Я — Драко Люциус Малфой

      28 декабря.       Самый отстойный день.       29 декабря.       Ещё один отстойный день.       30 декабря.       Ладно, сегодня я наконец занялся делом. Во-первых, вернулся к аскезе. Как же это было трудно — просто сдохнуть можно! Невозможно не есть, когда у тебя тумбочка и стол завалены сладостями и прочей дрянью. Когда на каждый приём пищи подают мясо. Дошло до того, что я не мог ни заснуть, ни проснуться без приключений со стояком.       Я всё время думал о ней. Последние два дня это была настоящая пытка. Не знаю, как это работает, возможно, если бы не было той рождественской ночи, если бы я не спустил от прикосновений её рук, мне было бы легче. Но эти два дня были настоящим мучением. Держался как мог, но понял, что это бесполезно. Как же хорошо, что я один в спальне. Поэтому аскеза. Пришлось идти на кухню к эльфам и требовать овощи и дурацкую овсянку. Надо было видеть их морды.       Заметил Добби и обалдел. Этот чудик носит на голове кучу шапок. Интересно зачем? Гермиона как-то упоминала, что оставляет для них шапки, чтобы эльфы забирали их и обретали свободу. Но, судя по их количеству на голове нашего бывшего домовика, он один забрал их все. Интересно, она в курсе? Со мной-то он не стал говорить, как только заметил, сразу исчез. Неужели боится, что я опять его о чём-то попрошу. Странный.       Ну и, во-вторых, снова занялся зельями. Жалею, что так глупо потратил столько времени впустую, изучая книжки Грега. Чересчур увлекательные, чего уж там. Но так жить просто невозможно. Зато знаю теперь разные способы удовлетворить женщину. Интересно, Гермиона согласится на это? Я бы на её месте не тупил.       Так. Похоже, мне вообще нельзя есть. И читать. И думать тоже.       Хренов Снейп. Он что, всё время так живёт? Судя по его вечно недовольной физиономии, он ест только овсянку и больше ничего. Иногда мне кажется, что он ненавидит всё живое, включая девчонок. Он смотрит на них с такой брезгливостью, будто они все флоббер-черви. Впрочем, Снейп на всех так смотрит. Но это реально помогало какое-то время. Надо, чтобы Грег эти книжки засунул куда подальше, и больше их не видеть никогда, иначе Грейнджер девственницей до свадьбы не доживёт.       Все мысли только об этом! Похоже, аскеза тоже не помогает. Пока не снесло крышу, пойду в библиотеку и посмотрю зелья за шестой курс. Пора уже.       1 января 1996 год.       В груди что-то рвётся. Странное чувство. Очень странное. Завтра всё начнётся. Уже сегодня в Хогвартс возвращаются преподаватели. Вечером я видел Флитвика и профессора Стебль за ужином. Они так удивлённо на меня таращились, хоть и старались это скрыть.       Завтра приедет Гермиона. Опять жизнь в общежитии закипит, и я почему-то немного жалею об этом. Снова полно народа, болтовни. Одному не побыть. Но главное, что она снова будет рядом.       Какая же нудная была неделя здесь. Да, я был занят делом, да, до отвала выспался, но, кажется, это всё-таки не моё. Мама написала, что каникулы без меня были очень одинокими, и она хотела бы как-то это исправить, но всё же это правильное решение — остаться в Хогвартсе. Теперь ломаю голову, что же происходит у них там — дома.       Позже.       Снейп после ужина велел зайти в его кабинет. Как же не хотелось. У меня всякий раз складывается ощущение, что он готов меня прибить.       — Я настоятельно вам рекомендую, Драко, — абсолютно безразлично заявил он, — забыть раз и навсегда о вашем общении с мисс Грейнджер. Ради вашего же блага. Вы свободны.       И это всё? Да какого же рожна?! С какой стати он смеет требовать от меня вообще чего бы то ни было?       Я не ушёл. Застыл посреди его кабинета, сунув руки в карманы брюк.       Он бросил на меня незаинтересованный взгляд.       — У вас вопросы? — всё так же холодно произнёс Снейп.       — Почему?       — Что почему?       — Почему я должен забыть о Грейнджер? Вам не кажется, что вы уже переходите все границы моего личного пространства, которое вас вообще никоим образом…       — Слишком много слов, — оборвал он меня.       — Мне нужны объяснения, — потребовал я, приближаясь к его столу и опираясь на него ладонями. — Вам известно больше, чем другим. Дамблдор поверил ей?       — Да.       — А мне?       — Нет. — У меня внутри всё похолодело. — Именно поэтому я рекомендую выкинуть эту девицу из головы и сосредоточиться на учёбе, — чуть настойчивее повторил Снейп. — Вы утомляете меня своим упрямством, Драко. Вам не хватает дипломатичности. Поучитесь у своего отца. — Он бросил это так иронично, что мне стало крайне неприятно.       Я не сразу решился задать главный вопрос, который меня волновал, но это было неизбежно.       — Директор — легилимент, не так ли? — тихо спросил я. — Но я не дал ему проникнуть в мои воспоминания. С чего бы он догадался…       Снейп взирал на меня совершенно безразлично.       — Рад, что вам удалось попрактиковаться, Драко, — в итоге выдавил он. — Профессор Дамблдор могущественный волшебник, и я вам настоятельно рекомендую не тягаться с ним. Но. — Он помолчал немного. — Ради вашего блага и… безопасности вам нужно прекратить связь с этой девочкой. Поймите, сейчас не то время, когда такой, как вы, может иметь связь с такой, как она, для вашей семьи…       — Что он узнал? — резко прервал я.       — Достаточно, чтобы манипулировать вами, — сквозь зубы процедил Снейп, и это уже было страшно. — Если директор увидит, что ваши чувства глубоки, он этим непременно воспользуется, а если узнает Тёмный Лорд…       — Я никому не позволю мной манипулировать! — прорычал я. — Мои отношения с Грейнджер никого не касаются!       — Это только вам так кажется, — раздражённо бросил он, и я ушёл.       Наверное не смогу передать, насколько мне не по себе. Наверняка Дамблдор прочёл мысли Гермионы, неспроста Снейп так беспокоится. Если старик каким-то образом понял, что между нами что-то было, боюсь даже представить, чем это грозит. Отец всегда считал Дамблдора выжившим из ума болваном. Но при общении с ним, мне что-то так не показалось. Он скорее хитрый и изворотливый мерзавец, готовый докопаться до глубины твоего нутра. Но нет! Со мной этот номер не пройдёт. Как плохо, что нет практики. Никто не сможет мне помочь с тренировками в окклюменции, никто ведь этим не занимается, по крайней мере я ни разу не ощутил атак ни от кого, кроме Снейпа, теперь ещё Дамблдора. Не хочу обращаться к декану, он уже лезет вообще не в своё дело. В чём его заинтересованность? Зачем он меня опекает? Ощущение такое, что он боится за Грейнджер, но почему? Ничего не понимаю. Спать невозможно.       Надо завтра как-то скоротать день. К вечеру прибудет Хогвартс-экспресс, и начнётся.       Как же я хочу с ней поговорить! Выяснить, что узнал Дамблдор. Мантикора драная. Если он увидел ту ночь, если понял, что мы были вместе, что спали в одной постели… Что он может сделать? Салазар… Мне всё это очень сильно не нравится.       3 января.       Не удалось поговорить. Благо директор давно уже не посещает Большой зал и не присутствует на трапезах. Очевидно Амбридж проела ему всю плешь. Это даже хорошо, но и при ней общаться по-человечески не получается. Перед ужином она выступила с речью, как будто в начале учебного года. Заявила, что с этого полугодия все правила ужесточаются. Собираться группами и так было запрещено, теперь даже по двое рядом ходить нельзя, девчонкам нельзя общаться с парнями, нам даже за столы садиться рядом возбраняется, теперь Пэнси сидит по другую сторону стола и её это ужасно бесит.       Благо мне удалось хотя бы посмотреть на Гермиону. Приходится скрываться, как никогда, — не хочу проблем с деканом, достали уже его наставления. Да, они бывают раз в полгода, но лучше бы их не было вообще. Но поймать её взгляд всё же удалось. Мерлин… как же я по ней соскучился! Не видел её всего ничего, а ощущение, что целую вечность. Мне кажется она стала ещё красивее за это время. А этот взгляд.       Она смотрит иначе. Совсем не так, как раньше, что-то в её взгляде появилось, чего не было. Особое волнение или ожидание, столько тепла, что внутри поджигается что-то. Но заметив мой взгляд, она осторожно отрицательно покачала головой, глаза отвела, вздохнула с таким сожалением. Понял, что прийти сегодня она не сможет, а значит, мне придётся терпеть и ждать удобного момента для встречи.       Амбридж велела девочкам первыми покидать Большой зал, независимо от факультета. И было так забавно наблюдать, как Гермиона собирала своих подопечных, чтобы увести первый и второй курс. Пэнси бесилась, но выполняла распоряжение инспектора. Такие деловые старосты. Как же я их обожаю, каждую по-своему. Девчонки строевым шагом отправились на выход, бросая друг на друга недовольные взгляды, словно соревновались, кто из них круче. До того смешно. Не знаю, прекратится ли между ними неприязнь когда-нибудь. После них и мы отправились по домам.       Как же я рад видеть Грега и Винса. Не ожидал, что их присутствие воодушевит. Всё-таки это неплохо, что друзья рядом. Грег, как всегда, немногословен, Винс, ворчал, что каникулы прошли жутко скучно. Ну а Пэнси расписала всё своё «скучно» ещё и в красках.       — Как ты мог так с нами поступить? — возмущалась она, ходя кругами по нашей спальне, при этом Милисента давно уже уволокла Винса в какой-то укромный угол.       — Как? — усмехнулся я.       — Если бы ты был дома, у нас с Грегори был бы шанс побыть вместе. А так — все каникулы нюхлеру под хвост!       — Нет, интересно, я-то тут при чём?       — При всём! Меня заперли в поместье, как пленницу! Никуда нельзя, везде опасно, даже к Дафне не отпускали.       — А в чём дело? — подозрительно прищурился я.       — Думаешь, мы в курсе? — всплеснула она руками.       — Отец несколько раз отправлялся на собрания, — шёпотом произнёс Грег. — Конечно, всё это тайна, но мама была слишком обеспокоена. Я краем уха слышал, что готовится что-то. Пожиратели Смерти.       — Мать их… — выдохнул я, зажмуриваясь.       — Твой отец, небось, как всегда, в первых рядах, — с горящими глазами выпалила Пэнси. — Драко, мне всё больше не нравится твоё общение… кое с кем.       — И ты туда же! — закатил я глаза.       — А чего ты ожи… Что значит «и ты»? Кто ещё? — её зелёные глаза так и пылали от любопытства.       — Снейп.       — Тебя засёк Снейп?! — прошипела она. — Так, а почему… Подожди! — она широко распахнула глаза. — Так она была здесь?! Вы что, совсем рехнулись?!       — То есть, как? — нахмурился Грег. — Грейнджер не уехала?       Повисла тишина. Пэнси и Грег смотрели на меня шокировано.       — И… у вас всё было?! — выпалила Пэнси.       Я почему-то засмеялся. Сам не знаю почему. Внутри всё горело от смущения. Сказать, что между нами всё было нельзя, но и сказать, что не было, тоже. Я не знал, что сказать.       Грег тем временем подозрительно покосился на Пэнси. Её щёки порозовели.       — А что такого? Обычный вопрос.       Он отвёл взгляд и тоже покраснел.       — Знаете что, не ваше дело, — усмехнулся я. — Я же в ваши отношения не лезу.       Пэнси смущённо опустила глаза.       — Пожалуй я пойду спать, — заявила она. — Спокойной ночи, мальчики.       И она, не дожидаясь ответа, почти бегом умчала из спальни.       — Ей что, правда интересно? — улыбнулся я.       — Видимо, — неуверенно ответил Грэг. Так захотелось его подразнить.       — Значит, вы ещё не…       — Нет! — сердито рыкнул Грег.       — Теперь понятно, почему ей интересно.       — Да иди ты, — психанул он, но смущённую усмешку скрыть не смог.       — Ладно, ладно не моё дело, — ухмыльнулся я. — Любопытно, кто читает тебе лекции о правилах чистокровного брака?       — Мать, кто же ещё, — недовольно хмыкнул он.       — Мне отец, — дёрнул я плечом. — Хотя мать тоже не отстаёт.       — Почему-то не удивлён, — скривился Грег, а потом вздохнул: — Не хочу тебя расстраивать, как друга, но Пэнси права. С Грейнджер надо заканчивать, пока у вас всё не зашло слишком далеко.       Я сразу нахмурился.       — Ты, наверное, шутишь, — проворчал я. — И с чего ты решил, что всё несерьёзно. Считаешь, если я не лишил её девственности, то нет и обязательств?       Не знаю, что было с моим лицом, но он даже как будто испугался.       — Ты вообще в курсе, — продолжал я, — насколько всё серьёзно! Это не то, что у вас — всё по закону, всё по правилам. Может, так и лучше, но что из того?       — Да ладно, не кипятись ты, — вздохнул он, глаза отвёл.       — Думаешь, мне просто?! Снейп, Дамблдор, вы ещё против меня, ты мне друг или нет? — психанул я.       Грег уставился на меня во все глаза.       — Ты сказал Дамблдор? Дамблдор? Или у меня слуховые галлюцинации?       — Всё, короче, — выдохнул я. — Больше не лезьте в эту тему, и Пэнси скажи.       — А Дамблдор при чём? — воскликнул он.       — Ни при чём. Он лезет куда не надо, и мне плевать. Разберусь сам.       — Слышь, Драко, — почему-то зашептал он. — Ты не думай. Я всегда на твоей стороне. Прикрою, если что. Ты же понимаешь, Пэнси за тебя волнуется. Тёмный Лорд — это тебе не шуточки. А если ещё и Дамблдор в курсе, это очень-очень странно.       — Спасибо, Грег, — вздохнул я. — Для меня это очень важно. Не хочу впутывать вас во всё это, но теперь уже поздно. Сделаю всё возможное, чтобы никто из вас не пострадал.       — Только знаешь, что, — Грег потупился, — не стирай нам память, если что, у тебя это хреново получается.       Стало не по себе, а он продолжал:        — А то сотрёшь что-нибудь важное, очень нужное, и что потом делать? Плевать на Пьюси. А тут всё-таки свои люди — друзья. Представляешь, что будет, если я Пэнси забуду или она меня. Нужен какой-то другой способ.       Я начал молча переодеваться. Понял, что не готов пока рассказать ему о своих навыках. Окклюменция дело непростое, не уверен, что Грег осилит эту науку. Мне-то сложно, а у него даже с трансфигурацией проблемы. Хотя, кто знает, ещё год назад он вообще был полным бездарем. Сейчас дело пошло намного лучше. Уверен, у Пэнси получится, может быть, с её помощью и Грег справится. О Винсе я даже думать не хочу. Но всё равно пока я точно не готов рассказать им об этом.       Зато я понял одну очень важную вещь — Грейнджер точно необходимо это умение. Вокруг неё слишком много врагов, слишком много любопытных, слишком много противников чистокровных. И даже если она сама не против, неизвестно, как будут реагировать её соратники. Тем более Дамблдор уж точно мог узнать её мысли. Нужно с ней об этом поговорить, вопрос, как, когда и где. Интересно, Поттер всё ещё следит за ней? По идее, если он всё понял, смысла за ней следить больше нет. Дурацкая карта, хорошо бы её ликвидировать. А ещё лучше — получить к ней доступ. Полезная вещь, надо бы узнать пароль.       В общем непростой выдался день, особенно вечер. Как же хочется увидеть Гермиону, прикоснуться к ней. Хочу её ласки. Ощущение, будто я голодный и злой от этой жажды прикосновений. Есть в этом что-то приятное — сердце бьётся чаще, напряжение в паху, но это чувство злости… Оно какое-то неправильное.       Аскеза, придурок! Аскеза! Нельзя быть таким неуравновешенным и слабым. Вечно я делаю глупости из-за этой злости. Я не имею права ошибаться, иначе кто-нибудь может пострадать. Особенно Гермиона.       4 января.       Сегодня на трансфигурации Поттер спросил у Макгонагалл, как стать анимагом, насколько это сложный процесс. Она так увлеченно об этом рассказывала, что с неё весь класс глаз не сводил. Мне даже удалось передать Грейнджер записку. Надо было видеть её лицо — она так испугалась, ужасно смешно.       Но надо сказать, процесс получения анимагической формы очень сложный длительный и кропотливый, наверное такое только на каникулах можно попробовать осуществить. Наверняка это будет выглядеть по-дурацки — целый месяц держать лист мандрагоры во рту, а потом ещё дождаться грозы. Такое только летом возможно. Может, попробовать? Если в этом году не получится, тогда в следующем. Ну, это слишком далеко идущие планы. Любопытно, какая у меня будет анимагическая форма? Не хотел бы я оказаться лягушкой или жабой, ящерицей какой-нибудь, а ещё хуже черепахой или рыбой — вот это точно будет полный провал.       Но речь не об этом. Я помчался на встречу сразу после тренировки. Гриффиндорцы всегда собираются в Выручай-комнате, когда Слизерин занят. Пришлось ждать, когда закончится их тренировка, мог бы успеть переодеться, а то было неловко — боялся, что от меня за милю потом разит. Но на самом деле было не до этого, очень нужно было с ней поговорить.       Когда они по одному выходили из Выручай-комнаты, быстро стало ясно, что Гермиона задержалась. Поттер и Уизли ушли раньше всех. Но к Грейнджер прицепилась её рыжая подружка и не ушла сразу. Видел, как исчезла дверь, пока они болтали. Слышал как они обсуждали прошедшие каникулы, и парня, который, кажется, не даёт мелкой Уизли прохода. А потом рыжая ушла.       Я огляделся, чтобы убедиться, что на лестнице никого нет. Гермиона меня ждала. Волновалась. Ходила из стороны в сторону, нервно скрестив руки на груди. И когда я наконец покинул своё укрытие, она так счастливо улыбнулась, я уже и забыл, какая это радость — её улыбка. Мы сблизились за два шага. Я обнял её крепко, и её маленькие ладони скользнули по моим плечам так нежно. Не мог больше ждать, прильнул к её губам, а она сладко вздохнула, отвечая жадно, так, словно голодна не меньше, чем я.       Мне кажется, мы оба потеряли голову, забыли, где мы, что нужна осторожность. Всё, чего мне хотелось — прикасаться к ней, целовать. Это такое блаженство — держать её в руках, чувствовать тепло её тела, огонь, обжигающий губы. Она вздыхала тихо, стараясь сдерживаться, а мне так хотелось услышать её стоны, как в ту ночь. Даже об осторожности забыл. Оставил поцелуй на её подбородке, прихватил губами нежную кожу на шее. Гермиона глубоко вдохнула, ахнула, зажала рот ладонью, а потом быстро прошептала:       — Драко, ты с ума сошёл. Нас заметят.       — Почему Рождество прошло так быстро? — с улыбкой прошептал я, целуя её снова и снова.       Она улыбалась. Мерлин! Она была так счастлива! Я не знаю, что может быть более вдохновляющим, чем её улыбка, её сияющие глаза, её ответные поцелуи.       — Ты вообще в курсе, что мы в коридоре? — тихо смеялась она, целуя меня в ответ, обнимая за шею, и одновременно пряча смущённый взгляд.       — Неважно, — лишь шепнул я.       Это так невероятно — видеть, как она одновременно тянется ко мне и как смущается, хочет прикоснуться, поцеловать, но словно боится что-то сделать не так. А я не могу сдержаться. Была бы моя воля, на ней бы не осталось ни одного места без отпечатков моих губ, моих рук. Это такой кайф, что невозможно передать.       — Ты с тренировки? — огладив ладонями мои плечи, попыталась остановить меня она.       — Да, — и очередной поцелуй остался на её губах.       — Как же мне нравится квиддичная форма, — улыбнулась она, чуть отстраняясь, рассматривая меня. — Тебе нравится, когда я в форме?       — Очень, но я бы предпочёл зелёный, — усмехнулся я.       — Ах так! — просипела она и тихо засмеялась.       — Ладно, шучу. Мне очень нравится твоя форма. Тебе идёт красный с золотым, моя львица.       Она уткнулась лицом в мою грудь, смеялась.       — Это ужасно забавно, что ты меня так называешь.       И тут она вдруг затихла, обхватила меня руками и вздохнула так тяжело, что реальность обрушилась на меня тяжёлым грузом. Но я всё равно спросил:       — Ну что такое?       Она молчала и только крепче прижалась ко мне, а я целовал её макушку.       — Что мы наделали, Драко? — снова вздохнула она. — Ты даже представить не можешь, что мы натворили.       — Вообще-то могу, — шепнул я в ответ.       — Дамблдор всё понял, я уверена. Я старалась тебя прикрыть, но наверное вышло плохо.       — Однозначно, — так же вздохнул я. — Все против нас. Снейп требует, чтобы мы расстались. Говорит, что Дамблдор может воспользоваться моими чувствами к тебе.       Она подняла голову. В её глазах был страх, брови домиком сошлись над переносицей.       — Это невозможно! — замотала она головой. — Он добрый и… честный человек. Он не поступит подло. Знаешь, я уверена, что Дамблдор не навредит нам. Но… я подозреваю, что он мог прочесть мои мысли. Гарри говорит, что Снейп учит его окклюменции…       Она замерла. Резко выдохнула.       — Твою мать, — зло выругалась она.       — Че-его?! — шокировано протянул я. — Это Грейнджер ли?       — Извини. — Она отстранилась, дышала тяжело, взволнованно. — Я не должна тебе говорить…       — Так! — строго произнёс я. — Хватит этих дурацких тайн, ясно?! Мы не можем так жить. Зачем Поттеру окклюменция? От кого он будет защищаться?       Она спрятала лицо в ладонях. Молчала. Такая маленькая и растерянная.       — Драко, я не могу тебе всего рассказать, пойми. Твои родители общаются с… с Сам-знаешь-с-кем. Если ты будешь знать что-то о Гарри…       — Мне это никак не помешает.       — Да, но это может навредить ему! — воскликнула она.       — У меня нет такой задачи.       — Мерлиновы подштанники! — зажмурившись, выпалила она. — Как ты не понимаешь? Тёмный Лорд читает его мысли! Проникает в его голову! Думаешь, ты для него проблема?       Я молча смотрел на неё, а внутри всё бурлило от всей этой информации, от того, как мы близки друг другу. От того, как всё совпало. Мы должны были поговорить — и вот он шанс. Я почему-то был так счастлив, и она смотрела на меня озадаченно, будто ожидала какой-то другой реакции. Испуга? Злости? Чего? Я не знаю, но не мог скрыть улыбку, и она была в недоумении, я видел это. Чистый восторг!       — Я владею окклюменцией, — спокойно заговорил я. — То, что узнаю, останется только здесь, — и я ткнул указательным пальцем в свой висок. — Мне нужно много тренироваться, конечно, нужно, но Дамблдор не смог пробить мою защиту. Знаешь, что это значит?       Она смотрела на меня, будто не верила. Стало не по себе.       — И давно ты этим занимаешься? — наконец выпалила она с таким осуждением, будто я совершил преступление. И почему я не думал, что у неё будет такая реакция?       — А что? — усмехнулся я, стараясь не поддаваться на её провокацию.       — А что?! — возмущённо воскликнула она, тут же огляделась, прислушалась, не идёт ли кто-нибудь, а потом зашипела. — Мне просто интересно, сколько уже времени ты ведёшь двойную жизнь!       — Я?! — почему-то выдержка закончилась молниеносно. — Да столько же, сколько и ты — с первого курса, — злобно бросил я.       Она зажмурилась, вдохнула поглубже, скрещивая руки на груди.       — Я тебя спрашиваю не об этом, — процедила Гермиона. — Сколько времени ты уже владеешь таким… глобальным умением и молчишь об этом?       — Интересно, в чём смысл — владеть таким «глобальным умением» и кричать об этом посреди Косого переулка? — парировал я.       Её ноздри вздулись, а губы превратились в узкую полоску. Мне это не понравилось. Вот так поговорили! Но мне показалось в тот момент, что уж кому-кому, но точно не ей упрекать меня в сокрытии личных умений.       — Ты от меня скрываешь ещё и не такое, — усмехнулся я. — Ты со своими дружками. Я понятия не имею, что вы делаете вне школы, какие у вас планы и чем это грозит мне, моей семье. Вы где-то там плетёте какие-то заговоры…       — Мы ничего не плетём! — топнула она ногой. — Взрослые не посвящают нас в свои планы. Всё, что мы можем — это учиться сражаться! А ты обучаешься… окклюменции! Скрывать свои мысли!       Она с шумом выдохнула. Задумалась. Отвела взгляд. А потом опустила руки. Мы стояли друг напротив друга, и я не мог решиться сказать хоть что-то ещё. Не понимал, что творится в её голове.       — Зачем тебе это понадобилось? — вдруг очень спокойно спросила она и взглянула мне в глаза. — Я хочу знать, когда…       — В прошлом году меня допрашивал Грюм, помнишь? Ненастоящий Грюм, чтобы разведать что-нибудь о моих родителях. То есть, наверное, он хотел узнать, в курсе ли они, что произошло с ним — с Барти Краучем-младшим. Неважно. Снейп догадался, что я смог скрыть самое важное даже под Сывороткой правды, смог… солгать. — Она снова глубоко вдохнула, отвернулась. — Он решил, что самое время начать занятия. Именно тогда. С тех пор, как он и говорил, число моих секретов стало немыслимым. На меня совершались атаки, но я справился.       — Хвастун, — хмуро проворчала она.       — А ты просто завидуешь! — не выдержал я. — Думал, ты поддержишь меня. Думал, это нас объединит, я смогу научить тебя, чтобы мы больше не были уязвимы, а ты… Ты просто завидуешь, будто я тебе конкурент!       — Это не зависть, дурак. — Она вздохнула так тяжело, посмотрела на меня с сочувствием. — Драко. Мы в большой беде. Ты даже не представляешь.       — Я это знаю. — Теперь была моя очередь отвести взгляд. — Мы действительно попались, и не кому-нибудь, а хитрому, умному и очень могущественному магу. Директор никакой не выживший из ума старик, нет. Он может воспользоваться этой нашей слабостью.       — Уверена, он увидел, что случилось той ночью. — Она вдруг всхлипнула, и у меня внутри всё будто обрушилось. — Драко, мы должны расстаться, чтобы не навредить друг другу.       Она обхватила себя руками, опустила голову, вся съёжилась, и мне стало так больно — не передать.       — Нет, Гермиона. — Я шагнул к ней, обнял крепко, почувствовал, как задрожали её плечи, и она простонала: — Драко, я люблю тебя, но мы должны расстаться.       — Опять ты за своё, — с трудом улыбнувшись, зашептал я. — Я, как болван выясняю, где бы нам пожениться, как бы обойти правила, а ты — расстаться. Издеваешься, наверное.       Она вскинула голову, уставилась на меня своими огромными карими глазами, наполненными слезами.       — К-как пожениться? Ты больной?! Да нас с тобой убьют первыми! Нам нельзя быть вместе!       — Трусиха, — тихо засмеялся я. — Ну как ты думаешь, для чего я тебе сказал про окклюменцию, а? Как думаешь? Я научу тебя, слышишь? — Я обнял ладонями её лицо, поцеловал её замершие губы, а она так и смотрела на меня не моргая. — Мы справимся. Я всё тебе расскажу. Здесь в Хогсмиде можно пожениться…       — Драко, это невозможно, — попыталась покачать головой она, но я ещё крепче сжал её лицо ладонями, чтобы она не смогла отвернуться, смотрела в глаза.       — Мы будем тренироваться в Выручай-комнате, всегда, когда сможем. Нас не вычислят — никогда, поняла?!       — Ты сумасшедший! — тихо засмеялась она, и слезинки заскользили по её щекам. — Хоть понимаешь, насколько серьёзно мы влипли? Снейп знает, знает Дамблдор. Ещё немного и узнает другая сторона, и тогда нам конец.       — Я этого не допущу, — совершенно серьёзно и уверенно ответил я. — Ты будешь моей тайной, сколько это будет возможно. Я ещё не знаю, что буду делать со своими друзьями, может быть, память им сотру, но надеюсь, что и они осилят эту науку. Это сложно, не знаю, получится ли у них. У Поттера получается?       — Очень плохо, — вздохнула она, и я бережно стёр её слезинки большими пальцами. — Снейп терпеть не может Гарри, ты же знаешь. Это вынужденная мера. Мало ему Амбридж с её издевательствами, ещё и это.       Быстрые шаги на лестнице. Мы шарахнулись за угол, Гермиона споткнулась, я еле успел схватить её за руку, чтобы не упала. Она выхватила палочку, и тут перед нами в коридор выскочил Пьюси.       — Малфой, отцепись! — возмущённо взвизгнула она, отнимая у меня свою руку, но я не выпустил, не сразу сообразил. Наверное, от неожиданности сердце так заколотилось, что в глазах потемнело.       — Стой где стоишь! — шикнул я, и тут же раздался угрожающий голос Пьюси:       — А ну отпусти её!       Сказать, что у меня был шок — это ничего не сказать.       — Чего?! — усмехнулся я. — Проваливай, Эд. Тебе какое дело?       — Пусти! — Гермиона вырвалась из моей хватки, отскочила назад, и уже через секунду Пьюси встал между мной и ею, как будто пытался её спрятать.       — Вали отсюда! — прорычал я, благо мой рост и комплекция давно позволяют быть с этим придурком на равных.       — Ещё раз тронешь её, Малфой, тебе не поздоровится, — сузив глаза прорычал Эд.       Я охренел ещё больше. Видел с каким недоумением бросала на него взгляды Гермиона, потом на меня, совершенно не понимая, что происходит. Она упоминала как-то, что он странно смотрит на неё, но такого я точно не ожидал. Пьюси всегда её ненавидел, а это что?!       — Ты сам-то чего тут забыл? — начал я. — Какой-то личный интерес? — ядовито скривился я. — Ты ничего не перепутал, Эдриан?       — Не твоё собачье дело, — вздёрнул он подбородок. — Ты понял, что я сказал?       — Да плевать мне, что ты сказал, — бросил я.       Он вдруг обернулся к ней. Гермиона во все глаза смотрела на него, и в этот момент я осознал, насколько этот гад высоченный и здоровенный. Неужели и я так выгляжу рядом с ней?       — Грейнджер, тебя проводить?       Его голос прозвучал до тошноты мягко. Твою мать! Думал, шарахну ему по затылку кулаком. Стёр память, кретин. Этот идиот забыл, что ненавидел её.       Она быстро замотала головой и выдохнула:       — Спасибо, не надо.       Гермиона тут же понеслась прочь по коридору. А я просто не знал, что делать. Пьюси медленно повернулся ко мне, смотрел долго, нагло. Я отвечал тем же.       — Думаю, ты меня понял, Малфой, — удовлетворённо заявил он и отправился за ней следом.       — Защищаешь грязнокровку?! — злобно крикнул я ему в спину. — Уверен?!       Он даже не обернулся. Только поднял правую руку и показал мне средний палец. Хрен его знает, что это значит. Я не представляю, как дожить до завтра. Как спать? Как есть? Я просто по уши в дерьме. Всё и так до ужаса хреново, теперь ещё этот идиот с отбитым мозгом. Твою мать, надо было ему заплатить. Похоже, мне придётся научиться применять непростительные. В каком же я дерьме!       Как этот болван там оказался? Зачем поднялся на восьмой этаж? Нужно как-то всё осторожно выяснить.       Мы с Гермионой так и не успели прийти к какому-то решению. Она права — мы влипли.