Я очарован твоей тьмой, Аластор.

      Они поехали в отель. Падший сидел рядом с демоном, который словно завис, если бы не дыхание и моргание бездушных очей. Он не спал, лишь смотрел вперед своим уставшем взглядом. Казалось, что он вот-вот свалится в мир грёз, но упорность единственное, что сейчас осталось в этой оболочке, которая разбита на миллионы кусочков.       Оверлорд был одет в алое, тёплое пальто, которое не обхватывает изящное, но слегка исхудавшего тела. Чёрные, утеплённые штаны, которые не слишком обтягивали, но и не слишком свободны. Бархатные, бардовые зимние туфли были на ногах радио диктора. И чёрный, как крыло ворона, шарф с переливом к алому. На голове была тёплая связанная шапка бардового оттенка, что скрывала слегка отросшие волосы и шрамы от пожара.       Сам же Самаэль был одет в белое пальто с чёрными штанами и обувью, на голове была похожая шапочка только красная. Чёрные перчатки были на его белоснежных руках. Чуть позже падший одел похожие перчатки, за исключением костяшек и ногтей, которые были алыми, нашему демону. — Ал… — тихо позвал его правитель, дотронувшись до плеча радиоведущего. Он очень беспокоился за него из-за странного поведения, которое тот не показывал в этом году. — Да? — продолжая смотреть в одну точку, ответил оверлорд, который из последних сил держаться, чтобы не провалиться в этот манящий мир грёз и иллюзий. Он не может показать слабину, боясь повтора этой роковой ошибки, которая оставила на нём свой заметный осадок. — Я тебя люблю… Я не могу жить без тебя… — сказал он, опустив свою голову, но заметив заинтересованный, слегка шокирующий от этих слов взгляд, продолжил — А ведь знаешь, я, ведь не помню, чтобы отвечал, за что я полюбил тебя, так?.. Я люблю в  тебе все качества, недостатки, слабые стороны, твоё тело покрытое ожогами, твои кровавые глаза, которые я не встречал никогда, словно это было под запретом иметь глаза с цветом Ада, не так ли? Но ты всё рушил: дьявольскую аристократию, оверлордов, мою неприступность и запрет на этот цвет. Ведь ни одна грешная душа не сочетает в себе столько оттенков человеческой крови… — сказал Люцифер, взяв лицо Аластора в свои большие ладони, с которых снял перчатки. Глаза демона стали неприятно щипать от слёз, которые сдерживает из последних сил.       Всего лишь слова без доказательств и клятв, но это были самые нужные слова, которые оверлорд давно не слышал от своего владыки. Из кровавых глаз спустилась одинокая слеза, когда он увидел до боли привычный взгляд блондина.       Он смотрел на грешника больше без сожаления, словно к нему вернулся тот самый взгляд, который падший дарил ему до всей этой трагедии. Лишь любящий взгляд направленный на него одного. Аластор смотрел прямо в этих глазах, в которых отражался лишь он, не прошлый, а каким стал сейчас. Однако демон ему ничего не ответил и отвёл взгляд, вырвавшись из рук владыки, вытерев след от слезы, которая всё-таки вырвалась. — Нет, смотри только на меня, Аластор! И ответь мне кто отражается в них! — сказал немного грубо блондин, схватив того за подбородок и втянул в горький, душераздирающий поцелуй, в котором они могли ощутить боль друг друга.       И тут произошло что-то непонятное и даже завораживающие зрелище для всего Ада. Радио-Демон слегка засветился алым, а король Ада — ярко-белым. Они закрыли глаза, полностью отдаваясь этому мимолётному моменту. Ожоги, шрамы, изуродованное огнём лицо — всё стало возвращаться в норму, но с веским отличием. Его кожа была не серой, а светло-серой, напоминая оттенок кожи любовника или мертвеца, который пролежал в могиле несколько дней. Аластор неуверенно и робко обнял любимого, прижимаясь к нему своей грудной клеткой, чтобы чувствовать чужое сердцебиение, показывая, что это не преследующие демона вечные несбыточные грёзы, а самая ни на что есть настоящая реальность. — Себя… Я вижу себя… — ответил оверлорд, заплакав.       Они, не спеша, одновременно открыли глаза и падший пришёл в удивление. Перед ним сейчас сидел его любимый, без шрамов и ожогов, но весь в слезах. Самаэль потерял свой здравый смысл, который, увидев эту красоту, ушёл в небытие, уступая место его нахлынувшим чувствам. Радио ведущий стал прежним, за исключением его пустых глаз, в которых нет того озорного, недоброго, коварного отблеска. Как и улыбка, внушающая всем страх, так и не появилась на его лике. — Ал… твоё лицо… — всё ещё не веря, сказал Люцифер, прикасаясь к мягким и нежным щёчкам своими слегка холодными руками, вытирая слёзы, которые так и не кончались. — Что с ним? — без всякого энтузиазма спросил радио диктор, уже слегка сонным, что смотрелось для короля невероятно милым. Слёзы наконец-то закончились, что не могло порадовать бывшего архангела. — Ничего, поспи, моя грешная и любящая душа… — сказал Самаэль, положив его голову себе на колени, слегка поглаживая за ушками.       Правителю было чертовски интересно узнать, как он или его любимый смог избавиться от этих шрамах, к которым блондин уже привык и находил уже некий шарм. Но это всё потом, когда они приедут в отель и обрадуют всех этой невероятно радостной новостью.       Они ехали долго, ведь больница Аида располагалась на другом краю леса, где раньше стоял особняк демона. А сама территория Радио-Демона была не в Пентаграмм-Сити, а далеко за городом, так как не любил он управлять людьми своею властью. Но даже так у него, к сожалению, было парочку городков, которых тот не горел желанием получить.       Этот хвойный лес прекрасен, как и свежий воздух, пропитанный запахом сока сосны, заставляя закрыть глаза, наслаждаясь этим ароматом. Хоть и была на улице зима, но падший всё равно открыл окно, а на тирана накинул тёплое пушистое одеяло, которое наколдовал некоторыми моментами позже.       Прошёл час. Владыка уже проваливался в сон, но перед этим решил разложить диван. Бывший архангел внёс эту функцию специально, ведь были времена, когда он не выспался, вздыхая над бесполезными и вечно появляющиеся документами, который уже порядком доставали. Люцифер аккуратно переложил Аластора, разместив на уровне головы большую мягкую подушку. Блондин переживал, что тот возможно сейчас проснётся, но, что-то невнятное промямлив, демон расположился в удобную для себя позу, продолжая спать. Король лёг рядом с ним на чёрную подушку и, смотря на расслабленное лицо радиоведущего, погрузился в царство Морфея, поставив печать на Аласторе, а то мало ли.       Через несколько часов Люцифер проснулся от чего-то тяжелого на своей груди. Распахнув глаза, он увидел своего радиоведущего, обнимающий его, положив голову на белоснежную грудь, которая была под пальто. Падший неуверенно притронулся к его голове и стал проглаживать ушки, которые были эрогенной зоной Ала, вот только после пожара он ничего не чувствует. Ни холода, ни жары, даже прикосновений, что немного беспокоило нашего короля. — «Значит не все его чувствительные зоны ушли» — подумал король, услышав тихий стон своего Радио-Демона, когда помассировал всё ухо полностью.       И вот лимузин остановился, говоря о том, что они прибыли. Владыка стал будить свою любовь мокрым поцелуем, которым обычно будил его до пожара. Аластор издал довольно сладкий стон, ощутив горячее дыхание у своей шеи, а после его втянули в очень страстный поцелуй, на который демон неуверенно и робко ответил. Он открыл свои кровавые, встречаясь с золотистыми, и улыбнулся. Пусть эта улыбка и была почти незаметна, но Самаэль был рад, что Ал постепенно возвращается в норму. — С пробуждением, мой любимый Ал. — сказал правитель, обняв оверлорда, который ответил ему взаимностью.       Они вышли из машины и направились к отелю. Люцифер помог своему демону, держа того под локоть, ведь Аластору было довольно сложно ходить и что-то делать руками, несмотря на зажившие ожоги, которые наверное в некоторых местах не зажили или это снаружи всё нормально, а внутри ничего не изменилось? Неизвестно точно.       Дверь неприятно скрипнула и в отель вошли два демона и их радостно встретил весь персонал, но были немного удивленны виду радиоведущего. А принцесса его легонько обняла и сказала. — С возвращением! — чему все были очень рады, ведь с его уходом здесь стало чертовски скучно. — … Да… — прошептал Ал, а после направился на четвёртый этаж, где располагался его кабинет, но, поднимаясь на второй этаж, у него резко закружилась голова и он чуть не упал с лестницы, если бы не крепкие и большие руки падшего, который вовремя успел подхватить демона. — Всё таки тебе ещё рано так напрягаться. — сказал Люцифер, поднял Аластора на руки и увёл в его комнату, которую каждый день бывший архангел убирал, каждый раз находя новые стороны своего любимого. — … Извини… — устало ответил оверлорд, понимая, что он сейчас балласт для блондина, который делает, терпит и ярко улыбается, несмотря на боль, видя его. — Ничего, всё нормально. — сказал Самаэль, поцеловав его в лоб, успокаивая больного.       Аластора аккуратно положили на постель, а после стали снимать пальто с шапкой. Грешнику была крайне неловка эта ситуация, особенно когда холодные руки ощущались на его «ужасном» теле. Король Ада заметил это и стал снимать не только верхнюю одежду, смущая оверлорда ещё сильнее.       Под пальто пряталась алая рубашка, которую тиран постоянно носил со своим любимом костюмом. Аластору не хотелось прерывать столь возбуждающий для него момент, как и Самаэль, который быстро сорвал рубашку, что несколько пуговиц попадали на покрывало и на ковёр. Радио-Демон чувствовал себя как-то нехорошо. Голова адски болит, а разум ушёл куда-то далеко, сердце учащенно стучит, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Алый румянец покрыл его острые скулы, а в глазах очень заметный стыд граничащий с возбуждением. — А тебе говорили, что ты через чур чувствительный, мой пошлый оленёнок~ — шепнул нежно правитель горячим дыханием, заставляя демона покраснеть ещё больше.       Прохладные ладони коснулись его розоватых сосков, слегка жамкая грудь, вызывая у нашего радиоведущего страстные стоны. Владыка не мог удержаться и втянул черноволосого в глубокий страстный поцелуй, которого не было уже давно. Впервые они могли погрузиться в свой мир, где были лишь они одни.