Моя Луна. Однажды и навсегда

Самая ужасная тюрьма — это запертое наглухо сердце.

Над Лионом царит знойная, удушающая жара, из-за которой тут же превращаешься в тающее мороженое, стоит оказаться вне помещения. И единственное желание в такую погоду — лечь на землю и покинуть этот бренный мир. Люди суетятся, перебегают из одного затенённого места в другое, прячутся в помещениях, разгребая горы бумаг в будний день. Жизнь кипит, мир не стоит на месте и кружится, подобно сумасшедшей карусели. Девушка не спеша идёт по набережной вдоль Роны, но никто из проходящих мимо людей даже подумать не может о том, что за её человеческой сущностью скрывается ещё одна — волчья. Зато она может по одному лишь запаху безошибочно определить, кто находится перед ней. Запахи. Ликантропы с их идеальным, доставшимся им от звериной ипостаси нюхом просто не в состоянии игнорировать витающие вокруг ароматы. Вот блондинка делает вдох. Взрыв! Она улавливает сухой запах почвы, смесь женских духов, гнилостный запах речной тины. И всё это перебивается аппетитным ароматом поджаренной хлебной корочки, намазанной сливочным маслом. Ммм… слюнки потекли. Девушка уверена, что в той стороне, за кустистыми деревьями, спряталась пекарня. И пекарь, похоже, решил не закрывать дверь, поскольку вентилятор, гоняющий раскалённый воздух по помещению, совсем не справляется со своей задачей. А вот не менее чуткий и обострённый слух уловил кошачье мяуканье дальше по улице, и звонкий собачий лай, явно не обещающий ничего хорошего пушистым комкам. Уже через несколько минут перед волчицей пронеслась процессия из четырёх четвероногих любимцев, вдогонку которым кричали молодые дамочки, не удержавшие вовремя поводки. Она проводила взбесившийся квартет проницательным взглядом зелёных глаз и, усмехнувшись, двинулась дальше. Сегодня на набережной особенно многолюдно: каждый желает отхватить свой кусочек спасительной прохлады, исходящей от реки. Девушка, на беду, любит оставлять волосы распущенными и редко собирает густые волнистые пряди в хвост или косу. Но сегодня она пожалела об этом уже не раз: несколько коротких локонов отчаянно липли ко лбу, пот в три ручья стекал по шее, собирался под майкой, так что её уже, наверное, можно было выжимать. Увидев впереди маячащий ларёк, над которым красовалась красноречивая вывеска с изображением жёлтого лимона, она схватилась за эту возможность передохнуть, как утопающий — за соломинку. Очереди не было, и девушка мысленно поблагодарила вернувшуюся к ней удачу. Порывшись в объёмной бесформенной сумке, свисающей через плечо, она достала кошелёк и, расплатившись, взяла стаканчик с лимонадом и отошла в сторону, встав в тени под раскидистыми ветвями дерева. Лето в этом году выдалось особенно жаркое. Казалось, даже природа страдала от сухого воздуха и знойных солнечных лучей, которые жалили всё, до чего могли дотянуться: листья на кустарниках свернулись в трубочку, трава местами пожелтела, а водоёмы и вовсе начали высыхать от нехватки регулярных дождей. Люди старались в такую погоду либо как можно меньше выходить на улицу, либо уезжать за город, чтобы отдохнуть. Не успела француженка сделать и глотка, как мимо со звонким смехом пронеслась парочка детей, играющих в «салки». Они случайно толкнули её, и половина содержимого стакана тут же оказалась на одежде. — Вот же… мелкие! — с досадой прошипела блондинка, глядя вслед удаляющимся детским фигурам, но осеклась, когда на неё недовольно покосилась рядом стоящая женщина, предполагаемая мамаша тех двоих. И где только её воспитание? Она разом допила остатки лимонада, выбросила стаканчик в урну и попыталась устранить последствия детских игр с помощью сухих салфеток. Кое-как справившись с задачей, она постояла на том же месте ещё около пятнадцати минут, периодически проверяя время на наручных часах, после чего, недовольно вздохнув, направилась к автобусной остановке. Переполненный, а оттого — смертельно опасный транспорт не заставил себя долго ждать, и уже через полчаса блондинка вышла в коттеджном посёлке за городом. Зашагала вперёд, мимо аккуратных, похожих один на другой, ярких домиков, в каких обычно живут хиппи, и, наконец, остановилась перед одним из коттеджей. Это был светло-серый двухэтажный дом с чёрной черепичной крышей, большими окнами в белых рамах, маленьким цветочным садиком и большим виноградником на заднем дворе. Вот он — дом большой и счастливой семьи, скажет сторонний наблюдатель. — Вот она — тюрьма, — поморщившись, буркнула себе под нос блондинка, прежде чем открыть белую деревянную калитку. ۞۞۞ Я вошла в дом, стараясь бесшумно, насколько возможно, закрыть застеклённую дверь. Сбросила обувь и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. На кухне мама гремела посудой, а дом наполнялся восхитительными запахами. Я тут же выстроила в голове картинку того, что будет стоять сегодня на столе: овощной салат, паштет, суп-пюре, мясо с макаронами. О, ну и, конечно, сырная тарелка. Сразу вспомнилась недавно проштудированная кулинарная книга Эскофье. Судьба, видимо, решила поиграть в прятки, поэтому моим планам «укрыться и сидеть тише воды, ниже травы» не суждено было сбыться, и проскользнуть незамеченной, как всегда, не удалось. — Эмили! — окликнула меня мама. — Ты не могла бы помочь мне с обедом? — Хорошо, мам. Только переоденусь, — бросила я, на секунду просунув голову в дверной проём кухни. Моя комната напоминала жилище типичного подростка (это при расчёте, что мне уже почти восемнадцать). Подростка, отчаянно влюблённого в Америку. На нежно-персиковых стенах висели плакаты с изображениями Статуи Свободы, Золотых Ворот и Эмпайр-стейт-билдинг; на кровати лежал плед в виде флага США; на тумбочке были аккуратно уложены французско-английские словари (так уж вышло, что внутри нашей семьи и дома мы говорили друг с другом только по-английски и я изучала его чуть ли не с рождения, так что это фактически мой второй родной язык); куча книг американских (ну ладно, не только) писателей и кассет с фильмами Нового Голливуда стояли на полке. Словом, если вы хотите узнать о моей самой заветной мечте — добро пожаловать в эту спальню. Бросив сумку на кровать, я быстро скинула с себя грязную одежду и, нацепив домашние футболку и шорты, спустилась вниз. Мама, стоя ко мне спиной, методично натирала кроличью тушку листьями розмарина и тмина. С такого ракурса маму можно было легко спутать с моей сестрой Арианой: у обеих похожее телосложение, тёмно-вишнёвые волосы до середины спины и идентичная плавность и женственность, сквозящие в каждом движении. — С тебя салат, — сказала она, не оборачиваясь и не прерываясь. Я молча подошла к столу, достала из подставки нож и начала чистить лук. — Как Мишель поживает? — поинтересовалась мама, когда я добралась уже до отварных яиц. — Эмм… Она так и не пришла, — неохотно ответила я, пожав плечами. — Это странно. Она же сама тебе предложила встретиться? — изумилась волчица. — Я вообще не ожидала звонка от неё. Мы уже год не общаемся, — сказала я, заливая измельчённый лук кипятком, чтобы избавиться от горечи. — Что ж, ты дала ей шанс. Я предпочла не упоминать о том, что именно по своей вине лишилась единственной подруги. — Завтра утром приезжают Обье, — сменила тему Анна. — Они останутся на выходные. Стая Обье — наши давние друзья. Несколько лет назад они переехали в Париж, но наши семьи по-прежнему тесно общаются, и нередко мы наведываемся друг к другу в гости. Я лишь кивнула, старательно натирая морковь, закусив при этом кончик языка. Готовить я люблю и делаю это с удовольствием. Но только для своих. Профессиональным поваром я вряд ли смогла бы стать. Это своеобразная отдушина для меня в круговороте рутинной жизни. — Отец хочет взять тебя на охоту. Я растерянно посмотрела на неё. — С чего вдруг? — нахмурилась. — Ты уже достаточно взрослая, — Анна полила кусочки крольчатины белым вином и, отправив будущее мясное блюдо в холодильник на положенный час, вернулась к нашему диалогу. — Луи надеется, что с возрастом и благоразумия в тебе прибавилось, — совершенно спокойно добавила волчица. — А когда я была неблагоразумной? — съязвила я, уперев руки в бока. Мама смерила меня многозначительным взглядом и начала мыть яблоки. — Нуу… например, предыдущие шесть раз, когда тебя брали на охоту, — выдала она. — В последний раз это было два года назад, — напомнила я, принимая из её рук фрукт и отправляя его под острый нож. — Вот и я о том же. Надеюсь, ты вынесла для себя урок? Когда мы с сестрой были младше, то устраивали шуточные соревнования на скорость через природную полосу препятствий. Например, победил тот, кто первым переправился через реку, догнал зайца, перепрыгнул через обрыв. Мне, как старшей, за это прилетало от отца, хотя и Арии прилично доставалось. Однажды, правда, всё могло закончиться особенно плохо: сестра во время забега сорвалась в расщелину и сломала лапу. К счастью, всё обошлось. Но с тех пор вожак запрещал мне участвовать в охоте. До этого момента. Деревья в той местности, где мы обычно охотились, были высокие, но тонкие и находились на достаточном расстоянии друг от друга, что позволяло совершать разнообразные манёвры. В своё время даже отец хвалил меня за скорость и ловкость. Я вспомнила то чувство, которое возникает, когда перепрыгиваешь через торчащий из земли корень, не сбавляя скорости, и плавно приземляешься, делая упор на передние лапы. Давно я не чувствовала такой свободы! В такие моменты ничто для меня не имело значения: адреналин разносился с кровью по всему телу, сердце исступлённо билось, дыхание становилось глубоким и рваным. Как же мне не хватало этих ощущений! Как же я соскучилась по лесу… — Кто ещё будет? — вопросом на вопрос ответила я, замерев на секунду. — Все, кроме Лизы и Джулии. Ну и Эмиля, конечно. — Хорошо. — Ты не ответила на вопрос, — бросила на меня выжидательный взгляд мама, выкладывая слои салата в форму. — Я буду благоразумной, — пообещала, прилагая неимоверные усилия, чтобы не закатить глаза, и вытерла только что вымытые руки об штаны. Чёлка настойчиво лезла в глаза, отчего я в тысячный раз за минуту её откинула. — Надеюсь. Хлопнула входная дверь. — Я дома! — раздался мелодичный голос, следом за которым появилась его рыжеволосая обладательница, Ариана, оставляя за собой кисло-сладкий, похожий на яблочный, аромат духов. Она что, весь флакон на себя вылила? — Ммм… — девушка принюхалась, смешно наморщив носик, выделяя и без того заметные веснушки на лице. — Чем так вкусно пахнет? Она подошла и поцеловала в щёку сначала маму, потом меня. Мама стукнула её по руке, когда она потянулась к кусочку сыра с орехами и ягодами, лежащему на тарелке. — Аппетит испортишь, — приструнила она сестру. — Ой, ну и ладно! — бросила девушка и унеслась наверх. — Ей нужно было родиться антилопой, — сказала мама, когда рыжий ураган скрылся за дверью. Я невольно улыбнулась. — Или кузнечиком. Мы обе рассмеялись. ۞۞۞ Сразу после феерического обеда я поднялась в свою комнату. Но побыть наедине с собой в этом доме, похоже, за гранью реальности. Я читала книгу полулёжа на кровати, когда в комнату вошла Ария. — Тебя стучаться не учили? — спросила я, не отрываясь от текста. — В моём воспитании есть явные пробелы, — прогнусавила она, вырывая книгу из моих рук. — Эй! — возмутилась я. — Очень много пробелов, судя по всему. Я встала с кровати, когда Ария убежала в другой конец комнаты. — А у тебя — слишком мало, чтобы иметь возможность нормально веселиться! — парировала сестрица, пробегая глазами по строчкам, и попутно уворачиваясь от моих атак. — Таа-к, что тут у нас. «О духовном искусстве». Серьёзно? — девушка театрально закатила глаза, но позволила, наконец, забрать книгу. — Ещё одно подтверждение моих слов. Рыжик скрестила руки на груди и посмотрела на меня так, будто я «бракованный экземпляр», заводская ошибка. — Не понимаю, о чём ты. Ещё мои вкусы будешь осуждать? — огрызнулась я, кладя закладку — красную ленточку — между страниц и загибая уголок. Никогда не понимала, зачем так делаю. Ария фыркнула и по-хозяйски принялась листать песни на магнитофоне в углу. Остановившись на «UnderPressure», она беззастенчиво плюхнулась поперёк моей кровати. — Как прошло свидание с Кристианом? — перевела я тему, усаживаясь на стул напротив. — Отлично. Особенно если учесть, что оно последнее, — загадочно ответила сестра, приподнимаясь на локтях. Я вопросительно изогнула бровь. Она проигнорировала немой вопрос и начала теребить край рукава своей рубашки. — Ари, что случилось? — не выдержала я. — Он начал приставать, — наконец ответила сестра. У меня чуть челюсть не отвисла. — Что?! — Успокойся, сестричка, — волчица растянула губы в улыбке, которой позавидовал бы даже Банди. — Он уже получил своё. — Что ты с ним сделала? — немного настороженно поинтересовалась я, присаживаясь на край кровати. Поверьте, стоило побеспокоиться о возможном прекращении существования Кристофера Кюри на этой планете. — Морду набила, — совершенно серьёзно ответила та, не забыв понизить голос, чтобы за такие выражения не влетело от мамы. — Он явно не ожидал, что я так отреагирую. Ари усмехнулась. — Не зря шесть лет ходила на сават, — она вдруг села и продолжила, эмоционально размахивая руками. Я немного отклонилась в сторону, опасаясь попасть под этот порыв. Сейчас она имела удивительное сходство с Тараском из небезызвестной и моей любимой французской сказки, которую в детстве мама рассказывала нам перед сном. — Видела бы ты его глаза! Убегал, как крыса! Я прыснула, представив себе эту картину. Похоже, сестрица была не прочь провести повторную воспитательную работу с этим засранцем. — Мне он сразу мутным показался, — призналась я. — Ты так о всех моих парнях говорила, — прищурилась девушка и покачала головой из стороны в сторону. — Но ведь ни разу не ошиблась, – опустилась на кровать рядом с ней. — Ладно. Твоя взяла. Минут через пять мы удобно устроились: сестра лежала на спине, раскинув руки в стороны, а я — положив голову ей на живот (непонятно почему, мне всегда доставляет дикое удовольствие лежать вот так). Молчали. — Ты отправила письмо? — я встретилась с серьёзным взглядом сестры. — Угу. — План «встреча с Мишель» сработал? — хихикнула волчица, в глазах которой теперь веселились чертята. — Сработал, — подтвердила я. Трудно вообразить, что всего через год я окончу школу и поступлю в университет. Родители, конечно же, не хотят отпускать меня слишком далеко от «гнёздышка», поэтому прочат мне учёбу во Франции. Однако у меня на этот счёт другие планы, в которые я их не посвящаю, поскольку столкнусь со стопроцентным неодобрением. А мечтаю я учиться в Пенсильванском Университете. То самое учебное заведение, которое окончили Уоррен Баффет и Эзра Паунд. И меня не очень пугает тот факт, что я буду жить вдалеке от стаи. Переживу как-нибудь. Это всё-таки моя жизнь. Словом, я решилась отправить им заявку, поэтому и ездила сегодня в город. А бывшая подруга послужила надёжным прикрытием перед родителями. Это, кстати, была идея Арии. — Правда пришлось простоять на жаре полтора часа, — пожаловалась я. — Ради хорошей легенды, — сестра пихнула меня локтём, — можно и потерпеть. ۞۞۞ Рано утром следующего дня семья Ла-Маршан была уже на ногах. Анна и Эмили истязали кухню, создавая невообразимые кулинарные шедевры; Ариана, Лиза и Джулия готовили комнаты для гостей; и только глава семейства — Луи Ла-Маршан — спокойно работал в своём кабинете на первом этаже, игнорируя суматоху, создаваемую женской половиной семьи. Луи воплощал в себе все необходимые истинному альфе внешние черты: высокий, широкоплечий, с тенью извечной серьёзности в холодных зелёных глазах, скрываемых густыми, нахмуренными (когда сердится или думает) бровями. Всю сдержанность и серьёзность этого мужчины подчёркивали прямой волевой подбородок и острый нос с горбинкой, свойственной многим французам. Его басистый голос пронизывал до костей, и волку даже не приходилось напрягаться, чтобы повысить его. В этом тембре чаще слышалось недовольство, чем та же радость или веселье. Впрочем, все домочадцы давно свыклись с характером главы стаи. Стук в дверь оторвал Луи от важных бумаг. — Входи, — бросил вожак, кинув мимолётный взгляд на дверь, в которую вошла светловолосая девушка. — Ты пропустил завтрак, — сказала Эмили, ставя поднос, на котором были расставлены чашка кофе, тосты с маслом, блинчики и конфитюр, на край стола, предварительно отодвинув мешающую канцелярию. — Спасибо, — равнодушно произнёс Луи, но к еде даже не притронулся. — Мама сказала, что ты хочешь взять меня на охоту, — блондинка не спешила уходить. Старший Ла-Маршан всё же почтил своим вниманием дочь, глядя на неё, как на музейный экспонат: с лёгкой долей интереса к диковинной вещице. — Да. Я счёл, что неразумно запирать тебя дома, пока остальные охотятся. Во-первых, ты часть стаи. Во-вторых, — он откинулся на высокую спинку кожаного кресла и сложил пальцы домиком, — зная тебя, я понимаю, что ты не будешь сидеть спокойно и обязательно найдёшь приключения, поэтому лучше держать тебя под присмотром. Всё это время Луи пристально смотрел в глаза волчицы. — Я не спрашивала о причинах. — Но тебе было интересно, — парировал глава семьи, взяв в руки чашку с кофе и сделав щедрый глоток. Девушка обернулась. — Я хотела поговорить с тобой… — неуверенно начала она. — Это что-то серьёзное? — нахмурился вожак. Ему крайне не хотелось тратить время на пустую болтовню. — Зависит от того, как посмотреть. — Если это какая-то ерунда, то не тревожь меня, Эмилия, — он махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. — Чисто теоретически, — блондинка скрестила руки на груди и закрепила внимание на бронзовой статуэтке волка на книжной полке, стараясь не пересекаться взглядами с отцом и сохраняя усилием воли голос спокойным, — если бы я хотела продолжить обучение не во Франции, как бы ты отреагировал? — А есть такая вероятность? — насторожился волк, вернув целый тост на поднос. Эмили закусила щёку изнутри. — Я просто рассматриваю все возможности, — небрежно пожала плечами девушка и откинула с глаз чёлку. — В Америке, к примеру, довольно много высших учебных заведений, которые дают качественное образование и море карьерных перспектив. Ты ведь понимаешь, что моё будущее мне небезразлично? Я хочу лучшего для себя. Она старалась говорить быстро и уверенно, пытаясь не запнуться, ведь слабость при отце проявлять нельзя. — Это исключено. — Вожак резко встал и подошёл к девушке, возвышаясь над ней айсбергом. — Ты должна жить и учиться недалеко от стаи. И я озабочен твоим будущим не меньше, поверь. Но Америка… Он недовольно скривился. — Мы это обсуждали, Рашель. — Волк называл её так, только когда не одобрял поведение девушки. Второе имя ей дали в честь бабушки по линии отца. — Мы это не обсуждали, — возразила Эмили, хотя краем сознания понимала, что уже роет себе могилу. — Ты это сам решил. Луи зажал пальцами её подбородок и резко потянул вверх, заставляя поднять глаза и посмотреть на него. Он увидел в них не подчинение, как должно быть, а сопротивление его воле, отчего хватка стала железной. Но Эмили даже не дёрнулась, хотя чувствовала боль. — Я твой вожак. Отец. Моё слово — закон, — оборотень говорил чётко, выделяя каждое слово, но почти шёпотом. — Ты будешь делать то, что я говорю. Она хотела возразить. Вся её волчья сущность, её внутренняя сила альфы рвалась наружу, но она не могла выдавить ни слова, ощущая слишком мощное воздействие вожака на свой разум. Сопротивляться не имело смысла, ведь это значило бы, что она против него, против семьи, против стаи и волчьих законов… И она сдалась. Как и много раз до этого. — Ты всё поняла? — он опустил руку, продолжая сверлить девушку взглядом. — Да, Луи, — ответила бесцветным голосом. — Хорошо, — он вернулся на своё рабочее место. — Скоро приедут Обье. Мне нужно уехать на сделку сейчас, поэтому встретьте их без меня. Она кивнула и поспешила выйти из кабинета, в котором стало невозможно дышать. ۞۞۞ Мне не хотелось оставаться в помещении. Не сейчас. Срочно нужен глоток свежего воздуха. Я сказала маме, что срежу в саду цветы для стола, схватила садовые ножницы и вышла через заднюю дверь во двор. Нет, плакать я не собиралась. На моих щеках не было слёз с четырнадцати лет, после смерти дедушки Макса. В такие моменты я просто чувствовала острую необходимость побыть в одиночестве. О своих чувствах я могла рассказать только Арии, но сейчас мне не хотелось её напрягать. Пройдя под небольшой аркой, которую обвивали виноградные лозы, я оказалась в розарии. Сотни красных, розовых, жёлтых, белых, оранжевых оттенков смешались в одно яркое, пронзающее своей красотой, пятно. А какой здесь стоит аромат! Не описать словами. Немного резкий, как духи, из-за концентрации запахов, с нотками кислого лимона, сладкой дыни и горького шоколада. В жизни бы от такого сочетания продуктов стошнило, а здесь этот аромат, щекочущий острый волчий нюх, хочется вдыхать вечно. Мама много сил вложила в создание этого садика, что заметно всем, кому посчастливилось в нём оказаться. Я люблю сидеть здесь по вечерам, в результате чего из-под моей руки появился не один рисунок разных участков этого места. Здесь спокойно и царит умиротворение. Тут хочется потеряться на всю жизнь, как в сказке. Я, переходя от одной обложенной декоративными камнями клумбе к другой, быстро срезала несколько стеблей с сочными бутонами, даже не задумываясь, после чего позволила себе ещё несколько минут насладиться этим местом. Всё-таки оно никогда мне не надоест. Отец. Конечно, ему всегда было всё равно на мое мнение, и такая реакция была предсказуема, но я не была бы собой, если бы не попробовала. Я вздохнула. Всё, что мне остаётся — это подчиниться. Я же волчица. Иногда я наблюдаю за простыми людьми, за их счастьем, беззаботностью, свободой… И во мне просыпается зависть. Ведь я никогда не смогу делать то, что хочу. Я безвольна. Конечно, можно сбежать, я даже прокручивала эту мысль в своей голове сотни раз, но изгнанные волки-одиночки редко выживают за пределами стаи. К тому же я не могу бросить своих сестёр… Вернувшись в дом, я наполнила небольшую хрустальную вазу в форме «капли» водой, опустила в неё цветы и поставила на дубовую поверхность обеденного стола, поворачивая и создавая нужный ракурс. В этот момент с улицы раздался скрежет гальки под колёсами автомобиля. Хлопнули двери машины, послышались знакомые голоса. — Приехали! — крикнула мама и пронеслась мимо меня к выходу. Я вздохнула и направилась за ней.