Моя Луна. Однажды и навсегда

*две недели спустя*

      — Долго мне так стоять? — жалобно простонала Джулия, руки которой уже начали трястись мелкой дрожью от долгого нахождения в неудобной позе.       — Потерпи. Ещё чуть-чуть, — пообещала я, обмакивая кисть в небесно-голубую краску и делая очередной мазок в альбоме.       — И зачем я на это согласилась? — сестра страдальчески закатила глаза, перемещая вес на другую ногу.       — Хммм… — я приложила деревянный кончик кисточки к подбородку и улыбнулась, — наверное, потому что ты меня любишь.       Неделю назад мне предложили поучаствовать в городском конкурсе живописи. Я взялась с энтузиазмом, ведь победа явно не будет лишней для моего портфолио. Вот поэтому я уже третий час мучила Джули — импровизированную натурщицу — в нашей гостиной.       Несмотря на зимнее время года, хотелось тёплых весенних оттенков. Так и зародилась идея: сестра в нежном голубом платье ниже колена, чьи белокурые локоны раскинуты по плечам. На волосах мы закрепили искусственный виноград, а венок из искусственных полевых цветов, который Ария мастерила весь вчерашний день, украшал голову. Я сама нанесла ей лёгкий макияж, придавая щекам румянец и делая алые губы и серо-голубые глаза более яркими. Джулия стояла напротив стены, на фоне складок зелёной ткани, опираясь на одну ногу, а второй упёрлась носочком туфли в пол. В одной руке — хрустальная чаша с красными яблоками, бананами, грушами и апельсинами, а в другой, отведённой в сторону, она держала букет цветов. В стиле импрессионизма сцена смотрелась очень гармонично.       Конечно, поза у моей модели не самая удобная, но ради искусства можно и потерпеть. К тому же я пообещала, что сегодня вечером она сможет поехать со мной и Арией в город на празднование «Фестиваля света».       — Вы ещё не закончили? — в гостиную вошла удивительно спокойная Ария, нарушая своим появлением недолгую тишину.       — Нет, — ответила я, старательно выводя на бумаге контур губ. — Уже скоро.       — Вообще-то, — возмутилась рыжик, упирая руки в бока, — нам ещё собираться нужно.       — Ещё полчасика и всё, — пообещала я, разводя в палитре краску цвета гвоздики.       — Ты это говорила час назад, — сестра выразительно выгнула аккуратную бровь.       Я прикрыла глаза на пару секунд.       — Не могу больше… — захныкала Джули.       Всё. Достали.       — Перерыв пять минут, — я смыла краску с кисти и отложила её. Послышался облегчённый выдох.       — Наконец-то, — Джулия оставила чашу и букет на кофейном столике и вышла в другую комнату. — Не задерживайся! — прокричала ей вслед.       Ария села на подлокотник кресла, в котором расположилась я, и, заглянув мне через плечо, посмотрела на почти завершённую работу.       — Как назовёшь? — поинтересовалась она.       — «Нежность».       — Красиво, — резюмировала она. Пауза. — А что насчёт Пенсильванского? — понизив голос, заговорщически прошептала она.       — Я получила ответ, — вздохнула и поскребла ногтем пятнышко краски, оставшееся на брюках.       — И? — Ария нетерпеливо заёрзала на своём месте.       Я помедлила.       — Меня приняли, — тихо произнесла.       — Ураааа! — завизжала сестра, хлопая в ладоши, но, увидев, что я приложила указательный палец к губам, осеклась. — Это же здорово! — голос уже на несколько тонов ниже.       — Ну… не совсем приняли, — потёрла плечо, — нужно будет сдать TOEFL, предоставить портфолио и пройти интервью с представителем. Но им понравилось моё мотивационное письмо, и они написали, что я, цитирую: «Перспективный кандидат».       — Ты выглядишь не очень-то счастливой для той, у кого мечта почти исполнилась, — заметила Ари.       — Вот именно — почти, — я поднялась и прошлась по комнате туда-обратно, разминая ноги. — Понимаешь, я думала, что мне откажут, — призналась я. — Тогда бы было проще смириться, и я бы со спокойной душой училась здесь, во Франции. Но я бы, по крайней мере, наверняка знала, что сделала всё от себя зависящее. А теперь… Заправила прядь волос за ухо. — Теперь меня приняли, а я не знаю, что делать. Я не смогу поступить в частное, — развела руками.       Сестра, сосредоточенно о чём-то размышляя, достала из кармана юбки белый платок и, слегка смочив его водой из графина, подошла ко мне и начала оттирать с моей щеки, по-видимому, засохшую краску.       — А как же стипендия?       Я снисходительно посмотрела на неё и пояснила:       — Она не покроет всю стоимость.       — Да брось! По-моему, ты зациклилась. Есть ведь и другие… кхм… — сестра осеклась, поймав мой строгий взгляд, и тут же послала мне примирительную улыбку. Вот и правильно. — Как бы там ни было, никто не может решать за тебя, — перевела она тему. — Ты вольна поступать так, как считаешь нужным.       Я грустно усмехнулась. Вот в кого она такая наивная?       — Ты сейчас напоминаешь дорогого психолога, который даёт мудрые, но бесполезные советы. Мы обе знаем, что как бы я ни боролась, отец не уступит. И уж тем более ни за что не станет оплачивать мою учёбу в Америке.       — Я знаю. Просто стараюсь передать тебе хоть частичку оптимизма, — неожиданно сказала она, закончив со своим занятием.       — Спасибо. Что бы я без тебя делала? — с тенью иронии произнесла я.       — Страдала бы из-за любой неудачи, — пожала плечами сестра. — Пойми ты, Эм... Твоя жизнь продолжается, и она всё равно прекрасна.       Я не успела сказать что-нибудь едкое по этому поводу, потому как вернулась Джулия.       — Продолжаем. Я готова, — заверила она, принимая нужное положение. Я вернулась к работе, на время выкинув наш с Арией разговор из головы. ۞۞۞       Мама, ловко перебирая волнистые пряди, заплетала мне очередную маленькую косичку.       — Ма-ам! Ну пожалуйста, — насупившаяся Лизи наблюдала за нами и пыталась уговорить маму отпустить её с нами на праздник.       — Нет, Лиз, — отрезала та, затягивая кончик косички резинкой.       — Ну почему? — не унималась сестра.       — Потому что ты ещё ребёнок, — мягко сказала мама. — В следующем году, так и быть, можешь пойти.       — Но я хочу в этом! — упиралась младшая.       — Я сказала нет. Или мне позвать отца? — прищурившись, мама посмотрела на младшую дочь.       Глаза Лизы расширились до размера блюдец, а голова непроизвольно втянулась при упоминании главы семьи. Её явно разрывала внутренняя дилемма: продолжить спорить или отступить. К счастью, сестрёнке хватило мудрости вовремя погасить своё упрямство. На периферии сознания вертелась мысль о том, что мне бы тоже следовало отработать этот полезный навык. Но всё как-то недосуг.       — Не надо. В следующем, так в следующем, — сдалась Лиза и ретировалась, предположительно, к себе в комнату.       — Возиться с твоими волосами — одно удовольствие, — сказала мама, когда работа была завершена.       Я встала с кровати и подошла к туалетному столику, чтобы посмотреть в зеркало на результат. Он, честно признаться, был потрясающим: аккуратный ряд из десятка косичек спускался по левой стороне головы, придавая моему внешнему виду некую необузданность и дикость. То, что нужно.       — Спасибо, мам, — обняла её, — ты лучшая.       Она рассмеялась и поцеловала меня в лоб.       — На здоровье, милая, мне не сложно.       — А почему ты не стала парикмахером? — мне давно хотелось задать этот вопрос. — У тебя же явно талант.       У мамы было медицинское образование, но она никогда не работала по специальности.       — Да как-то не до того было, — разоткровенничалась она. — Вышла замуж за вашего отца. Потом строительство дома, его обустройство… Ну а там уже вы родились. Она улыбнулась.       Мама по привычке начала переставлять баночки и бутылочки на столике. Она любила во всём идеальный порядок и наводила его даже там, где, казалось бы, не требовалось.       — Ты большую часть своей жизни посвятила нам, — я помотала головой, встряхивая копну волос. — Пора бы и для себя пожить.       — Меня и так всё устраивает, родная, — парировала мама.       Ну что ж. Всё равно, что пытаться убедить зебру, что она лошадь, учитывая то, что они обе одного рода. Так и с мамой: она считает себя домохозяйкой и никем больше.       — Почему вы с отцом не хотите пойти на праздник? — спросила я.       — Луи не очень любит такие мероприятия, сама знаешь, — мама едва заметно поморщилась, замерев на секунду с бутылочкой масла для тела в руке.       — Идём с нами, — я склонила голову набок.       — У меня дома полно дел, — отмахнулась. — Отдохните без взрослых.       Я хотела возразить, но дверь в мою спальню бесцеремонно открылась и показалась рыжая голова.       — Вы долго тут? Мы скоро в мумии превратимся, пока тебя дождёмся, Эм, — драматично проговорила Ариана. Вместо ответа я схватила с кровати первую попавшуюся подушку и бросила в неё, но ловкая волчица вовремя отгородилась дверью.       — Ждём внизу. У тебя десять минут, копуша! — послышался её удаляющийся голос с той стороны. Мама, наблюдающая за этой сценой, лишь тихо рассмеялась.       — Что ж, одевайся. Не буду мешать, — она открыла дверь. — Повеселитесь там, но без фанатизма! Предостерегающе подняла указательный палец и серьёзно посмотрела на меня. — Люблю вас.       — И я тебя.       Мне показалось, что мама как-то грустно посмотрела на меня, но я не успела спросить, в чём причина, так как она вышла. Я не придала этому особого значения. Как только мама покинула комнату, я кинулась к шкафу, доставая заранее приготовленную одежду: синие джинсы клёш, свитер с горлом в красно-зелёную полоску, вязаный берет, который я сместила на правую сторону головы, чтобы не закрывать косички. На шею — деревянный амулет в форме клыка на длинном шнурке. Его много лет назад подарил дедушка, после того как раздобыл эту чудную вещицу у тибетских монахов во время своего очередного путешествия. На ноги — массивные чёрные ботинки со шнуровкой. Последний быстрый взгляд в зеркало, и я побежала вниз.       — Ну только ты могла на вечеринку надеть брюки, — закатила глаза Ари, осмотрев меня с головы до ног. Сама она отдала предпочтение джинсовой короткой юбке и белой рубашке с широким рукавом. Волосы были собраны в высокий хвост, губы — выделены ярко-красной помадой (ох, увидел бы отец — убил бы), на ногах — коричневые полусапожки на низком широком каблуке. Джулия брюки тоже не любила, поэтому на ней красовалось вязаное удлинённое платье с вышивкой.       — Мне так удобно, — коротко бросила я, надевая чёрную тёплую куртку. Сестра лишь недовольно вздохнула, но я её проигнорировала.       — Куда мы едем? — спросила Джули, когда мы оделись и вышли из дома.       — Увидишь, — ответила я, на ходу обматывая вокруг шеи длинный яркий шарф. ۞۞۞ Полуостров Прескиль традиционно является центром «Фестиваля света»: деревья украшены гирляндами, сотни огней подсвечивают фасады мэрии, театров, бутиков и ресторанов. В этот день даже металлическая башня на Фурвьере сияет ярче тысячи новогодних ёлок. Старинные соборы, родившиеся в других эпохах, от такой светомузыки выглядят мистически и как-то нереалистично, но именно они пропитывают Лион средневековой красотой и делают город необыкновенным. Вокруг так светло, что глаза слезятся. Невольно хочется зажмуриться, чтобы не ослепнуть. Из-за пробок на дорогах мы прибыли на площадь Белькур только через полтора часа. Впрочем, наблюдая за сменяющимися за окном такси видами, я ни капли не пожалела об этом. Как и каждый год, на улицах царило небывалое оживление, всё-таки это один из главных праздников в городе. Толпы местных жителей вместе с иногородними и туристами из других стран заполнили пространство до отказа так, что, без преувеличения, невозможно было протолкнуться. Вообще, Фестиваль длится три дня, и самые интересные световые шоу проходят обычно в последний из них. В разных локациях города ставят короткие постановки начинающие актёры: никогда не знаешь, где наткнёшься на волшебную фею или Белль из знаменитой сказки о красавице и чудовище. Хотя я за свою жизнь уже не раз видела все эти чудеса, мне это не надоедает. Напротив, каждый год я жду этого праздника с нетерпением, потому что это настоящий рай для моего творческого начала, ни с чем не сравнимое эстетическое наслаждение. Однако это была не конечная наша точка. Пройдя мимо накрытого прозрачным светящимся куполом памятника Людовику XIV, наша небольшая группа устремилась прямиком к Музею изобразительных искусств, до которого мы добирались ещё минут двадцать. Вот тут-то нас и ожидала потрясающая вечеринка: музыка была настолько громкой, что вибрация проходила через тело. Я подняла голову и посмотрела наверх. Сотни сверкающих серебряных искусственных звёзд висели над нами. В другой стороне гирлянды из разноцветных фонариков переплетались между собой, образуя в воздухе геометрические фигуры. Эта зона была выделена для украшения нашей школе, чем мы и занимались после уроков последние пару недель. И это того стоило: глаз было не оторвать. Теперь, ночью и при общем праздничном настроении, всё смотрелось куда красивее. Ночь была довольно тёплая, поэтому на улице было очень комфортно. Ария схватила нас с Джулией за руки и вприпрыжку потащила танцевать куда-то в центр толпы. Сопротивляться было невозможно и, более того, бесполезно. Я просто отдалась музыке и танцу, совершенно не заботясь о том, как выгляжу со стороны. Сейчас это было неважно. Началась новая песня, и люди вокруг стали подпевать. Мы водили хоровод, прыгали, кружились, и я потеряла счёт времени. — Я видела, здесь недалеко продают глинтвейн, — прокричала Джули, указывая большим пальцем себе за спину. — Пойду возьму нам. Мы с Арией кивнули, и она растворилась в толпе. Лишь сейчас я сообразила, что здесь не только люди, но и оборотни с вампирами. Причём немало. В принципе, в этом нет ничего необычного, они тоже любят праздники. Вот только львиная доля кровопийц выходит в город в такие дни, отнюдь не чтобы повеселиться. Когда через десять минут Джули так и не вернулась, я забеспокоилась. — Ари, пойдём поищем Джулию, — сказала я и потащила ничего не понимающую сестру, вокруг которой увивался какой-то смазливый парень, в сторону, распихивая локтями танцующих людей, многие из которых уже были далеко за гранью трезвости. Попыталась принюхаться. Бесполезно: слишком большая смесь запахов в ближайшем радиусе, да и воздух холодный. Беглый осмотр территории рядом с Музеем тоже не дал результатов. — Где она может быть? — спросила сестра, которая тоже начала не на шутку волноваться. — Может, она уже вернулась туда, где нас оставила? — с надеждой предположила я. — Вряд ли, — Ария нервно закусила губу. — Это я виновата, — закрыла лицо ладонями. — Не смей винить себя, Эм, — одёрнула меня сестра. — Уверена, с ней всё в порядке. Найдём. Я собрала силы в кулак и взяла чувства под контроль. Сейчас главное — найти сестру. — Значит, ищем дальше, — констатировала я. Ещё через двадцать минут поисков я поняла, что сестры нет нигде. Сбились с ног, но не нашли. Мы опрашивали людей, видели ли они сестру, пытаясь детально её описать. Пару раз кто-то вспоминал, что видел кого-то похожего, но это не помогло. Один из продавцов глинтвейна подтвердил, что несколько минут назад блондинка купила у него три стаканчика горячего напитка и спокойно ушла. — Да не могла же она испариться! — вскипела я. — Давай разделимся, — предложила Ария, когда отчаянье захлестнуло нас с головой. — Хорошо, — нехотя согласилась я. Сейчас меньше всего хотелось разделяться, но это разумно, так будет больше шансов. — Встретимся вон у той скамейки через час, — нужно было как-то обозначить место, чтобы не потеряться. Она кивнула, и мы разошлись в разные стороны. Вдруг толпа взревела, и послышались громкие радостные крики. Откуда-то сверху посыпалось конфетти. Я отмахивалась от мельтешащих перед глазами разноцветных блёсток, до которых мне сейчас не было никакого дела. Но для щедрости, с которой их рассыпали, видимо, не существовало предела. Я почувствовала, как тугой узел беспокойства затянулся внутри ещё сильнее. Нужно было держать себя в руках, не время поддаваться панике. Сердце неприятно кололо, а разум отказывался мыслить здраво. В голове пульсировал мой собственный голос, повторяющий одно и то же. «Хоть бы с ней всё было хорошо…» ۞۞۞ Дико захотелось пить. Горло пересохло из-за того, что дышала ртом. Я сказала девчонкам, что куплю нам глинтвейн, и отошла. Искать долго не пришлось: уже через пять минут я наткнулась на лавку, где торговали горячим напитком. Но тут уже столкнулась с проблемой в виде длинной очереди. Далеко уходить от сестёр не хотелось, поэтому пришлось подождать. Ничего, не растаю. Главное, чтобы Ари и Эми меня не потеряли. Как назло, когда передо мной оставался один человек, напиток закончился, и продавцу пришлось варить новую партию, которая подоспела только через двадцать минут. Наконец, стоически вытерпев все мучения, я получила свои заслуженные заветные три картонных стаканчика, но столкнулась с новой проблемой: их вместе было неудобно нести. Как бы я ни старалась их перехватить, всё было без толку. В итоге приняла решение осушить свой стаканчик, а потом возвращаться. Отошла в сторону, чтобы не мешать людям. Горячая жидкость обжигала язык, но я пила маленькими глотками так быстро, как могла. Разделавшись с содержимым за рекордные минуты, я бодро подхватила два несчастных стаканчика и направилась к сёстрам. Но, видимо, сегодня был просто не мой день, и мне не довелось получить новые порции удовольствия от праздника. Шагов через десять у меня начала кружиться голова. Сначала несильно, едва ощутимо. Я списала это на крики, гомон и духоту, не придав особого значения. Однако через минуту перед глазами начали плясать тёмные круги, а предметы и люди вокруг как-то подозрительно размылись и исказились. Я часто заморгала и быстро потрясла головой. Не помогло. Дыхание участилось, а ноги становились похожими по плотности на вату. Я невольно замедлила шаг. Вдруг музыка и голоса стали какими-то приглушёнными, словно бы кто-то вставил мне в уши беруши. В голову пришла мысль, что стоит присесть. Пошатываясь, я пошла к ближайшей свободной скамейке под деревом. Пальцы рук, несмотря на исходящее от глинтвейна тепло, начали неметь, и я, не удержав стаканчики, выронила их. Липкая жидкость тут же растеклась по земле, а брызги попали на сапоги. Плевать. Сейчас отдохну немного и куплю ещё. Главное присесть, падать как-то не очень хочется. Выбиваясь из последних сил, я добралась до цели и плюхнулась на скамейку. Мой затуманенный взгляд зацепился за знакомую рыжую голову, мелькнувшую в толпе. Ария. Мне бы только покричать или знак подать… Сил нет. Новая волна слабости накрыла меня. Будучи в предобморочном состоянии, я лишь устало откинулась на спинку скамьи. Только пять минут посижу, и всё. Почему-то именно сейчас в голову полезли мысли о предстоящем Рождестве. В воздухе повис стойкий аромат хвои. Перед глазами появилась отчётливая картинка, как мы с сёстрами, напевая «Jingle Bells», наряжаем ёлку, а со стороны кухни слышится шипение масла и доносится запах запечённого в духовке гуся. Минуты шли, но меня не отпускало. Внезапно чьи-то сильные руки схватили меня за подмышки и стащили со скамьи. Дальше я плохо помню. Кажется, меня куда-то волокли. Вот люди всё дальше и дальше… Вроде стемнело. Я что, потеряла сознание? С трудом разлепила глаза. Нет, просто света меньше стало почему-то. Дико хотелось спать… Стоп, что за шаркающий звук? А, кажется, это мои ноги по земле тащатся… Наверное, мне хотят помочь. Вдруг хватка ослабла, отчего моё бесконтрольное тело тут же познакомилось с землёй. Сильно ударилась головой, но боль была какой-то далёкой, словно и не моей вовсе. Услышала, как кто-то совсем рядом ругался, потом был какой-то шум… Били кого-то? Или я попала на съёмки гангстерского фильма? Аа-х… Спать…