Моя Луна. Однажды и навсегда

Тогда лишь двое тайну соблюдают, Когда один из них её не знает.

Ария спускалась по лестнице, когда заметила выскочившую из кабинета отца Эмили, летящую, как шальная пуля. Она повернула на кухню, а спустя минуту хлопнула дверь, ведущая на задний двор. Сразу стало понятно, что Эмили расстроена. Внезапно дверь кабинета снова открылась, и из него вышел отец. Тут же в коридоре показалась Анна. Ария медленно, чтобы они не услышали, поднялась спиной на несколько ступенек и притаилась. Теперь она их не видела. — Что случилось? — взволнованно спросила Анна. — Что с Эмили? — Всё в порядке, — в привычной манере ответил волк. — Просто с каждым днём она… — он помедлил, словно подбирая слова. — Становится всё более неконтролируемой. — Ты ведь знаешь её характер, — мягко возразила волчица. Если кто-то и мог оказывать положительное влияние на главу стаи, то только она. — Уверена, когда она начнёт учиться в колледже, всё устаканится. — Верится с трудом. И сомневаюсь, стоит ли брать её сегодня на охоту. — Луи, пожалуйста, не лишай её этого. Лучше не будет, поверь. — Ох, ладно, — вздохнул оборотень. — Надеюсь, я не пожалею об этом. Только с женой вожак мог разговаривать если и не нежно, то более мягко, особенно в сравнении с остальными. Она же, в свою очередь, могла подталкивать мужа к нужному решению, используя женскую ловкость и хитрость. Идеальный тандем. — Я буду за ней присматривать. — Хорошо. Мне пора на сделку. — Удачи, Лу. Ария услышала удаляющиеся шаги и последующий хлопок двери. Выдохнула и только сейчас поняла, что задерживала дыхание. Она поспешила вернуться к себе в комнату. Не стоит сейчас идти за Эмили, ей нужно побыть одной. ۞۞۞ Этьен Обье и его жена Оливия — молодая семья, которая только-только сформировала свою стаю. Ла-Маршан очень помогли им с обустройством и налаживанием связей. Первое время Обье жили в Лионе, но после рождения Евы — их старшей дочери — перебрались в столицу. Через несколько лет Оливия родила сына — Эмиля, и счастью главы семейства не было предела, потому как волчонок — продолжатель рода, преемник. Конечно, их семьи не прекратили тесного общения. Несколько раз в год они ездят друг к другу и устраивают совместную охоту, которая по традиции проходит в Арденском лесу. В первую очередь Ариана угодила в объятия Оливии. Это была эффектная блондинка с треугольным лицом, главным украшением которого были большие карие глаза и извечная широкая улыбка. Потом к её дочери — Еве, пятнадцатилетней копии матери, за исключением характера, которым та пошла больше в отца. Затем к Эмилю — пятилетнему русоволосому мальчишке, храброму и умному не по годам. И, наконец, добралась до Этьена. Глядя на этого оборотня, можно было с уверенностью сказать, как будет выглядеть Эмиль, когда подрастёт. — Вы, наверное, устали с дороги? — засуетилась хозяйка дома, когда эмоции от встречи поутихли. — Комнаты уже готовы, можете отдохнуть до вечера. — Нам действительно не помешает принять душ и перекусить, — согласилась Оливия, снимая лёгкую куртку в прихожей. — Эмили, Ария, проводите гостей, — обратилась к дочерям Анна. Сёстры повели Обье наверх, следом за ними Этьен тащил дорожные сумки. — А где Луи? — поинтересовался он, немного отстав. — У него сделка, — ответила волчица, махнув рукой в неопределённом направлении. — Но к вечеру обещал вернуться. — Узнаю старину Лу, — усмехнулся Обье. — Вечно серьёзный, занятой и деловой. Распределив всех по комнатам, Ария схватила сестру за руку и потащила к себе в спальню, которая находилась в конце коридора. — Что у вас случилось с отцом ? — спросила она, захлопнув дверь. — Ничего особенного, — неопределённо ответила Эмилия, падая мешком на кровать. Ария последовала её примеру. — Всё как обычно, — она с преувеличенным интересом разглядывала свисающие с потолка разноцветные звёзды. — Так всё же? — Я спросила, есть ли вероятность, что я смогу учиться в Америке. — Чтооо?! — Ария завизжала так, что стены завибрировали. Эмили укоризненно покосилась на неё. — Ты бессмертная что ли, Эмилия Ла-Маршан? Как тебе такое в голову пришло? — подскочила и грозно нависла над сестрой. — Всё в порядке, Ари, — устало отмахнулась Эмили. — Жива я, как видишь. — Да вижу. И что он сказал? — Сама как думаешь? — Эмили повернулась на бок и многозначительно посмотрела на сестру, изогнув бровь. — Ничего хорошего точно, — Ария снова улеглась на кровать. — Не хочу это вспоминать, — девушка закрыла ладонями лицо. — Эм, он снова подавлял твою волю? — Угу. — Это просто низко! Как он может так с тобой поступать? Это же… совершенно аморально и негуманно! — распалилась Ариана. Кровь от негодования бурлила в её венах, заставляя вершить правосудие. — Тише ты. Всё хорошо, — Эмили вздохнула. — Против природы не пойдёшь. Идиллию нарушил ворвавшийся в комнату ураган в лице Джулии, Лизы, Евы и Эмиля. Они с визгом бросились на них, переплетаясь с чужими руками-ногами и дико хохоча. От этого настроение девушек сразу поднялось, а плохие мысли покинули голову. — Хв…хва…тит!.. — смеялась Ария, пытаясь отбиваться. Они с Эмили заняли оборонительную позицию, и их снова атаковали, но на этот раз подушками. — Ааааа! — волчонок бросился на Ари с диким воплем, а Эм отбивалась от Лиз и Джулии, которые загнали её в угол. Конечно, сёстры даже поодиночке были сильнее них, но наигранно поддавались. Пока Ария отбивалась от Эмиля, забыла про Еву, которая подкралась сзади, делая захват. — Бей врага! — крикнула она, и счастливый до умопомрачения мальчишка принялся щекотать «пленницу». — Ха-х-ха-хи… Ой… Нет… — Ария давилась смехом. — Враг повержен! — подняла она руки вверх, сдаваясь. Через десять минут «войны» они, уставшие, но довольные, валялись кто на кровати, кто на полу. — Ты проиграла, — поддела сестру Эмили, за что получила вялый удар подушкой по голове. — Так, кто хочет есть? — в комнату вошла Анна, с улыбкой оглядывая открывшуюся картину. — Я! — закричали все наперебой и одновременно бросились к выходу. ۞۞۞ Часы давно пробили полночь, но в доме Ла-Маршан о сне и думать забыли. Всё пространство кухни заполнили, заставляя захлёбываться слюной, дивные запахи дичи вперемешку со специями, которую оборотням удалось поймать на охоте несколько часов назад. — Ухмм… Просто божественно! — сказала Оливия, едва успевая пережёвывать. — Никогда не пробовала такого нежного кроличьего рагу. — Благодарить нужно Луи и Этьена, — сказала Анна, зачерпывая соус. — На самом деле, — слово взял глава дома, — вы все сделали большой вклад в то, чтобы этот ужин удался на славу. Он поднял руку с бокалом. — За нас! — За нас! — дружно все поддержали. — Папа, а когда мне можно будет охотиться? — спросил Эмиль, нетерпеливо ёрзающий на стуле. Все рассмеялись. — А что смешного? — не понял маленький оборотень, а когда не получил ответа, недовольно насупился. — Я ведь будущий вожак, а значит должен уметь охотиться. — Ты ещё слишком мал для охоты, сынок, — ответил Этьен, накладывая в тарелку ещё одну порцию рагу. — Придётся подождать, когда подрастёшь. Вот Лиза и Джулия тоже пока не участвуют. Он кивнул на похожих, как две капли воды, сероглазых блондинок. Неразлучных Джули и Лиз действительно можно было бы смело принять за близнецов, если бы не разница в возрасте: первой было четырнадцать, второй — одиннадцать. А ещё у Джулии волосы обрезаны до плеч, а у Лизы они спускаются водопадом ниже поясницы. Как важно любит говорить самая младшая из сестёр: «Волосы — это моя гордость». — Не переживай, братишка, — Ева потрепала Эмиля по голове. — Ты будешь самым лучшим охотником. К сожалению, сколько бы Ария себя ни приучала есть медленно, это было бесполезно, поэтому, как обычно, она закончила с ужином раньше остальных. Промокнув рот салфеткой, перевела взгляд со своей пустой тарелки на рядом сидящую сестру, которая в этот момент наполняла стакан соком из графина. — Не хочешь выйти со мной в сад? — шепнула ей на ухо. — Я лучше пойду к себе. Устала очень, — ответила Эмили. — Хорошо. Ариана встала из-за стола и направилась к выходу на задний двор. Все были так увлечены беседой, что даже не заметили её исчезновения. Время близилось к часу ночи. Хотя днём стояла невыносимая августовская жара, сейчас воздух остудил холодный ветер. Будь она обычным человеком, а не оборотнем с повышенной температурой тела, её розовое клетчатое платье с запахом и короткими рукавами не спасло бы кожу от переменчивой природной стихии. Она не спеша обошла дом, огибая многочисленные клумбы и стараясь разглядеть в темноте валяющийся на земле садовый шланг, чтобы не споткнуться. Вот из-за угла показались качели. Ария присела на них, слегка качнулась, не отрывая ног от земли; скинула балетки в сторону и оттолкнулась со всей силы. Поток воздуха с готовностью подхватил её волосы цвета спелой черешни, развевая их. Она любила приходить сюда перед сном. Её дедушка построил эти качели много лет назад для Эмили, а когда родилась вторая дочь, они не могли их поделить. Волчица улыбнулась, вспоминая, как часто они раньше ссорились с сестрой. Моментально в сознании начали всплывать фрагменты из их детства. Вот маленькая Эми отбирает у Арии кусок пирога, а младшая плачет и дёргает её за косички, после чего их ругает мама, а они спихивают вину друг на друга. Конечно, Эмили, как старшей, всегда доставалось больше. Сейчас же сёстры, несмотря на разные склады характеров и диаметрально противоположные взгляды на многие вещи, удивительно дружны. Минут через десять Ария остановилась и нехотя встала. Как бы ей здесь ни нравилось, пора было идти спать. Не успев обуться, она услышала хлопок двери и приближающиеся голоса. Почему-то по привычке (с тех пор, как подслушивала разговоры родителей в детстве) юркнула за виноградный куст и как можно тише зашла в маленький сарайчик, где хранился садовый инвентарь. Как раз вовремя, потому что голоса были слышны совсем близко. Это разговаривали Луи и Этьен. Ария нашла небольшую щель и выглянула в неё, чтобы видеть их: свет луны и волчье зрение давали вполне хорошую картинку, только вот угол обзора оказался не самый лучший. Они стояли ярдах в пяти от укрытия волчицы и разговаривали о делах стаи Обье. Как обычно, ничего интересного. Нужно было идти в дом, а то теперь торчать тут неизвестно сколько. — Эмиль — смышлёный волчонок, — вдруг резко сменил тему Ла-Маршан, который стоял к волчице спиной, глядя куда-то в сторону. — Из него действительно однажды выйдет хороший вожак. Он кивнул своим мыслям. Ария заправила прядь волос за ухо, чтобы не щекотала нос. — Верно, — Этьен провёл рукой по волосам. — А на кого ты оставишь стаю, когда придёт время, друг мой? Луи вздохнул и повернул голову в сторону собеседника. — К сожалению, Анна не подарила мне наследника, — в его голосе проскользнула едва уловимая грусть. — А Эмили как же? Луи презрительно фыркнул. — Её я к управлению стаей ни за что не подпущу. — А если передать управление не ей, а её мужу? Наблюдающая из укрытия Ария нахмурилась. Слова Этьена вызывали у неё замешательство. Но подумать об этом как следует девушка не успела, потому что откуда-то из-под груды садового инвентаря вылетел мотылёк и принялся нарезать круги вокруг Арии. Насекомых она боялась до смерти, поэтому сейчас, столкнувшись с крылатой «угрозой», Ария еле сдержалась, чтобы не завизжать и не броситься наутёк. Но, правда, пришлось яростно отмахиваться. Джулия бы в такой ситуации привычно закатила глаза и пробурчала что-то вроде: «Ари, это же просто бабочка. Она боится тебя не меньше, чем ты её». — Я уже думал об этом, но рассчитывал, что, — Луи обратился вслух, когда раздался какой-то шум со стороны виноградника. Впрочем, он сразу же прекратился, и бдительность волка была благополучно усыплена, — ещё есть время. — Тебе пора заняться поисками подходящей кандидатуры и выдать её замуж, — покачал головой Обье. — Мы об этом говорили ещё несколько месяцев назад. Думаю, это будет лучшим решением для всех. Ариана, выпроводив незваную гостью через широкую щель в стене, упёрлась ладонями в деревянную полку и затаила дыхание. — Кто захочет брать на себя такую обузу? — волк слегка повысил голос, отчего он почти напоминал рык. — Она неуправляемая, своенравная, дикая… — И в чём проблема? — не понял собеседника мужчина. — Ты не слушал меня? Будущему вожаку нужна покорная, кроткая волчица, которая станет для него хорошей женой, — он развёл руками в гневном жесте. — А не бунтарка. До волчицы начал медленно доходить смысл сказанного. И ей он совсем не нравился. По её позвоночнику словно пустили разряд электрического тока. Нет. Нет, не может быть… Она закрыла рот рукой, чтобы не заскулить. — Не отчаивайся, друг, я знаю одну стаю из Канады, вожак которой ищет пару для своего сына. Конрад хочет в ближайшие несколько лет передать дело ему, но, пока тот не женится, не может сделать этого. — Попробовать стоит, — нехотя согласился Ла-Маршан. — Я свяжусь с ним после дня рождения Эмилии. — Это правильно, — Этьен похлопал его по плечу. — Пойдём в дом, поздно уже. Волки ушли. Ариана же застыла в растерянности. Она никогда не питала к родителю особой любви и привязанности, но всё же… Даже для него принудительный брак — это слишком жестоко. Наверняка её отцу совсем не хотелось отдавать свою стаю другому вожаку. К тому же молодому и неопытному альфе. Но ведь гордость не позволит передать дела женщине, то есть Эмили. Но Ария упорно не хотела принимать этот факт: продать свою дочь, как какой-то товар… В голове не укладывалось. Простояв в шоке ещё минут десять, Ария, наконец, взяла себя в руки и вернулась в дом. Свет был выключен, все ушли спать. Девушка бесшумно поднялась на второй этаж и на носочках прокралась в свою комнату. Лишь на секунду в нерешительности задержалась у двери в комнату Эмили. Что-то останавливало её, и она нервно одёрнула руку, которая уже легла на ручку двери. Нет, сейчас не стоит её беспокоить. Но она обязательно скажет ей завтра. Успокоив себя этой мыслью, Ария отправилась спать. Только вот сон никак не шёл. Стоило лечь в кровать, как поток слёз получил «зелёный свет» и выплеснулся наружу. Она плакала тихо, заглушая судорожные всхлипы подушкой. А в голове всё крутилась страшная мысль. Неужели он со всеми ними так поступит? ۞۞۞

*три месяца спустя*

Анна занималась уборкой в кабинете мужа, в то время как сам глава семейства был на работе. Дети ещё не вернулись из школы: они, как и сотни других учеников, помогают в подготовке к предстоящему «Фестивалю света» и украшают город, поэтому пустой дом находился в её полном распоряжении. В такие дни волчица могла позволить себе включить громкую музыку и подпевать исполнителям. Вот и в этот раз Анна пританцовывала в такт песне «Hygiaphone», доносящейся из кухни через открытую дверь кабинета, и, активно орудуя пипидастром, смахивала пыль с полок. Сколько же книг в кабинете Луи! Она прочла за время их с мужем брака каждую из них не менее двух раз. Слишком любила забываться среди многочисленных страниц и слов, уносясь в другие реальности. И ей это нравилось. До рождения детей книги были её единственными компаньонами. Нет, конечно, она любила своего мужа, но тот слишком много времени проводил за делами стаи или на работе, а на супругу и хранительницу очага у него времени, как такового, не оставалось. Юная, мечтательная и наивная девушка, смотрящая на огромный мир широко распахнутыми глазами, слишком рано вышла замуж, и на её хрупкие плечи легли заботы о хозяйстве, отчего пришлось стремительно взрослеть и скидывать розовые очки. Нежность и мягкость в характере, присущие молодой хозяйке, вкупе со стремлением к прекрасному позволили Анне создать неподдельный домашний уют и окружить семью необходимым теплом. Она добралась до продолговатой резной шкатулки из тёмно-коричневого дерева, что была на самой верхней полке, взяла её в руки и открыла. Внутри лежала засушенная роза. Потемневшие за двадцать лет лепестки с каждым днём всё больше и больше превращались в пыль. Сентиментальная волчица хранила дорогой и памятный подарок все эти годы в качестве напоминания об их любви. Анна должна была петь на очередном городском празднике. Девушка с нежным ангельским голосом выступала на всех важных мероприятиях. Она волновалась, но не из-за родителей. Не из-за многочисленной публики. На концерт должен был прийти её возлюбленный, и от одной мысли об этом сердце девушки сжималось. Луи Ла-Маршан был молодым волком, который готовился принять управление стаей после своего отца. Несмотря на свой характер одиночки, он искренне полюбил эту очаровательную волчицу. Да и как мог не полюбить? Умная, проницательная, добрая, отзывчивая девушка, дарящая радость и свет всем вокруг, вскружила ему голову и покорила сердце с первой встречи. Она стала первым человеком, от которого ему не хотелось бежать, а к которому хотелось возвращаться. Преодолев страх, волчица вышла на сцену… и спела. Спела так, как никогда до этого. Песни были её способом открыть душу, она вкладывала в них всю свою любовь к этому миру, благодаря чему даже самый чёрствый сухарь проникался теплотой в её голосе. В тот день она была прекрасна: атласное длинное белое платье с открытыми плечами, распущенные тёмные волосы. Луи перехватил её сразу, как только она спустилась со сцены и, нежно взяв за запястье, отвёл в сторону. Анна любила этого волка за его понимание и поддержку. Любила серьёзность в его зелёных глазах. Любила слушать его смех, когда ей удавалось его рассмешить (что бывало редко). Любила зарываться пальцами в светло-русые волосы. Любила его обжигающие прикосновения, смелые, но никогда не причиняющие ей боль. Любила кутаться в его объятиях, прячась от окружающего мира. Любила, когда он предугадывал её желания. Любила, когда он называл её самым ценным сокровищем… Её сердце было отдано окончательно и безвозмездно этому мужчине. — Ты была прекрасна, — он поцеловал тыльную сторону её ладони и улыбнулся, отчего в уголках глаз появились лучики. — Как всегда. — Ты пришёл, — она не сдержала широкой улыбки. — Разве я мог не прийти? — он вытянул вперёд руку, которая до этого была спрятана за спиной. — Это тебе. Он протянул ей розу с пышным бутоном из вороха алых лепестков. — Спасибо, Лу, — она аккуратно приняла цветок, а потом, встав на цыпочки (поскольку была на голову ниже мужчины), нежно и робко поцеловала его. — Я никогда не умел говорить красиво, — произнёс Луи внезапно, взяв обе её руки в свои. — Но я не представляю своей жизни без тебя, Анна. Он поймал её взгляд. — Я хочу каждый день тонуть в твоих глазах. Хочу ловить твои улыбки. Целовать тебя. Делать счастливой. Засыпать и просыпаться рядом с тобой… — оборотень сделал паузу и глубоко вдохнул. — Ты станешь моей женой? — громче, чем до этого. Ей понадобилось всего две секунды, чтобы принять решение. — Да, — уверенно ответила волчица. На губах волка расцвела счастливая улыбка. Он надел на её безымянный палец серебряное кольцо и обнял. — Давай потанцуем, — сказала через некоторое время она, отстраняясь. — Но ведь музыки не слышно, — удивился он. — А разве она нам нужна? — девушка положила ладони на плечи жениха. — Просто доверься мне. И они начали танцевать. Медленно, игнорируя всё, что происходило вокруг. Не отводя глаз друг от друга. Потом волчица положила голову ему на грудь и вдохнула такой родной запах. Они ещё долго двигались в одном им понятном ритме под музыку, которую слышали только два любящих сердца. От таких далёких воспоминаний на глазах выступили слёзы, которые Анна тут же смахнула. И когда её Луи, её муж, успел так перемениться? Неужели роль вожака так на него повлияла? Она захлопнула крышку шкатулки и поставила её на место. Возвращаясь в реальность, подошла к столу и начала перекладывать бумаги. Хоть Луи не любил, когда она наводила свой порядок на его рабочем месте, Анна не могла спокойно смотреть на вечно захламлённый стол. Из вороха очередной стопки бумаг выскользнул конверт и приземлился на пол. Волчица присела и подняла его. Она хотела было положить почтовое отправление в нужную стопку с письмами, как взгляд её зацепился за графу «отправитель». Канада. Какие дела у её мужа в Канаде? Он и словом не обмолвился. Неуверенно она открыла уже вскрытый конверт и достала лист плотной бумаги, развернула его. Поначалу женщина ничего не поняла: буквы плыли перед глазами, никак не желая складываться в слова и доходить до сознания, поэтому пришлось перечитывать второй раз. И тогда, не в силах удержаться на ослабших ногах, Анна рухнула в кресло. Неверие. Отрицание. Непонимание. Что происходит?

Уважаемый мистер Ла-Маршан, Я был весьма удивлён, получив от вас письмо с предложением о слиянии наших стай. Слухи вас не обманули. По личным причинам я ищу невесту для своего старшего сына. Должен признать, ваше предложение весьма меня заинтересовало, и я думаю, что нам стоит обсудить этот вопрос при встрече. В начале декабря у нас намечается поездка во Францию, что станет хорошим поводом для знакомства. С наилучшими пожеланиями, Конрад Фолл

Она посмотрела на дату отправления. Месяц назад. Невозможно. Как он мог скрывать? В замешательстве Анна потёрла лицо ладонями. Луи хочет свести их дочь с сыном главы канадской стаи. В голове не укладывалось. Она дрожащими руками сложила письмо в конверт и положила на место. Нужно действовать. Как-то образумить его… Она потерялась в собственных мыслях. Из глаз полились слёзы. Она, Анна, не родила ему наследника, и он решает проблему таким способом. А больше всего её пугало, что муж делал это за спинами родных. Волчица еле дождалась вечера. Наконец, хлопнула входная дверь. — Нам нужно поговорить, — с порога набросилась она на мужа. Анна проявляла жесткость по отношению к волку в редких случаях. Сейчас это нужно было как никогда. — Добрый вечер, дорогая. Я рад тебя видеть, — как ни в чём не бывало он поцеловал её в щёку, игнорируя мрачное выражение лица, и, пройдя на кухню, сел за стол. Анна вошла следом за ним и подошла к плите, где в духовке дожидался готовый мясной рулет. Отрезала большой кусок, положила на блюдо и поставила перед мужем, расположилась напротив него. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросила. Детей дома ещё не было, поэтому она не переходила на шёпот. — День прошёл хорошо… — буднично начал Луи, прожевав первый кусок кулинарного шедевра, но был перебит. — Я не об этом, — чуть раздражённо сказала Анна и приложила тыльную сторону ладони ко лбу. — Я о твоих тайнах. Рука оборотня, в которой находилась вилка, застыла. Он недоумённо уставился на жену. — Анна, ты хорошо себя чувствуешь? — в привычно стальном голосе послышались нотки беспокойства. — Может, отдохнёшь? — Не нужен мне отдых! — прошипела она. — Хватит делать вид, что ничего не понимаешь. Она с вызовом глянула на него. Никто не смел разговаривать с вожаком в таком тоне. Никому другому он бы этого не простил. Но с Анной Луи общался на равных, испытывая к супруге глубокое уважение. — Я не понимаю, о чём ты, — волк встал и подошёл к кухонным тумбам, где уже стояла заранее принесённая из погреба бутылка его любимого Шато Монроз. Откупорив её, далеко не царственным движением плеснул вино в рядом стоящий высокий бокал, наполняя его почти до краёв. Кажется, вечер и разговор обещают быть интересными и малоприятными. — Я о том, что ты хочешь выдать нашу дочь замуж за оборотня из Канады, — не выдержала Анна, хлопнув ладонью по поверхности стола. Повисшую тишину разрезал звук бьющегося стекла: Луи выронил бокал. По линолеуму тут же начало растекаться бордовое пятно, норовя проникнуть под гарнитур. В другой день и при других обстоятельствах супруги бы с большой досадой принялись оттирать пол от того, что раньше было одним из лучших сортов вин во Франции. Но сейчас же никому до осколков не было дела, и вожак, забыв о своём желании, резко повернулся к жене, которая продолжала сидеть в том же положении. — Как ты узнала? — сглотнув ком в горле, спросил он. — Нашла письмо, — призналась она. — Ты рылась в моих бумагах? — Это сейчас важно? — волчица встала и, не глядя на мужа, подошла к окну, за которым бушевала непогода: свинцовые тучи нависли над городом, грозя разразиться ливнем в любую минуту, а сильный ветер срывал одинокие сухие листья с и без того голых деревьев. — Я не намерен перед тобой отчитываться, — отчеканил волк и полез в навесной шкаф за ещё одним бокалом. — Да неужели? — грустно усмехнулась Анна. — Действительно, кто я такая? Всего-то твоя жена и мать наших детей. Она посмотрела на него. Оборотень стоял в профиль, на хмуром лице застыло угрюмое выражение, а плечи напряжённо дёргались при каждом движении. — Ты меня ни во что не ставишь, Луи? — голос волчицы был очень тихим, на грани шёпота. Затишье перед бурей. — Я не мог поступить иначе, — он сделал щедрый глоток, но вино, к его удивлению, неприятно обожгло язык и показалось ему чересчур жёстким и кислым. — Когда эта мысль только появилась, я не был уверен, что всё получится. Говорить не стал, потому что ты была бы против… — Конечно против! Ты. Хочешь. Продать. Нашу. Дочь, — волчица находилась на грани истерики. — Ты хотел всё сделать в тайне! А мне бы в день свадьбы рассказал? Она нервно усмехнулась и опёрлась о тумбу, устремив взгляд в стену. — Конечно, нет… — Тогда когда ты собирался посвятить меня в свои планы? Когда ты собирался сказать Эмили, что она для тебя лишь вещь?! — голос предательски дрожал, а глаза блестели от слёз и накатившей злобы. — Это не так! — оборотень с отвращением выплеснул остатки алой жидкости в раковину, куда отправился и хрусталь, который, жалобно звякнув, каким-то чудом уцелел. — Я не хотел, чтобы она натворила глупостей, поэтому не сказал сразу. Он опустился на стул и устало зажал двумя пальцами переносицу. — Решил поставить перед фактом? — выплюнула с нескрываемым отвращением Анна. — Так будет лучше для неё. Поверь, — непонятно было, кого убеждает ликантроп: себя или жену. — Ну конечно, — волчица хмыкнула и подошла к столу. — Ты должна меня понять, Анна, — умоляюще посмотрел на неё волк, но она упорно отводила взгляд, скрестив руки в защитной позе. — Чёрта с два! — прошипела женщина. — Ты выбрал путь наименьшего сопротивления, — она нависла над мужем, уперевшись ладонями в холодную поверхность стола. — Я знаю, что тебе сложно с Эмили. И это, — указала на него пальцем, — лишь способ избавиться от балласта. С приятным бонусом, конечно. — Ты зря так думаешь, — отрезал мужчина. — Я своего решения не изменю. По тону стало ясно, что разговор окончен. — Я в этом и не сомневаюсь. Если ты не скажешь ей, то я скажу, — твёрдо заявила волчица. Он встретился с её потемневшими глазами и увидел в них гнев, боль, обиду, отчаяние и… всепоглощающую ненависть. Теперь в серых омутах не было и намёка на нежность и понимание. — Скоро приедут Фоллы. Тогда она всё узнает, обещаю. — Как знаешь. Тебе жить с этим решением, Луи, — предостерегла его волчица. «Она поймёт и примет со временем», — убеждал его разум. Но, когда она развернулась и вышла из кухни, сердце доказывало, что она, скорее всего, не простит его никогда.