В конце пути

У Блум одно время над кроватью висел самодельный плакат с надписью: «Лишь блуждая во тьме, полюбишь ты свет». Фея огня говорила понимать эту фразу не в прямом смысле и в качестве примера приводила аналогию с одиночеством. Что только оставшись надолго одному, по-настоящему захочешь оказаться среди своих друзей, какими бы шумными и надоедливыми они не казались временами. Флора страсть подруги к поиску глубокого смысла в красивых фразах не разделяла. Её больше привлекало само звучание фразы, да и только. Бесполезный, в общем-то, набор слов. Просто Блум принесла с Земли привычку копаться глубже и видеть смысл искажённым, не таким, каким его хотел донести автор того или иного высказывания (ту надпись, может, и придумала Блум, но в тот момент, когда в её голове складывались слова, она вряд ли задумывалась о всяком одиночестве — ей просто захотелось сделать красивый плакат). В конечном итоге, красота не нуждается в объяснении — её нужно созерцать и сохранять. Плакат давным-давно был снят, даже стены Алфеи покинуты, а Флора неожиданно вспомнила надпись. Дело было в том, что она внезапно загрустила на Линфеи, что являлось событием уникальным. Чаще начали мелькать воспоминания об Алфее, причём связанные с не насыщенными на события днями, когда они боролись с очередным врагом или разгадывали коварные планы почти-дружественных ведьм из Облачной Башни, а спокойные размеренные уроки. Конечно, уроки в школе для фей можно было назвать «спокойными» лишь с большой натяжкой и закрыв глаза на некоторые постоянно происходящие происшествия, но в сравнении с противостоянием с Трикс они были маленьким островком мирной жизни посреди бушующего океана проблем. Когда наполненные солнечным светом коридоры начали всё чаще и чаще мелькать во снах, Флора всерьёз обеспокоилась и сделала единственное правильное — позвонила Стелле. Нет, она с подругами и так часто созванивались — почти каждый день они зависали в общем чате по часу, а то и больше, делясь незначительной рутиной, которая с ними происходила после того, как Магическое Измерение снова погрузилось в мир и покой. Но никогда ещё не приходилось беспокоить кого-то с явной проблемой. А Стелла, абсолютно противоположная по характеру, могла сходу найти возможное решение проблемы, хотя бы потому, что Флора, привыкшая на всё смотреть через призму надуманных сложностей, не видела находящихся на поверхности простых вариантов (а если и видела, то боялась озвучить самой себе). Принцесса Солярии сразу же заявила, что ей необходимо посетить Алфею, на что Флора лишь рассмеялась и поинтересовалась, какой ей для этого найти предлог — как-то раньше они не наблюдали выпускниц школы, разгуливающих по территории, не в праздничный день и без приглашения Фарагонды. Запретов на посещение Алфеи, разумеется, не существовало, но для феи природы невозможность ступить за ворота школы без приглашения виделась негласным правилом. Однако Стеллу ничего не могло смутить, и она потребовала, чтобы её подруга перестала маяться дурью и позвонила кому-нибудь из профессоров, например, «самому любимому профессору». И ведь не постеснялась сделать акцент на слове «любимому», вогнав Флору в краску и заставив в который раз произнести фразу: «Ничего не получится». Просто существовали какие-то границы, через которые фея не могла перешагнуть, даже если для этого требовалось всего лишь несколько минут каких-то неловких объяснений. Она бы провалилась сквозь землю или сбежала ещё на первой минуте. Да и школьные влюблённости, несмотря на имеющийся перед глазами пример до сих пор состоявших в отношениях подруг, по её убеждению заканчивались не так радужно, как представлялось в мечтах. Фея солнца и луны ничего не стала слушать и пообещала позвонить через несколько часов и выяснить, какого числа и во сколько Флора отправится в Алфею. Не забыла и пригрозить тем, что в случае, если подруга снова стормозит и пойдёт на попятную, оттащить её за шкирку, не очень аккуратно, но зато действенно. Чем не хороший стимул и оправданная возможность немного поддаться внутренним порывам? Но всё же, прежде чем начать набирать номер Палладиума, Флора не смогла отказать себе в желании немного позлиться на плакат Блум. Исключительно для собственного успокоения. Ведь подруга вполне могла написать что-то вроде: «Лишь блуждая в полях, полюбишь ты лес». Смысл не поменялся бы ни на йоту, зато понятная фее природы фраза не мучала её так сильно, как заковыристые придумки феи огня.