Переиграть

Первый год его второй жизни был самым неприятным из всего, что Наруто когда-либо приходилось испытывать. Будучи младенцем, он физически был неспособен делать очень много вещей. Например, есть твёрдую пищу. Ходить. Говорить. Мыться. Сидеть. Чётко и ясно смотреть на мир. Большинство из них Наруто заново освоил в течение первого года, но до тех пор это был ад. Скучный, унизительный ад. Единственным светлым пятном в этой новой жизни была его мать и её удивительная способность знать, что Наруто чувствует и о чём думает. Ну, не о том, что он был подростком, путешествовавшим во времени, но всё остальное — когда он был голоден, когда ему было скучно, когда хотел выйти на улицу, когда хотел бросить шарики с краской в Данзо, когда хотел, чтобы его держали на руках — да. Ладно, может быть, есть и хорошая сторона — например, нежиться в объятиях мамы на постоянной основе. Джирайя пытался сказать что-то о том, что Наруто никогда не научится ходить, так как Кушина всегда носила его на руках, но Наруто в ответ блевал ему в волосы. После этого Джирайя только жаловался на то, какой он маменькин сынок. Кушина всегда выглядела необычайно довольной этим. Но в целом, особенно первые полгода, Наруто не мог ничего делать, кроме как лежать и спать. Очень много спать. Вернее, он часто погружался в своё мысленное пространство. Курама быстро устал от него, и трусливо сплавил Наруто на других Биджу, через их специальный Биджу мгновенный — независимо от расстояния — способ связи. Оказалось, что другие Биджу тоже всё помнят. Они горько жаловались и обвиняли Наруто и Кураму во всех бедах. Воспоминания не принесли большинству из них ничего хорошего. Их джинчуурики никогда не слушали их, и они не могли действовать вне своих печатей. Даже Гьюки, который уже был в хороших отношениях с Би, не решался рассказать хозяину об их маленьком путешествии во времени. Даже Би с трудом поверил бы в это, каким бы эксцентричным он ни был. Поэтому Наруто провёл первые несколько месяцев, изводя Шукаку, чтобы тот был добрее к Гааре. — Ай, заткнись! — Ичиби окончательно вышел из себя. Держался он, на удивление, довольно долго. — Я всё равно уже решил это сделать! Судя по тому, как он щёлкнул челюстями и сердито посмотрел на него, Шукаку не собирался признаваться в этом. — О. Так тебе нравится Гаара, да? — спросил Наруто, сияя. — Н-неважно, он не самый плохой хозяин, — пробормотал Шукаку. — …он сказал, что благодарен мне. А также пытался защитить меня… — Да, Гаара действительно крут, — серьёзно согласился Наруто — причина благодарности Гаары. — Я имею в виду, когда я видел его на войне, он был таким… героическим! Они кивнули вместе, вспомнив, каким человеком Гаара мог бы стать. — Идиоты, — пробормотал Курама. — Что ты сказал?! — взревел Шукаку. — Что, чёрт возьми, ты знаешь?! Мой хозяин в сто раз лучше твоего сопляка! — Эй, — пробормотал Наруто, но только вполголоса. Гаара действительно был очень крут. — Он не мой! Не делай из меня какую-то пару с ним, — запротестовал Курама. Шукаку проигнорировал их обоих, теперь он был в ударе. — Гаара стал Каге задолго до твоего! И он сделает это снова! Ты только наблюдай! Наруто не мог этого допустить. — Прекрасно! Ты в деле! — он выругался. — На этот раз я смогу опередить Гаару, только смотри!

***

Однако на пути Наруто к Хокаге стояло одно большое препятствие. Нынешний Хокаге. Желтая вспышка Конохи. Гениальный и вдохновляющий лидер. Йондайме Хокаге Конохи, Намикадзе Минато. Его отец был странной темой для Наруто. То ли потому, что он никогда не проводил много времени с сыном (то бишь с ним), то ли потому, что он был гением и поэтому совершенно естественно лишён здравого смысла, то ли потому, что он был гением и почти предвидящим в своей проницательности, Минато никогда не относился к Наруто, как к ребёнку. Он говорил с Наруто без намека на детский лепет, и хотя он не мог понять Наруто инстинктивно, как Кушина, Минато быстро стал пугающе хорош в чтении детского языка тела Наруто. Различные друзья и знакомые пытались поправить Минато и уверить его, что младенцы, которым месяц отроду, ещё не совсем понимают слова — они подавали какую-то безнадежную надежду, что хотя бы одного из родителей Наруто можно урезонить, — но Минато просто смотрел на них с вежливым непониманием. — Конечно, Наруто может понять меня, — рассудительно сказал Минато. — Наруто особенный. Я чувствовал это с того самого момента, как он родился. Он даже не походил на отчима, даже скорее на командира, оценивающего свои войска. Не то чтобы Наруто часто видел Минато. Он подозревал, что никогда бы не увидел своего отца, если бы Кушина, очевидно, не сообщила Минато в какой-то момент, что семьи обедают вместе, — поэтому, Минато ежедневно, в обеденное время, присутствует дома, со своей семьёй. Иначе… Минато послушно возвращался домой каждый вечер, даже если сразу после еды возвращался в офис. Тот факт, что Кушина готовила совершенно божественно, вероятно, помог мотивировать его. В целом, Кушина была умной, рассудил Наруто. Его отцу действительно повезло, что он взял в жёны такую сильную, умную, добрую и красивую женщину. Хотя Наруто подозревал, что именно Кушина сделала ему предложение. Минато казался совершенно бесполезным в отношениях; такой неженка.

***

Как хороший сын, Наруто постарался, чтобы его первым словом было «мама». Это было самое малое, что он мог сделать для своей замечательной, удивительной, невероятной матери. Его вторым словом, конечно же, был «рамен».

***

Но всё же быть ребёнком было очень скучно. Казалось, это было так же скучно, как и быть запечатанным. Когда Наруто впервые столкнулся с Биджу в их общем пространстве, он был довольно напуган, если честно. Это казалось чем-то… внушающим благоговейный трепет, священным. Конечно, будучи Наруто, он расправил плечи и посмотрел на них сверху вниз, но… Он очень быстро привык к этому, и сидеть рядом с Курамой на одном из их биджу-пати — Курама издавал сдавленные звуки, когда Наруто впервые назвал это так — стало одной из самых забавных частей его детского образа жизни. — Ну, он же реинкарнация сына старика, младшего, верно? — резонно заметила Мататаби. — Он практически брат. Курама издал ещё несколько недовольных звуков, но Исобу, Кокуо и Чомей согласились. Шукаку тоже согласился, чисто назло Кураме. — Сегодня Фу впервые попробовала летать, — сообщил Чомей, возбужденно жужжа крыльями. — Она проломила три прилавка и огород. — Хан пытался приударить за дочерью хозяина гостиницы, — вздохнул Кокуо. — Она дала ему пощечину? — спросил Наруто, основываясь на своём опыте с Джираей. — Нет, Хан довольно ловок, — сухо сказал Гоби. — Она обожгла руку, когда попыталась погладить его грудь. — Почему он не снял доспехи, прежде чем попытаться достать их? — поинтересовался Наруто. — Я сказал, что он ловок, а не умён, — пробормотал Кокуо. — Роши сжег половину своей бороды, пытаясь использовать йотон, чтобы зажечь свою трубку, — сказал им Сон Гоку с сочувствием. Гьюки только покачал головой. Не было слов, чтобы описать особую эксцентричность Би. — Ша-ха-хах! Мой хозяин — самый лучший! Он же не идиот! — засмеялся Шукаку. — Твоему хозяину всего четыре месяца, — заметила Мататаби. — Всё это в будущем. Югито тоже когда-то была умной, но теперь… с ней одни мальчики! И она даже не знает, что с ними делать, поэтому она просто продолжает избивать их, а потом плачет, когда они злятся на неё! Половая зрелость. Курама нервно хихикнул. Он всё ещё боялся того дня, когда Наруто пройдет через это по-настоящему. — Держу пари, Гаара — очень милый ребёнок, — решил Наруто. Шукаку был горд собой и своим джинчуурики. — Ты симпатичнее, — пробормотал Курама, не подумав. Затем, осознав, что он сказал, сделал доблестное усилие, чтобы добраться до биджуудамы.

***

Незадолго до первого дня рождения Наруто — к счастью, к этому моменту Наруто мог ходить, и имел неплохой словарный запас, который включал все самые важные слова; его цель была также довольно хороша, идеально подходящая для того, чтобы пригвоздить раздражающих людей к лицу овощной кашей, а затем выглядеть невинным — Исобу появился на их обычном совещании с необычно серьезным выражением лица. Наруто на мгновение задумался о том, что означает способность читать выражение лица гигантской одноглазой черепахи. — Я только что преобразовался, — сказал всем Исобу. — И… я не очень хорошо помню, но думаю, что Ягура и этот человек в маске скоро придут за мной. Его физическая форма была рассеяна, когда его предыдущий недолговечный хозяин — товарищ Какаши по команде, Рин — умерла в конце Третьей Войны. Теперь Исобу, наконец, восстановил себя в реальном мире, оказавшись в тихой бухте маленького острова Мидзу-но-Куни. В первоначальной временной линии именно там к нему пришли, заманили в ловушку и запечатали. Тоби. Уже тогда Ягура был его пешкой, становился сосудом Исобу, хотя ещё не был Мидзукаге. — Я не против снова пойти с Ягурой, — сказал Исобу. — Мы никогда особо не разговаривали, но я думаю, что он был хорошим человеком. — Он действительно казался таким, — согласился Наруто. — Но этот человек в маске… — забеспокоился Исобу. — У него есть этот отвратительный шаринган. Он может контролировать любого из нас, — прорычал Курама. — Мы бессильны против него. Шукаку пробормотал что-то вроде: «держу пари, ты бы знал», но быстро бросил это, когда Мататаби укусила его и пригвоздила взглядом. — Но у него нет специального непревзойденного промывания мозгов того парня, Шисуи, так что это просто очень сильное гендзюцу, верно? — спросил Наруто. — И ты можешь победить его, если у тебя есть напарник. Вы с Ягурой можете, знаешь, нарушить поток чакры друг друга или что-то в этом роде, и… ну, я думаю, вам лучше бежать. С ним довольно трудно справиться. — сказал он, — эти Учихи такие мошенники, — пробормотал он себе под нос. — Отвратительный Шаринган, — согласился Курама. — Хм, если я правильно помню, — задумчиво произнёс Наруто, сосредоточенно скривив лицо и подперев рукой подбородок, — он не может телепортироваться и быть неосязаемым одновременно… — Ага! Так что, если ты нырнешь глубоко, он не сможет последовать за тобой! — ободряюще сказал Сайкен. Поскольку он и Исобу были с Кири уже несколько поколений, они неплохо ладили. Исобу задумчиво замурлыкал, хлеща хвостами. — …хорошо, — сказал он. — Я попробую. — Ты сможешь это сделать! Мы все с тобой! — подбодрил Наруто.

***

К сожалению, ободряющие и отчасти стратегические совещания были всем, что они могли сделать, чтобы помочь Исобу — Би снова попал под домашний арест и не смог бы убежать в Мидзу, даже если бы Гьюки смог убедить его; Гаара был ещё слишком молод, чтобы понять Шукаку, и Наруто не мог себе представить, как он будет объяснять это своим родителям. Минато был странно доверчив, но не настолько, верно? Поэтому они, с разной степенью нетерпения и беспокойства, ждали каких-либо новостей от Санби. — Ладно, — наконец доложил Исобу, вновь появляясь в их общем пространстве. — Я думаю, что пока всё в порядке. Вот что произошло… Человек в маске появился рядом с Ягурой, но он, казалось, был доволен, что отпустил свою марионетку одну. Исобу объяснил, что чакра Ягуры особенно хорошо резонирует с Санби, так что он может до некоторой степени контролировать Биджу. Именно это делало его подходящим в качестве джинчуурики, несмотря на то, что он был старше большинства, когда они брали на себя эту ношу — как уже упоминал Ягура, он был взрослым, просто с детским лицом. Тоби было интересно посмотреть, как поведёт себя его пешка, поэтому держался в стороне. Когда Ягура приблизился, Исобу медленно поднялся из бухты, выглядя как можно более послушным и убаюканным. Потом Ягура встал перед ним, и Исобу проглотил его целиком и… — Что?! — взорвался Наруто. — Ты… проглотил его?! Исобу неловко заёрзал. — Гм, да? Это странно? — ДА. С ним все в порядке? — поинтересовался Наруто. — О, конечно, — заверил его Исобу. — Да ладно, я уже глотал тебя раньше, и ты был в порядке, — пожаловался Сон. — Я только был у тебя во рту, — заметил Наруто. — Кажется, я и тебя проглотил, — добавил Исобу. — Возможно…? — О, да… — припомнил Наруто, вспоминая то время с Гурен и Юкимару. — Мы не едим, и у нас нет никаких органов, — объяснил Кокуо. — Значит, проглотить что-то — это всё равно что положить в мешок. Это совсем не вредно. — Скорее наоборот, — проворчал Курама. — Ух, эти два урода, мой бедный желудок… — Погоди, что значит не едите? Например, когда-нибудь? — спросил Наруто, смущенно прищурившись. — А как насчёт рамена? Вы хотите сказать, что никто из вас никогда не пробовал рамен? Курама застонал. — Какой в этом смысл? У нас даже нет вкусовых рецепторов, — заметил Чомей. — Тебе следовало просто промолчать, — пробормотал Гьюки. — Это как Би и его рэп… — Это же рамен! — запротестовал Наруто. — Неудивительно, что у вас такой скверный характер, если вы никогда не испытывали чудесный вкус рамена! Он, казалось, был готов пуститься в очередную длинную болтовню о своей любимой еде/религии, но Сон закричал: — Я хочу услышать, как прошло всё остальное! Остальные послушно замолчали, позволив Исобу продолжить. Он проглотил Ягуру и, прежде чем Тоби успел отреагировать, нырнул на дно лагуны, а затем в море. — Ну, вообще-то, так оно и есть, — сказала Исобу. — Я просто сижу там сейчас. Я отдал Ягуре часть своей чакры, и, думаю, что это сломало гендзюцу, но он отключился. Что я скажу ему, когда он проснется? — Ты должен сказать ему, что Мидзукаге также под контролем, — сказал Сайкен. — Я видел его через Утакату. Я не знаю, что это такое — гендзюцу или что-то ещё, но это продолжается уже очень давно. Утаката был младшим племянником Сандайме Мидзукаге. Сайкен был запечатан в нём в самом начале войны, в надежде создать мощное оружие. Сандайме также был ответственен за репутацию кровавого тумана и выпускной экзамен, о котором Забуза рассказал Наруто ещё в Нами-но-Куни, и, в целом, он очень плохой человек. — Значит, это был Мадара, — заметил Наруто. — Потому что Тоби начал заниматься этим делом совсем недавно. Хотя Наруто не думал об этом, этот момент также поднял некоторые вопросы о судьбе Рин и выборе использовать её для плана Кири с Исобу. И не было ли все это подстроено Мадарой. — Мне сказать ему, что я слышал это от тебя? — удивился Исобу. — Да, нет смысла скрывать это, — согласился Сайкен. — Иначе он тебе, наверное, не поверит, — добавил Наруто. — Ты должен рассказать ему и о Кураме, и о том, что случилось в Конохе, чтобы он знал, насколько опасен Тоби.

***

— Так вот оно что, — произнёс Ягура, как только всё услышал. Внутри Исобу оказалась сейчас было большое количество мини-Исобу разного размера, сложенных друг на друга. Тем, кто дал объяснение, был ещё один Исобу, на этот раз только размером с обычную черепаху. Крошка Исобу покачал головой. — Да, так что будь осторожен, ладно? Я высажу тебя на следующем острове, — сказал он. — Я у вас в долгу, за то, что вы освободили меня от гендзюцу этого человека и за информацию, — сказал Ягура, низко кланяясь. — Я… ничего такого, — смущенно пробормотал Исобу. Иметь одноглазого черепашьего монстра, даже если он сейчас был удобного размера в путешествии, и вёл себя, как застенчивая школьница, было сюрреалистично. Ягура улыбнулся. — Это было очень любезно с вашей стороны, — не согласился он, — и это показало мне нечто очень важное. Мы оба уязвимы перед этим человеком в маске. Никто из нас не может противостоять ему в одиночку. Но… если бы мы могли помочь друг другу, как ты помог мне, мы могли бы, по крайней мере, избежать его гендзюцу. Исобу ждал, застыв в ожидании. — Мне очень не хочется идти на то, что задумал этот человек, — сказал Ягура, — но… ты пойдешь со мной? Ты… станешь моим партнёром?

***

— Меня зовут Ягура. Моё хобби — наблюдение за цветами. Особенно мне нравятся камелии. Я ненавижу предателей и то, что меня принимают за ребёнка. Моя мечта — смыть кровавую историю Киригакуре. Хотя я всего лишь новичок в качестве партнёра Исобу, я сделаю всё, что в моих силах, — сказал Ягура, заканчивая своё представление глубоким поклоном. За его спиной радостно махал хвостами Исобу, — черепаха разве что не жужжала от удовольствия. — Не парься об этом! У тебя получилось! — заверил его Киллер Би. — Ты и твой человек, Санби, уже нашли правильный способ быть… друзьями, да! — Это было ещё ужаснее, чем обычно, — вздохнул Гьюки. — Перестань меня смущать. Я не могу тебя никуда отвести… — В первый раз в этом месте я должен сделать серьёзное лицо, — настаивал Би. — А что в этом серьёзного? — проворчал Гьюки. — Спасибо за добрые слова, семпай, — вежливо сказал Ягура. — Он полная противоположность тебе, — заметил Курама, обращаясь к Наруто, отойдя в сторону. — И как же этой глупой черепахе низкого ранга так сильно повезло? Наруто проигнорировал его, воркуя над годовалым Гаарой. Рыженький кроха радостно заковылял к подростку, который присел на корточки с распростёртыми объятиями, и принялся гладить его по усатым щекам. — Ты сделал это! Ты такой классный, Гаара-тян! — обрадовался Наруто. — Посмотри на себя! Гулять в полном одиночестве! — Он и сам это понял! — гордо похвастался Шукаку. — И он даже может использовать наш песок, чтобы добывать вещи! — Шу-шу! На-ру! — пробормотал Гаара, хлопая в ладоши. Когда Шукаку помахал хвостом перед мальчиком, тот поднялся на ноги и заковылял за ним. Он уже не в первый раз играл с Биджу. — Вот именно! В следующий раз я приведу Югито! — завопила Мататаби. — Тогда ты увидишь! Мой человек — самый лучший! — Это не так, — пробормотала Исобу, в то время, как Шукаку выкрикнул что-то уничижительное. — Раньше такого не было. Мы столетиями не разговаривали друг с другом! — проворчал Курама, когда Биджу начали громко спорить. В каком-то смысле они были такими же, как и любой другой набор братьев и сестёр. — Это звучит, — одиноко, хотел сказать Наруто, но он знал, что Курама будет жаловаться на это утверждение, — скучно. — Да… — признался Курама, — так оно и было. С тех пор, как он познакомился с Наруто, всё пошло наперекосяк. Но дни никогда не были скучными. И… они больше не были одиноки.