7 причин

      Он всегда делится с тобой своими победами.       Само собой разумеется, что Атсуму — самый большой ребенок, когда дело касается проигрышей. Кончается всё тем, что он дуется по несколько дней.       Тренировки внезапно становились бесконечными, часто начинались ещё до восхода солнца, а заканчивались первым предупреждающим звонком в школе. А затем снова после школы и до поздней ночи, когда сверчки наполняли ночной воздух своей мелодией.       Иногда после уроков ты заходила в спортзал и видела, как Атсуму прогуливал свой последний урок. Ты находила его сгорбленным, руки на коленях, хватающий ртом воздух, потому что он снова довёл себя до изнеможения. Он никогда не замечал тебя в такие дни. Он просто доставал из корзины еще один мяч и снова выполнял ту же подачу. И снова. И снова.       Так продолжалось бы до самого унылого вечера, и тебе пришлось бы оттаскивать его от зала.       Атсуму никогда не сможет смотреть тебе в глаза в таком состоянии. Даже когда ты сидишь там и вытираешь полотенцем пот, струящийся по его лицу, он прожигает дыры в полу спортзала. Его челюсть сжималась до тех пор, пока губы не начинали слегка дрожать, глаза темнели, и он размышлял, сколько еще он будет наказывать себя за ту проигранную игру.       Ты не заставляла его ничего говорить — его лицо говорило само за себя. То, как его губы сложились в глубокую хмурую гримасу, разрывало тебе сердце, но ты молчала. Ты проглатываешь слова, которые ему не нужно слышать и вытираешь слезы, собирающиеся в его глазах, не указывая на то, что они есть. Он был благодарен за это, но никогда не говорил этого вслух.       По дороге домой будет тихо. Даже Осаму не стал бы беспокоить Атсуму в эти поздние будние вечера. Он знал — нельзя переходить черту, когда дело касается волейбола.       На следующее утро он появлялся в классе совершенно опустошенным: мешки под глазами были темными и тяжелыми, а ноги лениво волочились по полу. И всё же, с каждым днем он будет давить на себя всё сильнее и сильнее.       И только когда он сломается — он бросится в твои объятия. Ты сажала его на трибуны и опускалась на колени, чтобы закрепить бандаж на колене — он часто нуждался в нём после проигрыша игр, ибо нагрузка на ноги была очень сильной из-за чрезмерных тренировок.       На последних этапах своей депрессии Атсуму снова начинал подавать нежные знаки любви. Он протягивал руку и теребил пряди твоих волос, пока ты закрепляла липучку на скобе. Он обхватит ладонью одну сторону твоего лица и нежно погладит тебя по щеке в знак признательности. Ты не возражала. В конце концов, такая неделя случалась не в первый раз, и ты знала, что она будет не последней.       Когда он полностью приходил в себя после таких падений, то яростно возвращался в норму. Только тогда Осаму снова начинал надоедать ему, и наоборот. Это был единственный намек на то, что всё нормализуется.       Неудивительно, что когда Атсуму выигрывает, это полная противоположность тому, что он чувствует, когда проигрывает. А после жаркого тренировочного матча с Некомой из Токио — Атсуму практически на вершине мира.       На следующий день ты счастливо смотришь, как он хвастается перед своими фанатками. Они вытолкнули тебя из круга ликующих болельщиков, но это тебя не особо беспокоит. Ты просто благодарна, что он чувствует себя непобедимым.       — Мия-сан, вы был таким крутым! — одна из девушек визжит, а остальные толпятся вокруг него. Коридор кажется душным для тебя и Суны, которые неловко стоят там, ожидая, когда группа рассеется.       — Правда? Не удивлюсь, если меня пригласят во Всеяпонский молодежный тренировочный лагерь! — он хвастается, выпятив грудь и уперев руки в бока, чтобы казаться больше. Это действие заставляет вас с Суной захихикать.       Прозвенел утренний предупредительный звонок, Суна машет рукой и отправляется на свой первый урок.       — Потом встретимся, Т/и — чан. Держи Атсуму в узде, ладно? — говорит центральный блокирующий с оттенком искреннего веселья.       — Будет сделано, — отвечаешь ты, игриво отдавая честь. Когда Суна исчезает в коридоре, ты снова обращаешь свое внимание на Атсуму. Ваши глаза на мгновение встречаются, и ты чуть не выпрыгиваешь из кожи. Его пристальный взгляд был наполнен океаном стремлений. Если бы ты могла нырнуть в эти воды, тебя унесло бы приливом.       — Мне пора в класс, — Атсуму обращает свое внимание на окружающих его девушек и одаривает их улыбкой на миллион долларов. — Увидимся, девочки, — кокетливо говорит он, и ты закатываешь глаза.       — Ты такой дрянной, — говоришь ты ему, когда девушки издают единогласный разочарованный стон и расходятся. Коридоры теперь снова пустуют, всё погружается в тишину. Ну так тихо, как только может быть в коридоре старшей школы.       Атсуму щелкает тебя по лбу, и ты тихонько хныкаешь.       — Нет, — последовал его неубедительный ответ. — Просто меня раздражают все эти крики.       — Ах, тогда я оставлю тебя в покое, — нерешительно предлагаешь ты. Краем глаза ты замечаешь, как он пытается выдавить из себя ответ.       — Нет! — он кричит, а ты смеёшься над его быстрым ответом. Атсуму делает глубокий вдох, прежде чем продолжить, — я имею в виду… Я не против отпраздновать, если это будет с тобой… — быстро добавляет он. Ты поворачиваешь голову, чтобы посмотреть на него, и при виде его прижимаешь учебник к груди.       Его лицо покрывается сильным румянцем, и он отчаянно пытается скрыть его, прикрывая нижнюю часть лица рукой. Появляется знакомое чувство, которое ты испытываешь в последнее время. Чувствуешь себя настолько болезненно падающей в обморок, что тебя тошнит.       — Со мной? — ты продолжаешь говорить, просто, чтобы посмотреть, сможешь ли ты получить от него еще какой-нибудь ответ. — Почему я?       На этот раз Атсуму, похоже, тщательно обдумывает и подбирает слова, прежде чем говорить:       — Ты всегда рядом со мной, когда я полный неудачник, — он встречает твой взгляд с настоящей улыбкой на губах, — я хочу, чтобы ты была рядом, когда я стану победителем.       Твоё сердце чуть ли не разрывается от его слов. Сахар бежит по венам, и это похоже на разряды электричества, которые посылают ударные волны на кончики пальцев. Качая головой с неудержимой улыбкой, ты просто отвечаешь:       — Я просто присматриваю за своим лучшим другом.       Слова «лучший друг» имеют горький привкус на языке. Они оставляют грубое ощущение наждачной бумаги в задней части горла, и ты хочешь выкрикнуть, что ты любишь его прямо здесь и сейчас. Как только ты открываешь рот, чтобы сказать что-то ещё, он поворачивается и смотрит вперёд, а его улыбка становится шире.       — Я знаю, — он говорит это так тихо, что ты едва слышишь его слова, — я так рад, что у меня есть такой человек, как ты.       Выражение Атсуму, которое ты не можешь прочитать. Его слова сочатся медом и чем-то ещё, но он не даёт тебе время, чтобы определить, потому что затихает и направляется в сторону своего класса.       — Давай зайдем в магазин и купим несколько чашек пудинга с надписью «Саму и Суна, позже», хорошо? — блондин протягивает руку и гладит тебя по голове. — Я хочу отпраздновать только с тобой.       Ты горячо киваешь, а твоя улыбка увеличивается в десять раз. Его глаза следят за ней, и ты не замечаешь, как он наклоняется чуть ближе, чтобы лучше её разглядеть.       — Я заскочу в спортзал сразу после школы, — говоришь ты ему. Раздается второй звонок, означающий, что скоро начнутся занятия. Он поворачивается, чтобы уйти, и ты замечаешь, как тянешься, чтобы схватить его за рукав.       Обернувшись, Атсуму с удивлением смотрит на тебя, когда ты тянешь его за рукав:       — Атсуму, я… — начала ты. Он замечает, как ты выглядишь по-детски и мило, застенчиво переминаясь с ноги на ногу. Он так ликует, что его щёки онемели от улыбки, когда ты произносишь слова, — Я горжусь тобой. То, что ты побеждаешь, тоже делает меня счастливой.       После этого дня Атсуму не проиграл ни одной партии.       Его команда добирается до национальных, и твоё сердце переполняется, когда он указывает на тебя пальцем, прежде чем заработать свой первый эйс с подачи в игре.