Я — Драко Люциус Малфой

      1 августа.       Она приходит через день. Не даёт продохнуть. Я жду её каждый день, но каждый раз она является неожиданно. Она приходила на рассвете, требуя, чтобы я явился в половине пятого утра. Среди ночи, когда я уже спал.       Сначала было очень трудно держать эмоции в узде. Раздражение, злость и страх ужасно мешали по-настоящему сосредоточиться. И кажется, я понимаю, что чувствовал Поттер, ведь в окклюменции он полный бездарь. Рядом с тёткой Беллатрисой я чувствую себя идиотом. А ведь она не Тёмный Лорд. На что же способен он?       И всё же, с огромным трудом, но мне удаётся водить её кругами, не подпуская близко к самому личному — к своим чувствам. Знаю, что она ищет, именно поэтому тиранит столько времени. Белла пытается увидеть мои настоящие чувства — к Пэнси, к друзьям, к врагам, к Поттеру, к Грейнджер. Я вижу, как она исходит ядом после этих «уроков». Иронизирует, подкалывает, иногда злится, стараясь вывести меня из себя.       Но я помню слова матери. Каждый миг. Она для меня образец и настоящий наставник. Я знаю, что Белла нарочно меня цепляет, и испытываю удовольствие, когда ей это не удаётся. Она называет меня «поклонничком грязнокровки», «предателем крови» лишь для того, чтобы расшатать защиту. Тогда я или её игнорирую, или предлагаю доказать эти утверждения.       Не понимаю, справляюсь ли. Беллатриса непредсказуема, неуравновешена. То хохочет, то злится как мантикора. То язвит, то ласковой прикидывается. Всё, что мне остаётся — держать оборону. Такое ощущение, что она добивается моей полной непробиваемости. Я боюсь её, но ещё больше боюсь того, что расслаблюсь и пропущу удар. И если пропущу удар от неё, то удар от Тёмного Лорда точно меня уничтожит. А этого нельзя бояться, ведь страх — мой главный враг. Как же это трудно, Мерлин…       Может быть, это глупо, но часто ощущаю поддержку, сжимая в кулаке золотую львицу. Маленькое напоминание о прошлом. О потерянном. Мне почему-то кажется, что это то малое, сохраняющее меня… мной. Тем, кем я был, когда любил. Я был свободным. Только сейчас я вдруг понял, что всегда был свободным, хоть и ощущал массу ограничений. И это было ничто в сравнении с тем, чем я живу сейчас. Я словно в кандалах. Не могу позволить себе ни мыслей, ни чувств, ни эмоций. Они прорываются, пытаются вернуться, но я не могу выпустить их из подземелий, где они прикованы цепями. Я их не выпущу. Остался лишь кусочек золота с рубиновыми глазами, который ни о чём не должен говорить, лишь хранить мою тайну.       8 августа.       Не знаю, как говорить об этом. Это… как его имя, которое нельзя называть. Это… как смерть.       Как легко было кричать о ненависти. Мой второй дневник должен был расплавиться от всех написанных слов. От того, как я их ненавижу. Тётку, этих дрянных Пожирателей Смерти и мерзкую рептилию, готовую меня сожрать.       Всё это время моя участь была предрешена. С того злополучного нападения на Отдел тайн. Спасая меня, отец уничтожил всех нас. Я уничтожил всех нас. О чём я только думал, Салазар… Почему я не слушал Снейпа? Почему?! С первой секунды, когда он впервые велел мне прекратить общение с ней. Ради неё — ради всех нас. Тупой эгоистичный дурак. Если бы я знал… Но я не знал. Никто не сказал, что…       Идиот. Как же я себя ненавижу.       9 августа.       Теперь уже нет смысла о чём-то сожалеть. Мама права. Прошлое должно остаться там, где его никто не вспомнит. Моё время на исходе, и я приму решение.       Мне нужен анализ. Холодный, чёткий. Никаких эмоций. Разве я ждал чего-то другого? Нет. Я знал, что мне предстоит искупить свои ошибки и ответить за оплошность отца.       Тёмному Лорду безразличны причины. И мне должны быть безразличны, раз уж я в ловушке.       Тётка не появлялась два дня. Конечно, мы знали, что это не к добру. И когда она пришла, на ней не было лица: бледная, с синими тенями под глазами, у неё то и дело дёргался уголок губ, будто нервный тик. Поздний час, около одиннадцати, но я ещё не был готов ко сну. Она пришла сама и поскребла ногтями дверь. От этого скрежета мурашки покрыли тело. И когда я открыл дверь, сердце остановилось.       — Твой час настал, Драко, — прошептала она, стоя у порога. — Тёмный Лорд назначил тебе аудиенцию. Сейчас.       Казалось, я провалился. Летел. Перед глазами темно. Но это длилось лишь мгновение. В глотке пересохло, я с трудом сглотнул и безразлично спросил:       — Он здесь?       — Конечно же, нет! — фыркнула она. — Великий Лорд не станет бегать за мальчишкой. Его прошлый визит был лишь маленькой необходимостью. Идём.       Она резко развернулась, взметнув своими чёрными с проседью лохмами, и быстро пошла по коридору. Я спустился за ней в холл. Мама была там, ждала у лестницы. Она направилась следом, но Беллатриса, не оглядываясь, приказала:       — Останься здесь, Цисси. Он тебя не звал.       — Я должна сопровождать сына, — уверенно заявила она. — Драко несовершеннолетний. Он не может…       Беллатриса резко обернулась, и я чуть не врезался в неё — вовремя остановился.       Тётка была в ярости. Её глазищи расширились, она оскалилась и прошипела:       — Ты не смеешь указывать Господину, что он может, а что нет!       Мама даже не дрогнула, лишь тем же ровным тоном добавила:       — Мой сын не может нести ответственность за поступки родителей. Он — ребёнок. Ему всего шестнадцать.       Беллатриса скривилась в ухмылке.       — Ты забываешь, сестра, что Драко приглашён не в Министерство. Глупые правила не действуют. Останься. Иначе я не несу ответственности…       — Ты никогда не несёшь ответственности. Так какое это имеет значение…       — Мама, я справлюсь. — Я подошёл к ней и взял за руки. Её брови дрогнули, губы плотно сжались. Она крепко стиснула мои руки ледяными пальцами. — Лучше не перечить ему. Так будет правильнее. Если бы меня хотели убить, уже сделали бы это. Я уверен, что… Господин, — стараясь сказать это как можно почтительное, чтобы слышала тётка, — просто даст мне задание. Я готов.       Всё, чего я хотел — защитить её, хотя бы от матери отвести гнев Тёмного Лорда, ведь она ни в чём не виновата: ни в моей, ни в отцовской глупости. Она всегда боролась за нас, сколько я себя помню, но мы никогда не слушали. И теперь мой долг был спасти её.       Я отпустил её руки. Она больше не сделала ни шага. Только приложила ладонь к сердцу.       — Ничего с ним не случится, — язвительно фыркнула Белла. — Малфои… не тонут.       Она мерзко расхохоталась, будто одержимая. Я сжал зубы до скрежета, подошёл к камину. Тётка наконец перестала гоготать, схватила горсть летучего пороха и вошла в очаг.       — Лестрейндж-Холл! — выпалила она и исчезла.       Я вошёл следом.       — Я люблю тебя, сынок… — Дрожащий голос мамы чуть было не выбил из колеи. Я посмотрел ей в глаза, видя, как из растерянной отчаявшейся женщины она волшебным образом превращалась в мраморное холодное изваяние. — Ты — Малфой. Ты справишься.       Она дала мне так много: всю свою нежность и всю решительность, какой обладает.       — Я тоже тебя люблю. — Сказать это было так легко — почти без эмоций, уверенно, словно я говорил это каждый день, хотя не могу вспомнить, чтобы говорил это хотя бы раз в жизни.       Мама кивнула мне, словно провожала на прогулку в Косой переулок, и я бросил порох под ноги, отправляясь в Лестрейндж-Холл.       Я не бывал там прежде. Это огромное мрачное поместье принадлежит свёкру тётки. Его сыновья, включая мужа Беллатрисы, сейчас в Азкабане. Очевидно, что Министерство не контролирует это место, раз там могут собираться Пожиратели Смерти. Когда я выходил из камина, в просторной гостиной, освещённой лишь половиной свечей, горящих в канделябрах на стенах, уже собралось с пару десятков людей в чёрных одеяниях.       Никогда не видел Пожирателей Смерти вот так — близко. Многих я встретил впервые, некоторых замечал на светских вечерах родителей. Кое-кто был облачён в серебристые маски, скрывавшие лица полностью или наполовину. Стоило войти, все они обратили на меня внимание. Столько надменности было в их взглядах. Я сразу понял — все эти люди знали кто я. Я похож на отца, и, возможно, они ждали, что я приду. Среди пожирателей были и мужчины, и женщины разных возрастов, и все как один из влиятельных семей. Я сразу увидел отцов Гойла и Булстроуд. Яксли смерил меня долгим презрительным взглядом. Старался не рассматривать присутствующих, сохраняя выдержку. Мне оставалось лишь смотреть на них так же презрительно. Нет, а чего они ещё хотели? Какая-то дамочка откровенно с брезгливостью фыркнула:       — Малфой…       — Поторопись, Драко! — холодно и довольно громко произнесла Беллатриса, ожидавшая моего появления у выхода из зала. — Господин ждёт тебя.       Меня провожали хмурыми или насмешливыми взглядами. Не было ни одного человека, кто хотя бы задумался, что перед ними подросток — совершенно один. Нет. Они смаковали моё появление, будто я — главное блюдо к обеду. Мерзкие змеи. Вот какова цена ошибки, какой бы она ни была.       Я приблизился к Беллатрисе, она распахнула дверь и мы вышли в холл, оттуда по еле освещённому коридору шли долго, хоть и быстро. Может быть, мне это показалось, ведь внутри всё невольно холодело при мысли, что я иду волку в пасть. Сам иду, и никто не в состоянии что-нибудь изменить. И всё же старался не допускать эмоций. Стоило зародиться страху, я отправлял его в темноту, представляя совершенно пустую комнату. Ничто не имело значения. Мне всё равно уже никуда не сбежать — осталось лишь принять.       Белла остановилась возле чёрной деревянной резной двери. Замешкалась на мгновение, а потом осторожно постучала. Так не характерно для неё. Значит, мы достигли цели.       Дверь медленно открылась и оттуда высунулась неприятная физиономия невысокого сутулого человека с серебряной рукой — он будто нарочно её продемонстрировал, высунув за дверь.       — Мадам Лестрейндж… — подобострастно поклонился он, распахивая дверь шире, а потом подозрительно уставился на меня.       — С дороги, крысёныш! — презрительно бросила она, и тот отскочил ещё на два шага назад.       — Оставь нас, Хвост, — послышался хриплый, почти шипящий голос, исходящий из темноты, ведь освещён был только вход. Я был как на ладони, но не видел своего «собеседника».       Краем глаза уловил, как тот человек низко поклонился и вышел из комнаты.       — Приветствую тебя, Драко… — с издёвкой заговорил Лорд, — рад, что ты почтил нас визитом.       Я чуть склонил голову, процедив:       — Господин. — Нарываться и показывать характер точно было не время. Всё, что меня волновало — это отец. И я так рад был, что мать осталась дома.       — Что ж, приятно было получить вести о том, что уроки окклюменции проходят успешно. Мы почерпнули так много интересного из твоей жизни, пока ты тренировался, Драко. Ты популярен в школе. И не только на своём факультете. Это большая удача.       Мои глаза привыкли к темноте. В глубине комнаты я стал различать стены, полностью заставленные стеллажами с книгами. Посередине большой рабочий стол. А за ним, в кресле с высокой спинкой, чёрный силуэт, на лице которого светились красные глаза Тёмного Лорда. Отвлекал непонятный шорох — он будто тянулся вдоль стен, окружал меня. А Лорд тем временем продолжал:       — Ты ведь прекрасно понимаешь, Драко, что мне просто необходим надёжный человек в Хогвартсе. Эта старая школа давно прогнила изнутри, и в ней скрываются дряхлые, полуживые тараканы, которым просто необходимо покинуть её. Новомодные либеральные взгляды превращают молодёжь в жалкое подобие магов. Грязнокровок стало так много, что настоящего чистого волшебника не найти днём с огнём. Ты, твои друзья — школьная элита. Именно вы способны очистить этот мир от наводнивших его нечистот. Белла поведала мне о том, что эти низшие существа готовы на всё, лишь бы втереться в ваш чистокровный круг. Они готовы… соблазнять, опускаться на колени, притворяться, чтобы прикоснуться к вашему величию. Грязнокрвка… подружка мальчишки Поттера. Хитрая чертовка. Знает, на кого нацеливаться. Она… подставила тебя, Драко. Заманила в ловушку. И ты поверил…       — Это не так. — Я бросил это злобно, хрипло. Не передать, как меня возмутило его заявление. — Я знал, на что она способна. Всё наоборот…       — Неужели… — Он склонился к столу. На его мерзкой физиономии расплылась гадкая клыкастая ухмылка. — Твои воспоминания выдали тебя… мальчик.       — Если тётушка не умеет толковать мои воспоминания, — ехидно фыркнул я, — это её беда — не моя.       — Да как ты смеешь! — взвилась Беллатриса.       — Хочешь сказать, — прервал её Лорд, — что это не ты прятался с грязнокровкой по чуланам? И не с тобой она заигрывала…       — Я знаю, как добиться своего. Мне нужен был доступ к Отряду Поттера — и я его получил. Чего вы хотите?       — Ты пошёл за ней в Отдел тайн! — взвизгнула Белла. — Ты её защищал!       — Не по своей воле, — настаивал я. — Ни за что бы я не связал свою жизнь… с ней.       Знаю, было бы эффективнее назвать её иначе. Правдоподобнее. Но что-то внутри меня противилось этому. Они вылили на меня потоки презрения, но мне это было неважно. Я не испытывал ни стыда, ни раскаяния. В моей жизни есть девчонка, достойная защиты, а не презрения. Вся их отвратительная ложь — пустой звук. Это пыль. И чем больше они меня ею осыпали, тем сильнее крепла моя уверенность в том, что я на верном пути.       Тихий шорох вдоль стен будто приблизился. Я был уверен — в комнате есть ещё люди, возможно, скрытые дезиллюминационными чарами.       — Значит, ты считаешь, что для достижения цели, — медленно, растягивая слова, говорил Лорд, — хороши все способы? Даже… постель грязнокровки.       Я скривился — как же мерзок этот гадкий змей!       — Похоже, Белла не докопалась до моих настоящих воспоминаний. У меня ничего не было с этой девчонкой. Никогда.       — В таком случае, — понизил он голос почти до шёпота, — тебе ничего не будет стоить снова… обрести её доверие. Ты богат, красив, твоя кровь чиста — наивысшей пробы. Грязнокровка не устоит, верно?       — Мне это больше не нужно…       — О нет, Драко! Теперь это нужно мне. — Он зловеще оскалился. — У неё есть то, что мне необходимо — дружба с мальчишкой Поттером. Он любимчик старика Дамблдора, и знает все его планы. А если не знает сейчас, то будет посвящён рано или поздно. Обещай грязнокровке красивую жизнь, свою… благосклонность, — ядовито скалился он, — обещай что хочешь. Узнай всё, что знает Поттер. Если она поверит — тебе станет доступно… всё!       — Я не хочу больше приближаться к этой… — Я попытался вложить в интонацию столько презрения, сколько понадобилось для рвотного рефлекса. — Она… недостойна…       — Слишком поздно пытаться отвертеться, мой друг, — с деланным сочувствием вздохнул он. — Ты сблизишься с грязнокровкой настолько, насколько потребуется. Да, возможно, ты запачкаешь свой чистокровный род, но… — Коварная, страшная улыбка снова расползлась на его физиономии, — у тебя будет шанс очиститься. Ты убьёшь её.       — Что… — Беззвучно шевельнул я губами, ощутив, как внутри всё будто рухнуло. — Что?! — выкрикнул я, теряя контроль. — Я не пойду из-за грязнокровки в Азкабан! Ещё чего! Может, мой отец и напортачил, но почему я должен…       — Твой отец? — наигранно удивился мерзавец. — О чём ты? Мы до его предательства ещё даже не добрались. Убить грязнокровку необходимо, мой дорогой друг, чтобы никто, никогда не узнал о твоём пороке. О том, как низко ты пал, прикоснувшись… к грязи. Лишь я и твоя дражайшая тётушка знаем о твоей тайне. А твой отец…       Шорох вокруг становился всё ближе. Лорд вдруг медленно поднял руку, а затем щёлкнул пальцами.       Я задыхался от возмущения и ужаса, когда сбоку вдруг распахнулась дверь. В комнату проник тусклый, но достаточный свет, чтобы я похолодел от увиденного. Комната была заполнена огромным длинным, покрытым поблёскивающей чешуёй телом громадной змеи. Я отпрянул, когда прямо перед моим лицом резко возникла жуткая морда с холодными ничего не выражающими жёлтыми глазами. Её тонкий двойной язык чуть было не коснулся меня, и я задержал дыхание. Кажется, ничего более пугающего я в жизни не испытывал.       По комнате зашелестел тихий, довольный смех Лорда, а я весь покрылся мурашками от осознания своей беспомощности.       — Познакомься, Драко, это Нагайна… Не бойся. Она очень умна и не причинит тебе вреда. Пока я этого не захочу. Но я не захочу, верно? Ты ведь умный мальчик. Ты сделаешь всё, чтобы я этого не захотел. Мне незачем пугать тебя, согласен? Нагайна…       Гигантская змея отстранилась. Огромное тело, окутывающее комнату кольцами, плавно перемещалось, создавая шорох. Она медленно подползла к Лорду и он, словно свою собаку, погладил её чуть ниже головы.       — Фенрир, — спокойно произнёс Лорд.       За открытой дверью возникла большая тень. Потом в комнату, чуть пошатываясь, вошёл отец, а за его спиной оборотень Сивый.       Нагайна повернула голову в их сторону.       — Не сейчас… — прошептал Лорд, и змея опустилась, положив голову поверх колец своего толстого тела.       Отец выглядел ужасно. Он сильно похудел, лицо обвисло, под глазами образовались мешки, волосы хоть и были собраны в хвост, но местами неопрятно топорщились и одежда была в беспорядке. Как же он изменился — постарел лет на двадцать. Неужели это из-за меня? Поверить не могу. Не хочу.       — Твой сын настоящий боец, Люциус, — вдруг заговорил Лорд. — Я бы с радостью предложил ему стать Пожирателем Смерти…       — О, Господин… — не своим голосом залепетал отец, отчего мне стало мерзко, — Драко всего шестнадцать! Он ещё ребёнок. Это такая честь и ответственность. Ему должно повзрослеть и набраться опыта…       — Мы предоставим ему возможность. — Эта жуткая коварная улыбка снова растянула серую рожу. — Мне необходим свой человек в Хогвартсе. Я хочу знать планы старика. У Драко есть все средства…       — Но, Господин…       — Заткнись, Малфой! — приказала Беллатриса, и отец бросил на неё взгляд полный ненависти.       — Ты уже провалил своё задание, Люциус, — продолжил Лорд. — Не тебе решать. Твой сын достаточно взрослый, чтобы самостоятельно сделать выбор: спасти тебя или… — Он зловеще хмыкнул. — Обильно накормить Нагайну.       — Вы не посмеете! — не выдержав, зарычал я. — Вы… Мы — Малфои! Древний чистокровный род! Вы обязаны таким, как мы, всем! Мы служили вам все эти годы! Отец всегда был предан…       — Прекра-а-асно! Какая речь! Какое рвение! — издевательски наигранно восхищался Лорд, тогда как Белла иронично оскалилась. Он поднялся со своего места и, медленно обойдя стол, направился ко мне. Змея следовала за ним, почти вплотную. — Молодец, Драко. Ты истинный представитель чистокровной элиты. А это значит, что тебе ничего не будет стоить убить полукровку Дамблдора.       — Что… — выдохнул отец, а я покрылся холодным потом. — Но, Повелитель! Мальчику всего шестнадцать…       — Мои Пожиратели Смерти станут твоими подручными, Драко, — не обращая внимание на отца, продолжал Лорд. — Школа хорошо защищена, но ты должен помочь нам проникнуть в её стены. Мои солдаты будут защищать тебя, помогать всеми силами, и сделают всё, что ты прикажешь. Ты смел и хитёр. Твои навыки… С ними ещё нужно поработать, но у тебя почти месяц перед возвращением в школу. Мадам Лестрейндж многому тебя обучит. Мне всё равно, каким способом ты это сделаешь, но Дамблдор — главное препятствие в моей борьбе. Убей его — и твоя семья восстанет из пепла. Смой грязь — и я возвеличу вас. У тебя три дня, чтобы дать ответ. Надеюсь, ты понимаешь, что от твоего решения зависит будущее… твоей семьи.       Мне казалось, что всё это — сон. Безумный. Немыслимый. Невозможный. Я не мог думать — совсем. Будто весь мой ум окутало непроглядной тьмой. Не мог поверить, что всё это реально. Что это происходит. Тёмный Лорд взирал на меня кровожадно, будто прямо сейчас готов был сожрать. Ещё секунда и хищно облизнётся. Как же я его ненавижу! Я даже тётку перестал замечать, которая скрывалась в тени где-то позади, и Сивого, огромной скалой загораживавшего свет, исходящий из приоткрытой двери. Змея безучастно лежала у ног Лорда, то и дело высовывая свой раздвоенный язык.       Никто не лез в мою голову — всем было плевать, что я думаю, что чувствую. Губы отца дрожали, он дышал прерывисто, опустив голову и обхватив себя руками. Как же он был жалок…       — Мой дом без охраны, ведь так? — совершенно бесцветно спросил я, чувствуя, что у меня нет сил. — Министерство не следит за ним?       — Это так… — с необъяснимым интересом ответил Лорд.       — Сейчас я заберу отца, — заявил я, — переводя взгляд с отца на Лорда. — Я хочу принимать решение на семейном совете. Не иначе.       Это были лишь слова. Я и сейчас уверен, что они не смогут ничего решить, не смогут на меня повлиять. Но в тот момент всё, чего я хотел, чтобы отец вернулся домой.       — Что ж, хорошо, — кивнул Лорд. — Но если мракоборцы нагрянут, я не пошевелю и пальцем…       — И не надо, — перебил я. — Мы ответим за свои ошибки. Мне… надо подумать.       — Через семьдесят два часа я жду тебя здесь, Драко. Уверен, ты примешь единственно верное решение.       Его оскал. Он стоит перед глазами. Эти гнилые зубы. Этот яд, словно стекающий по его подбородку. Тот-кого-нельзя-называть решил уничтожить нас. Потребовал… убить Дамблдора. Убить… её.       Я не понимаю, что со мной. Света больше нет. Пустота. Тишина. Я написал всё это и не чувствую ничего. Будто смотрю со стороны.       Когда мы подходили к двери, ведущей в зал Лестрейндж-Холла, я остановился и обернулся. Отец был разбит, уничтожен. Я вдруг подумал, что, если выгляжу так же, нас просто раздавят презрением. Нам не оправиться никогда.       Отец не хотел смотреть мне в глаза. Тогда я подошёл ближе. Мои руки тряслись, но я протянул их к нему и застегнул его сюртук под самое горло. Он посмотрел на меня изумлённо, будто не верил. Я пригладил его нечёсаные торчащие волосы, поправив их как смог.       — Драко… — еле слышно промямлил он, но я перебил:       — Подними голову, отец. — Мой голос дрожал, мне хотелось кричать. — Распрями спину. Там полно Пожирателей. Они не должны наслаждаться нашим провалом.       — Это должны были быть… мои слова, — безнадёжно тихо ответил он.       — Ничего. Ты ещё своё слово скажешь.       К нам приблизились тётка и Сивый. Отец поднял голову, расправил плечи. Привычное надменное выражение словно восстановило его лицо.       Распахнув дверь, я уверенно вошёл в зал. Никто не ожидал увидеть отца. Поднялся гвалт, послышались недовольные высказывания. Я быстро шёл к камину, перед нами расступались. А возле камина я резко обернулся и заявил:       — Фенрир, я жду тебя через семьдесят два часа. Сопроводишь меня к Господину.       Надо было видеть его рожу. Его возмущению предела не было, отец даже чуть присел от неожиданности, а Белла расплылась в довольной усмешке. Думал, сейчас рухну и сдохну прямо там. Но удивление на рожах присутствующих стало настоящим стимулом. Нет, мой личный яд ещё в силе. Я — Малфой. Вы меня так просто не сожрёте!       Когда я прибыл, не успел коснуться ногами пола, оказался в объятиях матери. Она просто изо всех сил стиснула меня, совсем перестав дышать. Мне пришлось выпрыгнуть вместе с ней из камина, потому что следом явился отец.       Я видел, как мама бросилась к нему, шепча его имя, целуя лицо. Он обнимал её, прячась на её плече, будто стыдился меня. Постарался скорее уйти, но он окликнул. Я остановился спиной к ним и просто ждал. Не хотел говорить, видеть их. На меня обрушилось осознание того, что мне предстоит сделать — убить. Убить ту, без кого я не представляю жизни. Тут не о чем думать. Я никогда этого не сделаю — никогда. И что будет с нами, я не хочу ни думать, ни знать. Решения не было.       — Драко, нам необходимо обсудить… — начал было отец, но я лишь бросил через плечо:       — У нас есть три дня. Помойся хотя бы и… Тебе надо нормально поспать.       — Драко, я зайду к тебе перед… — вмешалась мама, но и ей я ответил:       — Увидимся завтра. Спокойной ночи.       Не хотел их видеть. Ощущение, что из-за меня они в смертельной опасности, уничтожало. Я был в таком бешенстве, что подходить ко мне было бы просто опасно.       Сейчас, спустя два дня, я почти смирился с тем, что вся моя жизнь сводится к поиску выхода. Потому что убить — это не то, на что я способен.       Я помню тот день, когда узнал, что Клювокрыл по моей вине приговорён к казни. И нет! Это даже не я должен был его убить, но разве возможно с этим жить? Разве можно дышать, зная, что ты отнял жизнь?       Я должен узнать, что бывает, когда это происходит. Что будет, если я убью Дамблдора? Из-за этого старика столько бед и проблем. Но смогу ли я? Завтра поговорю с отцом. Он Пожиратель Смерти — он должен знать, каково это. Я знаю, что не могу отказаться, но и как это сделать, не представляю тоже. Мне нужно другое решение, но какое?       Проклятые воспоминания. Если бы я смог скрыть Грейнджер. Если бы я мог… Теперь я для неё — главный враг. Лорд требует, чтобы я сблизился с ней. Думает, унизит меня, а потом заставит уничтожить. Только ничего у него не выйдет. Я больше не приближусь к ней. Ни за что. Никогда. Она разорвала нашу связь — тем лучше. Да, так намного лучше. Если она никогда больше мне не доверится, то всегда есть простое объяснение для Лорда. Пусть так и будет. Так правильно. Она в безопасности.       Почему я чувствую пустоту? Почему мне не страшно? Это окклюменция? Или я просто умер? Может быть, в той комнате меня сожрала гигантская змея, и мой дух витает в воздухе, не испытывая ничего, не осознавая, что меня уже нет?