В конце пути

Линфея — закрытая для всех планета. Но упоминаний в древних книгах о ней осталось много — о нигде больше не произрастающих растениях, о бесконечных лесах и лугах, о наполненных магией до краёв источников. И о карающей каждого ступившего на её землю чужеземца королеве. И о вездесущем страже земель, от которого не укрыться на планете. Открывать портал на Линфею — самоубийство, но другого выхода не было. Пыльца фей не сняла проклятие Валтора, и Фарагонда так и осталась заточена в стволе дуба. А в одной из самых старых библиотечных книг удалось отыскать напоминание о слезах Черной Ивы, являющихся панацеей от всех болезней и проклятий, так как они не разрушают волшбу, а оборачивают время вспять, к тому моменту, когда заклинание ещё не было произнесено, и уничтожают его в зачатке. Палладиум устало потёр виски и в сотый раз объяснил феям, рвущихся помочь обожаемой директрисе, почему идти должен он, а не кто-либо другой. Блум упорствовала больше всего, не желая верить, что всё может разрешиться благополучно без её несомненно мощной поддержки, и уповать на то, что эльф сможет уговорить растения не выдавать его присутствие и найти за короткий промежуток выигранного времени водопад, текущий вспять. — Если вы не вернётесь через два часа, то мы отправимся следом за вами, — не сдавалась фея огня, даже после того, как её попытались усмирить до этого отмалчивающиеся в стороне Визгис и Гризельда. Подруги с ней были согласны — феям не хотелось прощаться с ещё одним своим преподавателем навсегда. — Хорошо, — Палладиум тяжело вздохнул, признавая своё поражение и благодарно кивая Стелле, при помощи скипетра открывшей портал. Её артефакт был достаточно мощным, чтобы открыть путь на закрытую для Магического Измерения планету. Окно портала переливалось всеми цветами зелёного и отличалось ото всех, что Палладиуму удавалось в своей жизни увидеть. Огненные всполохи проходились по кромке, стремясь сжать открывшийся путь, и он не стал тянуть время и смело шагнул вперёд, чтобы в следующий миг пространство вокруг взорвалось вихрем перемещения. Впервые ступив на землю Линфеи, он был оглушен. Не многоголосым шумом великого множества растений, а абсолютной тишиной, как будто он разом перестал быть частью природы. Скипетр Стеллы перенёс его в нужное место — восточный лес. У деревьев здесь были длинные тонкие малиновые листья и отливающие иссиня-чёрным стволы, прямо как описывалось в дневнике одного из счастливчиков, которому удалось выбраться с Линфеи живым и с целым багажом заметок о местной природе. Но если не увидишь собственными глазами, ни за что не поверишь, даже почтенному светилу науки. Водопад располагался на юге, так что, быстро сориентировавшись с помощью заклинания компаса, эльф направился сквозь чащу в нужном направлении. Он никогда не считал себя героем и не пытался храбриться сейчас. Молчаливые в ответ на его зов деревья и низкие кустарники вызывали дрожь ужаса, но оставаться на месте было ещё опаснее, чем продолжать углубляться в чащу. Здорово ещё помогала мысль о том, что у него два часа до того момента, пока феи не влезут в эту гибельную авантюру вместе с ним. Он, как преподаватель, должен был оградить их от опасности. По мере продвижения он начал замечать, что в лесу молчат не только растения. Как будто животные не селились среди странных деревьев, или же чувствовали приближение чужака за несколько сотен метров и прятались по своим норам и прочим убежищам. Лучше так, чем представители местной фауны, наученные недолюбливать чужаков, попытаются выцарапать ему глаза или пооткусывать пальцы. Взгляд, прожигающий спину между лопатками, Палладиум ощутил примерно через полчаса (по внутренним ощущениям, потому что часов он с собой не носил, но за годы преподавания научился чувствовать время) продвижения через лесную чащу. Ужасно хотелось обернуться, и эльфу пришлось остановиться и, сжав пальцами виски, внимательно вслушаться в окружающие звуки. Полнейшая тишина, если не считать тихого шуршания листьев наверху от дующего на высоте ветра. Стоять под чьим-то взглядом было лучше, чем идти, потому что можно было пропустить тот момент, когда невидимый наблюдатель пожелает приблизиться. Но каждая минута была на счету, и эльф, сделав над собой усилие, сделал шаг вперёд. Ничего не произошло, и он, облегчённо переведя дух, направился дальше. Взгляд в спину — ловушка, описываемая в дневниках каждого из побывавших на Линфеи исследователей. Стоит обернуться, и всё пропало. Потому самые слабонервные сопровождающие учёных гибли сразу, служа наглядным примером того, что оборачиваться не стоит. Возможно, это было некоторым ритуалом в Линфеи: если обернулся, то обязательно нечист мыслями и сдаёшься не под тяжестью взгляда, а под давлением собственной совести. Но подтвердить эту теорию ещё никому не удалось, так как жители Линфеи не шли на контакт и разве что мелькали где-то вдали юркими тенями. Искушение обернуться резко выросло, когда деревья внезапно расступились, выпуская Палладиума на луг, к которому каскадом спускались высокие горы, многократно отражая шум водопада. Вода действительно поднималась вверх, вырываясь откуда-то из-под подножия ближайшей горы. Мысль о том, что на открытом пространстве наблюдателя можно будет увидеть и обезвредить до того, как он нападёт, обожгла виски и сбила дыхание, но Палладиум устоял и медленно продолжил пробираться к тропе, змеёй обвивающей гору, иногда поглядывая на небо из опаски пропустить удар сверху. — В конце концов, это уже невежливо — не оборачиваться, когда с тобой хотят познакомиться, — неожиданно прозвучавший почти у самого уха нежный голос, заставил Палладиума вздрогнуть и отпрыгнуть, исхитрившись при этом повернуться к говорившему, позабыв обо всех предупреждениях из дневников, которые он повторял про себя как мантру. Он ожидал встретить кого угодно на закрытой планете, но только не миловидную девушку в длинном струящемся платье, которая смотрела на него с таким любопытством, что впору было почувствовать себя экспонатом в музее артефактов Магикса. Судя по горящим магией зелёным глазам, до того невидимая наблюдательница, являлась волшебницей, но, кроме как с феей, её нельзя было ассоциировать ни с кем. Конечно, судить по внешнему виду было поспешно, потому что и многие ведьмы было чересчур миловидны и прятали коварство за милой улыбкой, но вокруг девушки разливалась светлая аура, как у описываемых в древних трактатах великих феях. Неподдельная нежность в каждой черте, даже в слегка вьющихся на концах волосах. Палладиум был очарован и потерял дар речи. Встретить такое сокровище на планете, где каждого крестили кровожадным убийцей невозможно, но зрение и собственные ощущения упорно доказывали ему, что в мире возможно всё. — Я Флора, — закончив внимательно разглядывать его и уперев взгляд в лицо, представилась девушка и протянула вперёд руку. Палладиум нашёл в себе силы лишь коротко сжать самые кончики пальцев, представившись. — Что тебе могло понадобиться на Линфеи? Если пришёл за слезами Ивы, то идёшь на верную гибель. Это дерево настолько погрязло в горе, что неизменно испытывает желание утопить в нём каждого, кто приблизится к ней. Только стражей Линфеи подпускает оно к себе. Эльфу пришлось потратить почти час на то, чтобы объяснить, почему ему вздумалось отправиться на Линфею. Но течение времени в присутствии феи как будто останавливалось, и Палладиум, несмотря на ограниченность времени, не чувствовал досады, когда его мягко прерывали и задавали уточняющий вопрос. Флоре было интересно всё, что происходило за границами её закрытого мира, и она приходила в восторг оттого, что эльф отвечал на всё чётко и не отговаривался тем, что то или иное действие свершается само по себе. Нет, пришелец находил всему случившемуся причину. — Зачем ты хочешь помочь этой Фарагонде? — когда эльф замолчал на некоторое время, переводя дух после объяснения принципа действия заклинания необратимого (почти) превращения человека в тот или иной предмет, не обладающий сколько-то похожим на человеческий разумом, спросила Флора. — Я уважаю её: она хороший человек и сильный маг, — честно ответил Палладиум. — Тем более директриса школы, которая дала мне вечный приют. — Школ на свете великое множество, — фея рассмеялась. — У нас на Линфее тоже есть колледж. Правда, там преподают не так здорово. По крайней мере, ты объясняешь куда лучше, чем наши профессора. Но к тому, что ты уважаешь человека, которого хочешь спасти, я придираться не буду, — она задорно подмигнула растерявшемуся от подобного эльфу. — Тебе невероятно повезло, что ты встретил меня, а не кого-то из моих соратников. Многие из них хороши, как стражи, но порой неоправданно безжалостны, когда дело касается возни с чужаками — им легче убить, чем заглянуть в душу и посмотреть, с какими намерениями кто-то осмелился посетить нашу планету. — Ты тоже страж? — Палладиум удивлённо вскинулся, потому что ни за что бы не догадался заподозрить в хрупкой девушке сильнейшее оружие королевы Линфеи, и через мгновение получился прямое объяснение того, почему за сотни лет изоляции планеты, никто так и не осмелился насильно прорвать её границы. Неуловимым движение руки, Флора привела в движение земляные пласты, заставляя их подниматься к вершине — ни одно из существующих королевств не стало бы спорить с Линфеей, пока на её стороне были такие сильные маги. Порой результат не стоит потерь. А трусость всегда можно оправдать желанием поддерживать мир, воцарившийся в Магическом Измерении. На поляну, где стояла заколдованная Фарагонда, Палладиум шагнул с маленьким кувшинчиком, в котором плескалась отдающая неестественной голубизной вода. Феи, уже собравшиеся отправиться ему на выручку, навалились на него радостной гурьбой, а вернувшая прежний облик Фарагонда после контакта со слезами Ивы подивилась его рискованности, которая не поднимала головы все годы его преподавания в школе. Что же, директрисе в конце учебного года ещё предстояло увидеть прошение об увольнении, подписанное эльфом. Школ в Магическом измерении много. На Линфее тоже есть колледж.