Я очарован твоей тьмой, Аластор.

      Неважно насколько этот мир объятым красным жесток и несправедлив, лишь те кто сильнее всех могут жить в роскоши, но в кромешном одиночестве, которое будет медленно пожирать их морально, ожидая когда душа сильнейшего падёт в бездну. Все оверлорды сталкиваются с этим и каждый пытается заглушить это отвратительное чувство губящую их душу. Аластор тоже не был исключением.       Но он привык этому. К этой гробовой и раздражающей тишине, которая уже давно не ласкает уши. К этому чувству, которое ещё в мире людей пыталось сожрать изнутри. Но тиран не сдался, не прогнулся и не склонил на колени перед этим одиночеством, устраивая раз в месяц свои кровавые марши. Вот только и они со временем могут наскучить этому безумцу. И что же тогда поможет?       Он выходит на террасу, которая на втором этаже. И смотря на густой лес с множествами болотами рядом, отворачивается и смотрит в сторону белоснежного дворца семейства Магне. Прошло всего лишь несколько дней с того празднования, а он никак не может забыть тепло чужих рук, что так нежно и крепко сжимали его руку сквозь перчатки и держали за талию. Вспоминая их, лицо безумного оверлорда начинает слегка краснеть, а улыбка становиться менее жестокой. И всё-таки Аластор снова влюбился в этого падшего короля, в чьих руках находится весь Ад.       Оверлорд подходит к столу, где лежит футляр бардового цвета, а, открыв его, берёт в руки скрипку. Удобно расположив её на плече, на демона резко нахлынули воспоминания, как когда-то очень давно Ала учила играть на этом музыкальном инструменте его любимая матушка. Она и сама неплохо на ней играла, чем и заинтересовала своего сына в скрипке. Сколько у него было взлётов и падений, когда учился играть на этом инструменте, но ни разу не сдавался, не позволял себе опустить руки и не жаловался, тем самым показывая свою беспомощность. Ведь всё это слабость.        Взяв в руку смычок, Аластор прикрыл свои рубиновые очи, начиная играть. Лёгкая, плавная, местами даже расслабляющая мелодия, что льётся из скрипки, казалось что она окутала весь этот красный мир своим прекрасным звучанием. Эта мелодия отличалась от всех, что он когда-то играл здесь. Ведь в основном оверлорд играл грустную и даже местами трагичную музыку, от которой так и хочется заплакать. Но не сегодня. Его мелодия была не просто плавная и невероятная сложная, а источала неимоверный восторг наперекор со спокойствием, как океан.       Радио-Демон никак не может забыть тот танец, в котором ему и правда понравилось танцевать, те глаза, что смотрели на него со всей нежностью и заботой. Несмотря на маленький рост Люцифера, у него большие руки, в которых чувствуешь себя в полной безопасности. Но от незнания, что дальше и что завтра возможно не увидит больше Люцифера, его что-то душило изнутри, что хочется закричать от боли. Но это слабость, поэтому радио ведущий терпит, даже когда невыносимо тяжело и хочется больше всего счастья или выговориться кому-нибудь, чтобы поддержали и успокоили.       Оверлорд продолжал играть эту мелодию, которая лилась из места, где должно было находится сердце. Он даже не заметил, как его особняку подъехал белоснежный лимузин. И как оттуда вышел Самаэль Магне. Падший зашёл в помещение без стука, так как на улице услышал это восхитительное звучание скрипки. Он прошёл несколько комнат и, поднявшись по лестнице, направился на террасу.       Красивая спина радиоведущего, который играл на скрипке смотрелась слишком изящно и падший так и остался там стоять и смотреть, как его руки меняют положения, а сам демон слегка двигается из-за стороны в стороны. Он не хотел мешать своему другу играть, но в комнате что-то упало и демон прекратил играть и обернулся назад, их взгляды встретились.       На улице стал идти лёгкий дождь, а в лесу все обитатели затихли и спрятались по норам, дуплам и болотам. Словно знали, что сейчас произойдёт что-то очень неправильное. — Люцифер? — его голос был мягок, несмотря на маленькие помехи в речи. — Аластор, как же я рад тебя видеть! — его голос был пьяным, как и весь его неопрятный вид. — Какими судьбами? — спросил радио ведущий, который удивился пьяному состоянию своего друга. — Я пришёл к тебе, чтобы кое-что сказать, но услышав твою прекрасную игру на скрипке у меня пропали все слова. Я конечно знал, что ты играешь на ней отменно, но не думал, что так великолепно! — сказал он, раскинув руки в разные стороны, а сам чуть не упал, если бы не Аластор, который успел вовремя поймать короля. — Знаешь, а у тебя прекрасные глаза… Так и тянет меня к ним невиданной силой, к этому ледяному взгляду, который смотрит на всех, как на отребья. Вот только со мной он становится спокойным и даже нежным… — говорил Самаэль, который встал напротив демона и положил ему одну руку на лицо, поглаживая щёку. — Ты точно пьян, мой королевский друг! — сказал Ал, слегка краснея, ведь ему льстили его комплименты и просто слова, которые он говорит ему искренне. — Я пьянён только от своей влюблённости к тебе, Ал. Я люблю тебя… — сказав эти три заветных слова, владыка поцеловал его сероватые, тонкие губы, которые были очень вкусными, что блондин, не удержавшись, прокусил.       Падший не останавливался и стал играть с языком красноволосого и алой жидкостью во рту. В лёгких воздуха становилось всё меньше, но даже так Люцифер чувствовал себя самым счастливым в этой дыре, ведь наконец решился рассказать демону о своих чувствах, что так долго таил в себе. Одной рукой он взял голову Ала, а другой придерживал за талию. Это длилось бы ещё несколько минут дольше, вот только в лёгких всё закончилось. Им пришлось разорвать поцелуй. Люцифер, осознав, что сделал, уже хотел извиниться. Однако бывший архангел сразу же откинул эту идею, когда услышал еле слышный стон и увидел покрасневшее до шеи лицо радио ведущего, который очень рвано дышал. — … Я…я тоже…люблю тебя, Люцифер… — сказал Радио-Демон, жадно глотая воздух.