Переиграть

— Так что ты хочешь на свой день рождения, шприц? — спросил Джирайя. — Тебе исполнится пять лет, всего год до академии! Сам Джирайя и двое его товарищей по команде уже были генинами в шесть лет, но такие вещи, как раннее зачисление, были запрещены вскоре после того, как произошёл маленький подвиг Какаши: поступил в четыре и закончил в пять. Наверное, это было к лучшему. Величайший поклонник или нет, Джирайя должен был признать, что у Какаши не всё в порядке с головой. Не то чтобы Кушина позволила Наруто записаться раньше времени. — Полный набор Ича-Ича, специальное издание, с автографом, — сказал Наруто, прихлёбывая последний рамен. — Ха-ха, отличный выбор! — Джирайя рассмеялся. И ему тоже было легко это сделать… — Это никуда не годится! Ты хочешь, чтобы меня убили?! Наруто закатил глаза. — Я не собираюсь его читать, эро-саннин, — сказал он так пренебрежительно, что Джирайя мгновенно почувствовал себя оскорблённым за свои любимые романы. — Я хочу, чтобы их доставили в издательство «Маримо Букс» в городе Онодера. Они для… друга. «Почему у тебя есть друзья в пограничном городе с Кусой?» — подумал Джирайя, но спрашивать не стал. Это была прекрасная возможность проникнуть в тайну его милого, маленького, определённо ненормального крестника. — Ладно, я самолично их доставлю! — заявил он.

***

Человек, который пришёл забрать книги, не мог быть более подозрительным: высокая, неуклюжая фигура, полностью закутанная в тяжелую мантию под широкополой шляпой. Джирайя не мог разглядеть ни одной отличительной черты, кроме внушительного роста. Оно, кем бы и чем бы ни было, лязгало на ходу. — Итак, пикап для Узумаки Наруто? — спросил Джирайя, надевая свою самую обезоруживающую улыбку. И разве это не было еще одним интересным лакомым кусочком? Почему Наруто попросил использовать девичью фамилию своей матери? — …да, именно так, — сказала фигура, протягивая слегка дрожащие руки. Приняв пакет с благоговейной осторожностью, мужчина — судя по его голосу — упал на колени в радостном восхищении. Ну, на самом деле, это было вполне нормально. У Джирайи было много таких поклонников. — Могу я… могу я пожать вам руку, Джирайя-сама? — спросил незнакомец. — Ха-ха, да, конечно, — сказал Джирайя, раздуваясь от гордости. Только после того, как они мило поболтали о любимых сценах незнакомца, и он ушёл, сжимая свои новые сокровища, Джирайя понял, что не нашел ничего полезного, по крайней мере, в том, что касалось Наруто.

***

— Окей, — объявил Хан на следующем биджу-джинчуурики-пати. — Сотрудничество, мир во всём мире, любовь, гармония, что угодно. Я на борту, — он тревожно хихикнул и, хотя за лицевой панелью было трудно разобрать, но было понятно, что он покраснел, как извращенец — каковым он, собственно, и являлся. — Я не могу поверить, что это то, что нужно, — пробормотал Кокуо. — Люди… — Это прогресс, — оптимистично решил Наруто. — Обязательно поговори и с этим бородатым стариком. Он должен быть добрее к сыну. — Верно, — согласился Хан, его мысли явно были заняты другими, более извращёнными вещами. — Отлично. Остается только Фу-тян, — размышлял Наруто вслух. Би обещал научить Югито правильно ладить с Мататаби, и Ягура не спускал глаз с Утакаты и его учителя. — И тогда мы заставим всех серьёзно отнестись к партнерству… и будем готовы к Акацуки, если до этого дойдёт. — Неужели плохие парни действительно попытаются забрать Шукаку? — спросил Гаара. Сидя на плечах Наруто, он нервно хватался за светлые пряди и переводил взгляд с старшего мальчика на Биджу, о котором шла речь. — Пусть идут! На этот раз мы разорвем их на части! — закричал Шукаку, восторженно размахивая когтями. — Не волнуйся, мы этого не допустим, — пообещал Наруто, похлопывая мальчика по ноге. Он определённо никогда больше не хотел видеть неподвижное тело своего друга. На этот раз, понаблюдав, пусть и урывками, как растёт Гаара, будет ещё хуже. — Люди всегда таковы, — сказала Мататаби, погруженный в другой разговор с другим Биджу. — Это всё романтика, интимность и секс с ними. Югито ведёт себя очень серьёзно на заданиях, но в тот момент, когда она не работает, то это мягкие вздохи по милым мальчикам снова, — Великая Кошка тяжело вздохнула. — Милые мальчики, а… — задумчиво произнёс Чомей и задумчиво посмотрел на Наруто и Ягуру. — Знаешь, мне кажется, у меня есть идея, как заставить Фу подыграть тебе… Наруто просто растерялся, но Ягура, будучи быстрее на сообразительность, запротестовал: — Я не мальчик! Я взрослый человек! — очевидно, это было единственное, что его волновало.

***

Предательство Кумо потрясло всех, но Минато не так легко отказался от исполнения мечты своего учителя о мире во всём мире. Единственным, кто ещё стремился к миру во всем мире, на самом деле, был Наруто, но его усилия по достижению этого, к сожалению, оставались неизвестными почти всем. Первым шагом, по мнению Минато, было сохранение и укрепление предварительного союза с Суной. Именно по этой причине он принял решение отправиться в Суну, чтобы наблюдать за заключительным этапом экзамена на чуунина, который проходил там. Старейшины, конечно, протестовали, но Минато улыбался и не обращал на них внимания. Никто не рисковал, никто не выигрывал, как говорится. Кроме того, он был, пожалуй, наименее вероятным человеком, которому действительно грозила опасность, даже если Суна попытается что-то предпринять. Когда Минато прибыл в Суну, Казекаге был почти так же недоверчив, как и старейшины. Он посмотрел на Минато так, словно ожидал, что Хокаге вдруг окажется сделанным из взрывчатых печатей. Минато твёрдо удержал свою лучшую доброжелательную улыбку лидера. Была ли идея поиска мира действительно такой странной? Вообще да, признался себе Минато. Иногда он не был уверен, что верит в это. Вернее, он даже не был уверен, до чего именно пытается дотянуться. Как вообще выглядит мир? Это было похоже на то, как если бы он упрямо шел вперед, слепой и глухой. Но, к облегчению Минато, Казекаге, по крайней мере, отнёсся ко всему этому серьёзно. Прежде чем они смогли пройти на стадион, Минато был представлен весь консультативный совет, а также трое детей Казекаге. Двое старших смотрели на Минато почти так же недоверчиво, как и старики, но младший смотрел на них широко раскрытыми, полными благоговения глазами. — Нару! Нару, ты пришёл! — воскликнул он и вцепился в ноги Минато. — Гаара! — прошипела возмущённая девушка. Казекаге тяжело вздохнул и протянул руку, чтобы попытаться оттащить Гаару. — Это не твой воображаемый друг, — проворчал он. — Сколько раз тебе повторять, что он ненастоящий? Поднявшаяся волна песка блокировала его руки, и Гаара просто продолжал тереться щекой о Минато. — А, понятно, — пробормотал Минато, когда наконец что-то щёлкнуло. Он опустился на колени рядом с мальчиком и улыбнулся. — Гаара, верно? Меня зовут Минато. Приятно познакомиться. Гаара на мгновение растерянно заморгал. Затем его глаза немного остекленели, и он, казалось, погрузился в свои мысли. Это выражение Минато легко узнал. — Значит, ты принадлежишь Нару… — он замолчал, надув губы, словно его отчитали. — Знаешь, у меня есть сын твоего возраста, — сказал Минато, больше для всех остальных. — Его зовут Наруто. — Моего возраста? — повторил Гаара, его лицо сморщилось в замешательстве. — Надеюсь, вы станете хорошими друзьями, — продолжал Минато. Он чувствовал явный скептицизм и недоверие членов Совета Суны. Коноха-нин и Суна-нин, друзья? Невозможно. Но Гаара только надул губы. — Мы с Нару уже друзья, — фыркнул он, бросив на Минато раздражённый взгляд. Наконец, старшей сестре удалось увести Гаару. Выпрямившись, Минато увидел, как мальчик оглянулся через плечо, улыбнулся и помахал рукой. Хокаге улыбнулся и помахал в ответ. — Прошу прощения, — сказал Казекаге, вздыхая так, как это было знакомо каждому родителю. — Гаара… всё ещё ребенок. — Твой сын очень милый, — радостно сказал Минато Казекаге. — Мой Нару-тян тоже маленький. Я очень надеюсь, что они смогут подружиться. У них много общего. Он не знал, как выглядит покой. Вероятно, он не узнает его, даже если найдет. Но это было нормально. Почему-то Минато был уверен, что Наруто знает, и этого было достаточно. Даже слепой и глухой, он сможет последовать примеру Наруто. — Как джинчуурики, — заключил Минато, наблюдая, как глаза Казекаге расширились, и в них проснулось понимание. Никто не рисковал, никто не выигрывал.

***

Когда предложение о заключении договора поступило от Кири, старейшины и Совет Джонинов разразились протестами и обвинениями. Мир? С Кровавым Туманом? Это была просто ещё одна ловушка, как и так называемый договор Кумо! Минато терпеливо выслушал их, хотя уже принял решение уйти. — Что мы знаем о Нами-но-Куни? Почему Мидзукаге предложил именно его в качестве места встречи? — спросил он во время затишья. — Не может быть, чтобы ты всерьез собирался ехать, — резко сказала Кохару. — Ты Хокаге. Подумай о своем положении. — Тот факт, что Мидзукаге желает присутствовать лично, свидетельствует о том, насколько серьёзно он относится к этому договору, — заметил Минато. — И судя по всему, у Йондайме Ягуры совсем другой взгляд на будущее Кири, чем у его предшественника. Кири становится единой — и сильнее. В наших же интересах узнать о них побольше и создать союз. Его логику, смесь эгоистичного практицизма, который понимали бы старейшины, и его собственной идеологии, было трудно опровергнуть. — Нами-но-Куни — это маленький народ у нашего побережья, почти прямо на восток, — задумчиво произнес Шикаку. — Они никогда не имели большой стратегической ценности и не появляется на большинстве карт. Но это может послужить точкой обмена в будущем, если переговоры пройдут успешно. — Надеюсь, это будет на каждой карте, начиная с этого момента, как место, где Коноха и Кири впервые вступили в союз, — сказал Минато, игнорируя недоверчивое фырканье старейшин и нескольких джонинов.

***

Никто, конечно, не мог отговорить его, но спор о том, кто будет сопровождать его и с какой силой, затянулся настолько, что даже Минато испытал его терпение. В конце концов Минато очень вежливо пригрозил, что просто ускользнет посреди ночи с одним-двумя охранниками, что положило конец самым нелепым требованиям. В конце концов, всё это было бессмысленно. Мидзукаге Ягура был хорош в своём слове. В его взгляде и тоне не было обмана, когда он почтительно приветствовал Минато в замке местного лорда. Два шиноби Кири, сопровождавшие его, оба с мечами, которые отмечали их, как членов семи шиноби-мечников, недоверчиво смотрели на окружение Минато и получали столь же недоверчивые взгляды в ответ. Минато и Ягура улыбнулись друг другу. Переговоры были только предварительными — у Ягуры был свой совет, которому он должен был отвечать, — но Минато позволил себе некоторую долю оптимизма, что очень помогло, когда Ягура попросил его немного прогуляться с ним без охраны. Когда они остались одни, Ягура на мгновение заколебался, прежде чем начать. — А ты знал… что Биджу могут общаться друг с другом, независимо от расстояния или печатей? — спросил он, отворачиваясь от морского пейзажа и внимательно наблюдая за Минато. Тот факт, что Йондайме Мидзукаге был джинчуурики, был открытым секретом. Именно так он впервые отличился — единолично подчинив себе Санби. Минато сразу понял, что он имел в виду. — И джинчуурики тоже, — сказал он со спокойной уверенностью. Внезапно многое обрело смысл. Минато подозревал что-то в этом роде, но подтверждения было достаточно, чтобы несколько кусочков наконец встали на свои места и щелкнули вместе. Он едва не пропустил кивок Ягуры. — Если они достаточно близки со своими Биджу, — сказал он, немного ослабив напряжение. — Я не был уверен, сказал ли он тебе… но это облегчает дело. У меня была ещё одна причина поговорить с вами. Это касается того человека в маске, который напал на вашу деревню пять лет назад…

***

Вернувшись в Коноху, Минато первым делом нашел Наруто и крепко обнял его. — Спасибо за твою тяжелую работу, — сказал он. Он ничего не сказал о попытках Наруто превратить памятник Хокаге в выставку экспрессионистского искусства.

***

Первым джинчуурики, который встретился с Наруто лично, была Фу. К сожалению, это было только после целого спектакля. — Как обычно, — сухо пробормотал Курама. Во-первых, небольшая предыстория. Фу родилась за несколько лет до Наруто и была твёрдо в подростковом возрасте на грани половой зрелости. Ее статус джинчуурики был постоянным источником недоумения для других людей Такигакуре — это произошло примерно так же, как ситуация Наруто, из-за необходимости сделать что-то с неистовым Биджу, а не из-за желания такого оружия. Это была маленькая деревушка, которая гордилась скорее хитростью и лукавством, чем силой. Что они вообще должны были делать с джинчуурики? Большинство из них предпочитали забыть, что Фу ничем не отличается от других молодых куноичи. Так что Фу росла в основном нормально, хотя и несколько изолированно — и в конечном результате довольно склонна к драматизму. Способность летать и создавать свои собственные блестящие ливни, вероятно, тоже имела к этому какое-то отношение. Однажды она влюбилась в одного из лучших джонинов в деревне. Он был силен, красив и лет на пятнадцать старше ее. Когда Фу попыталась приблизиться к нему, он взглянул на неё и спросил: — Слушай, беги, девочка, твой сенсей, должно быть, тебя ищет. Оставалось сделать только одно: бежать в слезах. Сначала она исчезла в густых лесах вокруг деревни, чтобы хандрить, но, изливая своё разбитое сердце белкам, быстро состариться, и вернуться в Таки. Взобравшись на вершину административного центра, она мелодраматически причитала и рыдала о своём горе. К несчастью, другие жители Таки, казалось, мало сочувствовали испытаниям сердца молодой девушки — по крайней мере, когда она настаивала на том, чтобы кошачьи вопли о них буквально день и ночь, всё громче и громче — и одна старая женщина, наконец, прибегла к тому, чтобы бросить свою сандалию в голову Фу, крича: — Заткнись, маленькая труба! Что за дети в наши дни! Очевидно, они не понимали её положения. Ну, тогда ладно! Фу придется просто пойти к единственному мужчине, который всегда терпеливо слушал ее, разделял ее любовь к драматическому и оказался сильным, красивым и старше её, хотя и не на столько! Другими словами, она улетела искать Узумаки Наруто. (Кстати, Наруто так и не смог избавиться от привычки использовать девичью фамилию матери. Отчасти, проблема заключалась в том, что все, с кем он встречался, уже знали, кто он такой, поэтому ему не нужно было представляться. Отчасти, проблема заключалась в том, что в те несколько раз, когда он напортачил, Кушина была слишком злорадно довольна, чтобы поправить его.) Корпус сенсоров Конохи был повергнут в полную панику, когда что-то прошло через барьер высоко в небе, но Фу ничего об этом не знала. Вместо этого она полетела прямо к самому большому и яркому зданию. Там она увидела высокого, симпатичного блондина — и продолжила глумиться над ним. (Анбу волновались почти так же сильно, как корпус сенсоров.) — Нару-тян! Давай забудем этот жестокий мир и убежим вместе! — драматично заявила Фу, крепче сжимая его в объятиях. На мгновение воцарилась глубокая тишина. — Гм… я не думаю, что моя жена согласится на это, мисс, — неловко сказал человек, которого Фу с энтузиазмом обнимала. Этот голос принадлежал не Наруто. Фу отступила назад. Она похлопала мужчину по бокам и плечам — встав на цыпочки, чтобы дотянуться. Слишком широкий. Она потянула его за хвосты волос сбоку. Слишком долго. Она ущипнула его за щеку. Никаких отметин. — А-а-а-а-а! — Закричала Фу, отпрыгивая назад. — Я поймала не того человека! …но этот тоже довольно симпатичный… Толстая цепь из чистой чакры вонзилась в землю между ней и Минато. — Отвали, тюремная наживка! — взревела разъярённая красноволосая женщина, появившаяся на сцене. Анбу покинули свои посты и в ужасе бежали. Никто их не винил.

***

В конце концов они всё-таки разобрались, хотя это и не очень помогло. Во всяком случае, Кушина была менее счастлива от того, что Фу «нацелилась» на её мальчика, чем от того, что она охотилась за Минато. — Знаешь, я действительно удивляюсь, почему все ожидают, что ты будешь намного выше, — как-то сказал Минато, обращаясь к Наруто, когда они оба наблюдали, как Фу и Кушина спорят — это становилось злобным, так как Фу назвала Кушину старой ведьмой с фетишем рабства. — Э, — пожал плечами Наруто. — Когда-нибудь я вырасту.