Переиграть

— Так вот оно что. Думаю, здесь мы и попрощаемся, — прокомментировал Курама, лениво взмахнув хвостом. Когда Наруто шмыгнул носом и начал реветь, большой лис порывисто вздохнул. — Прекрати. Это был долгий путь, но теперь я ни о чём не жалею. Не быть запечатанным в тебе, не стать твоим партнёром, даже не расстаться вот так… — Курама… — произнёс Наруто, теперь уже беззастенчиво плача. — Я тоже! Я бы с радостью прошёл этот путь с тобой снова! — Что ж, пожалуй, я сожалею лишь об одном, — задумчиво произнёс Курама, — Наруто, я должен был сказать это раньше. Это моя вина, что ты рос один. Прошу прощения. Если я и хочу что-то изменить, то только это. (В скором времени Курама пожалеет об этих словах.) Ментальное пространство вокруг них вспыхнуло белым, и это было последнее, что они помнят. (В этой временной шкале.) Курама горько пожалеет об этих словах, даже если никогда и ни за что не признает, что шестнадцать лет в прошлое — это, вероятно, его вина; по крайней мере, частично.

***

Учитывая, что последнее, что он помнил, было прощание с Наруто, и готовность стать одним целым с другими Биджу, то да, у Курамы были вопросы. Поэтому, да, Курама был совершенно сбит с толку, обнаружив себя под ясным ночным небом, совершенно свободным и, опять-таки, да, с обеими половинами инь и ян. Кроме того, в центре Конохи, которая, похоже, была недавно разрушена… скорее всего, им самим. «А, это та самая ночь», — заметил Курама, глубокомысленно кивая самому себе. По общему признанию, это был первый раз, когда он внезапно оказался на шестнадцать лет в прошлом. Даже по меркам Биджу это было странно. Но с другой стороны, всё, что касалось Наруто, было странным само по себе, так почему бы не произойти и этому? Толпа шиноби Конохи, окруживших Кураму, полностью пропустили его родственника и его внезапное изменение в расстановке сил, атаковав его ещё одной волной взрывных печатей. Кураму это не особенно беспокоило — Наруто вдарил ему расен-сюрикеном по морде, так что это не представляло ровно никакой угрозы для него, — но, тем не менее, это не меняло факта, что это до невозможности раздражало, и его глаза опасно сузились. — Прекратите это, черви! — взревел Курама. Одной силы его голоса было достаточно, чтобы сбить большинство шиноби с ног, но шок от того, что они услышали голос Биджу, заставил всех замереть на несколько долгих мгновений. Сарутоби, держа в руках посох Энмы, замер, не успев воспользоваться им, чтобы вытолкнуть Кьюби из деревни. Он вздрогнул, когда Биджу выделил его, устремив на него свой алый взгляд. — Ты, обезьяний старик, — резко сказал Курама тоном, который был немного нетерпеливым, но довольно спокойным для Биджу. Это звучало, как гром для людей вокруг него. — Иди найди другого идиота-лидера. «Пока он не наделал глупостей», — мысленно добавил Курама. — «Если он снова бросит на меня эту жирную жабу, я откушу ему руку, что бы там потом не думал Наруто.» — Минато?! — выпалил Сарутоби. Все годы, проведенные в качестве ниндзя, не подготовили его к этому. — Чего ты хочешь от него, чудовище?! Исправился он или нет, Курама не мог этого допустить. — Думай над тем, как ты обращаешься ко мне, старик! Я могу разорвать твою морщинистую шкуру в клочья! — рявкнул он. Это была довольно пустая угроза, учитывая, что Курама автоматически начал обращаться к нему ласковым «джиджи» — всё влияние Наруто. Он даже не хотел думать о том, как был бы раздражён Наруто, если бы Курама действительно причинил вред старой обезьяне. — А теперь иди и найди своего другого идиота-лидера! — В этом нет необходимости, — спокойно сказал Минато, мелькнув в поле зрения рядом с Сарутоби. — Я здесь. — Вы его поймали? — спросил Курама. Хотя он уже знал, что Минато этого не сделал, но Курама надеялся на положительный ответ. В конце концов, Наруто определённо этого не сделает, просто будет много искренних речей и эмоциональных откровений, и в конце концов они станут друзьями. Это было приятно и всё такое, но не так приятно, как доброе старомодное убийство из мести. — Нет, он сбежал, — нахмурился Минато. — Жаль, — рассудил Курама. Он быстро продолжил, прежде чем Минато успел начать задавать вопросы. — Но с тех пор, как ты освободил меня от власти этого человека, я чувствую некоторую… благодарность, — откровенная ложь, но это было удобным объяснением. — А, — сказал Минато и замолчал, явно не зная, как продолжить. Это была уже долгая ночь, и она не предвещала конца. — Какой человек? — спросил Сарутоби у Минато, превосходно оправившись и перейдя в режим контроля повреждений. Если и было что-то, чему его научили годы, проведённые в качестве учителя Саннина, так это то, как принять нелепые, безумные ситуации и начать справляться с последствиями. — Там был человек в маске. Он вызвал Кьюби в Коноху после того, как взял его под свой контроль. Я нарушил его контроль и… — объяснил Минато довольно бессвязно, что выдавало его собственное замешательство. Он отвлеченно махнул рукой, показывая всю их текущую ситуацию. — Если он сбежал, то может вернуться в любое время, — сказал Сарутоби, игнорируя все не сразу угрожающие части. — Что мы можем сделать? — …я знаю только одно решение, — сказал Минато. — Нужно запечатать Биджу. Другими словами, создать нового джинчуурики. «Отлично, мы точно по расписанию», — подумал Курама, кивая самому себе. — Садись, — приказал он, заставив обоих Хокаге подпрыгнуть. Очевидно, они каким-то образом забыли о нём. — Я подожду… там. И если ты попытаешься вызвать шинигами, я выпотрошу тебя прежде, чем ты используешь Печать Поглощающую Мёртвого Демона. Минато поперхнулся. — О-откуда ты об этом знаешь? — он задумался, но потом быстро покачал головой. — Я не знаю никакой другой печати, которая могла бы вместить, гм, тебя. — Тогда тебе лучше спросить кого-нибудь, кто много знает о печатях, Биджу и джинчуурики, — дал совет Курама. И поскольку это был, в конце концов, прародитель Наруто, он добавил довольно сухо: — например, преемник жены того человека-дерева. Курама уже собирался добавить что-то вроде:«ну, ты знаешь, красноволосая», «та, которая знает всё о джинчуурики по личному опыту», поскольку Наруто, вероятно, не понял бы этого, пока всё не было изложено во всех подробностях, — когда Минато внезапно побледнел. — Да, — сказал он слегка сдавленным голосом. — Я знаю, у кого спросить. Я… пойду и сделаю это. Подожди здесь. Затем он исчез. Курама же, как раз, наоборот, одним длинным прыжком выскочил из деревни, оставив собравшихся шиноби в шоке смотреть ему вслед.

***

Причина поспешного ухода Минато была проста: Кушина собиралась убить его. Он не сомневался, что она уже проснулась и невероятно раздражена. А Минато, ну, он никогда не выигрывал ни одного спора с ней. По его мнению, Кушина никогда не проигрывала сражений. Кушина была подобна силе природы. Бивако говорила, что мужчина не может справиться с болью при родах? Он безоговорочно верил ей. Всего, что так сильно напрягало Кушину, следовало опасаться. Кушина прошла через это и через то, что Кьюби извлекли, а затем оставили в покое, чтобы беспокоиться, не имея никакой информации о том, что происходит. Она собиралась откусить голову любому бедолаге, которого увидит первым. И, к сожалению, этим бедолагой будет Минато. Кто ещё будет спрашивать её о том, как запечатать Биджу в их сыне? Таким образом, Минато был полностью готов смотреть смерти в лицо — шинигами, был уверен он, не будет иметь ничего против неё — когда телепортировался в безопасный дом, где ранее оставил Кушину и Наруто. Он собрался с духом… только для того, чтобы прошла секунда, а потом ещё одна, не навлекая на свою голову беду. Неужели она ушла? Эта печальная, но слишком правдоподобная возможность заставила глаза Минато, зажмуренные от страха, резко распахнуться. Но нет, Кушина сидела на кровати, где он её оставил, нежно баюкая сына. В её глазах читалось убийство, но на губах играла очаровательная улыбка. Это было невероятно тревожно, так как Кушина никогда раньше не пыталась скрыть свою ярость или жажду крови. — Послушай, Нару-тян, — сладко проворковала Кушина, — это папа. Нару-тян беспокоился о тебе, Ми-на-то. То, как она произнесла три слога его имени, было похоже на лязг кунаев, впивающегося в дерево, всё ближе и ближе. Минато не задавался вопросом, откуда она знает, что думает и чувствует новорожденный, или, как новорожденный может знать, что нужно волноваться. Если Кушина так сказала, значит, так оно и было. Когда Кушина осторожно наклонила сына к Минато, тот издал тихий звук и потянул свои маленькие ручки к нему. «По крайней мере, я смогу подержать своего сына, прежде чем умру», — оптимистично подумал Минато, принимая крошечную, завёрнутую в одеяло фигурку Наруто. — Итак, — произнесла Кушина. — Что ты делал с тех пор, как оставил меня здесь? — А, — сказал Минато. — Да. Дело в том, что…

***

К тому времени, когда Минато вернулся, удивительная сплетня разнеслась по Конохе, что Кьюби напал, потому что кто-то контролировал его, и этот человек был побежден Йондайме. Так что все в основном игнорировали Кураму, который свернулся калачиком в стороне от деревни, как новый пушистый холм. Минато появился с Кушиной на руках, а Наруто, в свою очередь, с ней. — Минато! Кушина? — воскликнул Сарутоби, подходя к ним. — Это нормально, что ты здесь? Ты только что… — «лишилась биджу», — …родила! Как только он услышал голос старика, Наруто замяукал и начал махать своими крошечными ручками. Кушина повернулась к Сарутоби с улыбкой, которая ужасно напоминала Мито в её самый недовольный момент. — О, Сандайме-сама, — сказала она. — Нару-тян рад тебя видеть! И, конечно, я тоже должна быть здесь. Как еще Минато узнает, что делать? Доказывая, что его массивные уши были не только для вида — или что он мог чувствовать особый вид страха, который Кушина так часто внушала мужскому населению — Курама поднял голову и повернулся, чтобы посмотреть точно в их направлении. — Самое время, — пророкотал он. — Ты медлителен, человек. Минато не часто в этом обвиняли. — А ты ужасно сговорчив, — проницательно заметила Кушина, когда Минато послушно метнулся к Кьюби. Она посмотрела на Биджу, явно не испугавшись. — Я ненавижу, когда меня контролируют, больше, чем когда меня запечатывают, — сказал Курама. — Хм, — неуверенно протянула Кушина. Но они были не в том положении, чтобы смотреть дарёному коню в зубы. — Ладно. Я поставлю печать Мито-сама. Теперь о хозяине… — Я не пойду к тебе, — быстро заявил Курама. — Ненавижу цепи. И колья. Кушина отказывалась чувствовать себя виноватой. — И в этого идиота я тоже не пойду, — добавил Курама, указывая мордой на Минато. — Вдруг он пойдет и станет мучеником? Я не хочу быть запечатанным в суицидальном идиоте, — «или, по крайней мере, не в этом», — не сказал Курама. — О, и что же ты предлагаешь? — нахмурившись, спросила Кушина. Курама сделал вид, что задумался. Он точно знал, что хотел предложить, но если бы сказал это, они, вероятно, отказались бы из принципа, предположив, что он намеревался завладеть ребёнком или что-то в этом роде. Минато открыл было рот, чтобы высказать своё мнение, но взгляд Кушины заставил его замолчать — она уже знала, что он собирается сказать, и раньше ясно высказывала своё мнение. Малыш Наруто выбрал именно этот момент, чтобы радостно булькнуть и протянуть свои маленькие ручки к Кураме. — Что? Нет, Нару-тян! Ты этого не хочешь! — Кушина пыталась убедить его. — Он злой и, наверное, у него блохи! Мама купит тебе красивого котёнка или щенка, хорошо? Наруто упрямо делал хватательные движения в сторону Кьюби. — Хм, я думаю, ребёнок подойдёт, — сказал Курама с притворной неохотой. — В конце концов, в нём течёт твоя проклятая кровь. Кушина стрельнула в него взглядом, который точно говорил, насколько она ценит его мнение — отрицательное тридцать три. Наруто что-то проворковал, и выражение её лица изменилось. — О, я… наверное, — сдалась Кушина. — Если ты этого хочешь, Нару-тян… «Понимаю. Значит, Наруто может победить даже Кушину», — подумал Минато, удовлетворенно кивая самому себе. — «Я знал, что он потрясающий. Он действительно может всё». И вот так Наруто снова стал джинчуурики Кьюби.

***

— Что, чёрт возьми, ты натворил?! — подростковая версия Наруто, бесновалась внутри его мысленного ландшафта. — Мне следовало бы спросить тебя! — прорычал в ответ Курама. — Такие вещи случаются только тогда, когда ты рядом! — Что за фигня?! Какого хрена произошло?! — Наруто не собирался успокаиваться. К счастью, будучи существом без физической оболочки, он мог не беспокоиться о вмещаемости воздуха в своих лёгких или боли в горле. — Потому что последнее, что я помню, это то, как ты говорил о том, что сожалеешь о произошедшем в ту ночь, когда я родился, и следующее, что я вижу, это то, что мы находимся именно тогда, когда я родился! — И теперь ты внезапно понял, как мыслить логически?! — запротестовал Курама. Наруто хмуро посмотрел на него, совершенно не впечатлённый его подколкой. — Последнее, что я помню, это то, что я собирался присоединиться к другим Биджу, чтобы снова стать одним из них, — неохотно признался Курама. — И может быть… может быть… я думал о том, как бы мне хотелось изменить, хм, всю эту историю с убийством твоих родителей… Они молча уставились друг на друга. — Всё не так уж плохо, — проворчал Курама, отворачиваясь и слегка сворачиваясь калачиком. Он уже чувствовал, как у него начинает болеть голова. — Не так плохо? Я ребёнок! Я даже говорить не могу! Я не могу есть рамен! — взвыл Наруто. Какие-то вещи никогда не меняются. А некоторые… некоторые уже произошли.