думаю, в том и беда. — Но… — Сокджин осмотрел взрытую землю, подходя ближе, — если использовать тела тех, кто умер совсем недавно... —  О, это было бы нечто невообразимое, да, — с воодушевлением подхватил Чонгук. — Можно было бы организовать целое общество по оживлению. Многоликий Бог одобрил бы эту идею и поддержал. Люди, готовые отдать свое тело на нужды общества, заключали бы с ним договор. А после смерти их тела доставляли бы сразу в это общество для оживления! Ну разве не чудесно? — Звучит жутковато, — пожал плечами Юнги, не спеша соглашаться с таким восторгом. Он старательно прикрывал лицо рукавом, не желая дышать удушливым трупным воздухом. — И куда их? В семью возвращать? — Ни в коем случае, — втянулся в разговор Микото. — Оживленные трупы не сохранят своей личности. Только фантомные чувства останутся, как жажда сражения у этих вот… — Тогда их можно отправлять на тяжелые работы, — осматривая кучи останков, продолжал Чонгук. — На стройки, в шахты. Или что-то подобное. — Так мы и планировали, — кивнул Микото. — Хосок планировал. Может быть, всё и получилось бы, если бы трупы были более свежими. — У меня всё равно не осталось средств на дальнейшие исследования, — встрял Хосок, медленно поднимаясь с земли и отряхивая одежду. — А доработать здесь нужно многое. — Уверен, со средствами получится разобраться, — улыбнулся ему Чонгук. Юнги и Сокджин одинаково встрепенулись, подумав об одном и том же. — В этом мире так много золота! Хосок нахмурился, размышляя. В мире-то золота было много. Вот только большая часть добытого уже давно была распихана по сокровищницам городских богатеев. Но теперь-то Хосок знал одну осиротевшую сокровищницу… — Наверное, вы правы, — усмехнулся Хосок, — с золотом получится разобраться. Кажется, я знаю того, кто согласится помочь мне звонкими монетками.

✧✦✧

— Мой господин, сегодня алхимик придет за своим золотом, — с низким поклоном проговорил приближенный. Тэхён открыл глаза и гаденько усмехнулся, поднимая руку. — Помоги мне дойти до сокровищницы, я лично подготовлю для него свой сундучок с сюрпризом, оставлю особый подарок за старания. Приближенный помог хозяину подняться с дивана и повел к выходу, давая опираться. Тэхён старательно изображал смертельную усталость, которой положено было мучить после переселения душ, и пока вполне справлялся с ролью болезненного господина. Это дало ему возможность в первые дни хорошенько прийти в себя и смириться с произошедшим в тишине и покое, без надоедливых слуг и знакомых. Затея ему по-прежнему не нравилась, но перед планированием новых перемен стоило подождать. После долгих коридоров, лестниц и потайных дверей они оказались в подземной комнате. Приближенный вставил принесенный факел в держатель на стене, огромная комната озарилась жарким светом, буквально горя от блеска золота и камней. Тэхён осмотрелся и кивнул, едва сдерживая удивление. — Вот сундук, что вы велели приготовить для алхимика, — остановившись возле не слишком большого сундучка, сказал приближенный, снова кланяясь. — Приведи стражников, — сказал Тэхён, и прищуриваясь, — пусть заберут, а я пока проверю тут всё. — Да, мой господин. Слуга вышел и расторопно зашагал по коридору, дверь за ним закрылась. Тэхён медленно выдохнул, огромными глазами оглядывая комнату. Столько богатств он не мог увидеть и во сне, золото горами лежало у его ног и маняще блестело. Тэхён присел и распахнул сундук. Перевернул его, выгребая содержимое. Маленькая волна золотых монет тут же сменилась посыпавшимися камнями. Тэхён покачал головой, отодвигая камни в сторону, к куче таких же, видимо, принесенных специально для начинения особых сундучков. Задумчиво осмотрев драгоценный красный камушек размером с оливку, Тэхён уложил его на дно и старательно засыпал золотом до самого верха. По весу сундук вышел примерно таким же, как и раньше. Задвинув засов на крышке, молодой человек встал, еще раз осмотрелся и вышел из сокровищницы, замерев у двери. В конце коридора показались три фигуры. Тэхён попытался сделать непроницаемое лицо и выпрямил спину, чтобы не вызывать подозрений. Хосок пришел довольно скоро. И всё то время, что они с Тэхёном изображали вежливую беседу о завершенном деле, приближенный мерзко улыбался за спиной гостя, и заулыбался еще шире, открывая сундук и демонстрируя золотые монеты. К вечеру Тэхён уже подумывал, что самым трудным в новой жизни будет именно необходимость терпеть этого человека. Он следовал за господином повсюду, нигде не давая покоя. Впрочем, и на него должна была найтись управа… Идя вечером по одному из длинных коридоров, Тэхён повелительно поднял руку, приказывая приближенному оставить его. Тот поклонился и отступил на шаг назад. Тэхён толкнул дверь, выходя в сад, и замер на ступенях. Стоявшие по бокам от выхода стражники скользнули внутрь, заметив жесты приближенного. Закрылась дверь, настала тишина, разбавляемая только пением птиц и тихим шелестом листвы. Широкие перила уводили в уютное сплетение ветвей. С этой стороны от дворца сад был особенно густым, в нем даже можно было почти скрыться от лишних глаз. Свободно вдохнув полной грудью, Тэхён спустился по низеньким белым ступеням и пошел по тропинке. Чимин сидел на берегу небольшого пруда, дразня рыбок, стуча по воде пальцами. Он настороженно оглянулся на шаги, но тут же улыбнулся, поднимаясь. — Что скажешь? — тихо начал Тэхён. — Если хочешь уйти и вернуться к родным, я помогу тебе это устроить. — Уйти? — рассмеялся парнишка. — Из роскошного дворца с пышным садом, полной сокровищницей и кучей слуг? Я не настолько дурак. — Он усмехнулся напоследок и вдруг опустил взгляд. — У меня уже давно нет родных и друзей… Никого, кроме тебя. Тэхён кивнул, принимая такой ответ, и ласково пригладил красные волосы. Вопрос можно было считать решенным. Уходя обратно по тропинке, он весело бросил: — Тогда сегодня ночью ты должен быть в моей спальне. — Что?! — чуть не взвизгнул парнишка, глядя вслед с таким возмущением, будто не хотел этого и сам. — Так планировал Унчжон, — рассмеялся Тэхён, разводя руками, — я не должен вызывать подозрений. Можем даже поговорить перед сном, если захочешь. Он взбежал по ступенькам и вернулся во дворец, едва сумев согнать с лица излишне довольную улыбку. Стоявшие на отдалении стражники и приближенный тут же засеменили к нему. — С сегодняшней ночи, — сказал Тэхён, искоса глядя на приближенного, — у дверей моей спальни не должно быть стражи. Пусть караульные стоят у концов коридора. Не хочу лишних слушателей. Приближенный понимающе усмехнулся. — Да, мой господин.