Любовь по умолчанию

Последнее, что Мэтт помнил из прошлой жизни, — это прозрачный купол аэрокара и пожатие холодных пальцев: «Прости, с тобой все будет хорошо». Из новой жизни он еще не помнил ничего, но по тому, как легко дышалось, и как мозг уверенно делил жизнь на «прошлую» и «новую», Мэтт понял, что в Центре его восстановили и даже перепрограммировали. С первым все понятно, а вот зачем второе? Ах, черт! Точно! У него теперь другой хозяин… хозяйка. Мэтт поднялся с постели, прошелся по комнате, подвигал руками, прислушиваясь к ощущениям. Организм работал отменно. Перед зеркалом Мэтт остановился и стянул майку. Специалисты ЦИИ поработали на славу: никаких следов. Мэтт приблизил лицо к отражению и вгляделся в свои глаза. Где-то там, в глубине зрачков должна была гореть любовь к его новой, единственной, самой родной… Должна. Но ее не было. * * * Все здесь казалось Мэтту странно знакомым. Но, только увидев Дженнифер в белой кружевной блузке посреди залитой солнцем гостиной, он понял, что место, куда она впервые пригласила его в гости, является почти точной виртуальной копией этой квартиры в Гонконге. — У меня вообще-то есть жилье и в Нью-Йорке, и в Кейптауне, и Ницце, но я подумала, что здесь тебе будет уютнее, — слегка смущенно, словно оправдываясь, произнесла она. — Да мне как-то все равно, — пожал плечами Мэтт. Он чувствовал себя одиноким, обманутым, преданным, проданным, и совершенно не ощущал благодарности к Дженнифер за свое «выздоровление», а, по сути, воскрешение. Он злился на нее, на Стани́слава, на ЦИИ, на себя и свою дурацкую судьбу, даже на маму и папу, которые, сами того не желая, эту судьбу ему уготовили. Ну почему он не тот, кем себя ощущает? Почему он не обычный живой парень, который не стоит ни цента, зато волен сам собой распоряжаться? «Ты кукла, Мэтт, большая, супердорогая кукла. Ты понравился одинокой капризной девочке, и тебя купили ей в подарок, — сказал он сам себе. — Она неплохая, просто ее папа невообразимо богат, и девочку так воспитали, что купить можно все, даже любовь и дружбу». — Давай я тебе покажу твою комнату, — нерешительно предложила Дженнифер. Мэтт кивнул. Ему хотелось остаться одному. Не то чтобы ему сильно мешало общество девушки, но жалеть себя и обижаться на весь мир лучше в одиночестве. И именно этим Мэтт и собирался заняться. — А где я буду спать? — поинтересовался он, когда осмотрелся и увидел, что комната, хоть и обставлена с максимальным комфортом, но спального места все же не предусматривает. Дженнифер мило покраснела и потупила подведенные миндалевидные глаза: — Я думала, мы будем спать вместе… Будет неправдой сказать, что Мэтт ни о чем таком не догадывался. Еще во время их встреч в вирте, девушка не раз давала ему понять, что не прочь заняться сексом, но тогда Мэтту удавалось незаметно съезжать с темы, «не замечать», даже прямо отказываться, прикрываясь какими-то «объективными» причинами. Ему не хотелось портить их чисто дружеское общение. Но сейчас все было по-другому. Сейчас Дженнифер стала его хозяйкой, и могла не предлагать, а требовать. От этого стало тошно. — Понятно, — процедил он, даже не позаботившись придать лицу мало-мальски доброжелательное выражение. — Тогда ты отдыхай, осваивайся, а я пойду… — совершенно упавшим голосом пролепетала Дженнифер и выскочила из комнаты. Впервые в жизни Мэтт пожалел, что из его характера начисто удалена агрессия. Возможно, ему стало бы легче, если бы он мог в ярости смести с полок безделушки, разбить монитор, превратить в щепки пару стульев, да хотя бы просто лупануть кулаком в стену… Но он не мог. Мэтт замахнулся… и опустил руку. Психологический блок надежно держал его в узде пристойного поведения. Мэтт без сил рухнул на диван, лицом вниз. Так плохо ему не было, даже когда погибли родители. По крайней мере, они оставили его не добровольно. А Стани́слав, если верить Дженнифер, просто сдал его в Центр и отказался платить. Как он мог, после того, что между ними было, после их поцелуя? Ладно, возможно, поцелуй ничего не значил. Пусть только Мэтту показалось, что весь мир перевернулся в тот момент, когда Стани́слав приоткрыл губы навстречу его губам. Но даже в этом случае он не был равнодушен к Мэтту. Возможно, не в том смысле, но он тоже любил его. Да, в этом Мэтт был уверен. Когда он отключился, мозг его работал, и он все осознавал. И он слышал, как Стани́слав, не скрываясь, плакал и просил: «Только не умирай, я все, что угодно сделаю, только не умирай!» и тянул трос голыми руками, раздирая в кровь ладони, чтобы ускорить ход плота. Это ведь что-то значило! Разве он мог равнодушно бросить Мэтта в ЦИИ после всего этого? Нет, наверняка, не мог. Не мог! Мэтт вскочил и зашагал по комнате. Наверняка, у поступка Стани́слава была какая-то причина. Не все так просто, как говорит Дженнифер. Почему он должен верить ей, а не своему чутью? Дышать вдруг стало намного легче. Мэтт и не подозревал, что выражение «душит обида» надо воспринимать так буквально. Захотелось срочно начать действовать, что-то предпринимать, выяснять, но Мэтт осадил сам себя. На одних голых эмоциях ничего не получится, сперва нужно было подумать, что именно он хочет выяснить. В тот день он лег спать на диване в своей комнате, а Дженнифер не решилась возражать. В последующие дни он вел себя дружелюбнее, не в его характере было долго злиться, но по вечерам, будто так и надо, уходил в свою комнату. Мэтт прекрасно видел разочарование в ее глазах, но не мог себя заставить. Точнее, конечно, мог, но не хотел. А Дженнифер, похоже, не хотела его принуждать, и за это Мэтт был ей очень благодарен. Он понимал, что так не будет продолжаться вечно, но пока всеми силами избегал близости. * * * — Я тебе так противна? — однажды спросила его Дженнифер. — Нет, что ты! — поразился Мэтт. — Тогда почему ты меня не хочешь? — Я не человек, я — синтетик. Ты, как хозяйка, можешь мне приказать, и я сделаю все, что ты потребуешь. Меня учили управлять своим телом… — То есть, если я прикажу, ты меня захочешь? — уточнила Дженнифер. — Ну, как-то так… — развел руками Мэтт, не в силах объяснить точнее, но Дженнифер, похоже, поняла. — Но это будет не по-настоящему. — Ну-у… да! — это оказалось довольно трудно произнести. Мэтт перевел дыхание и продолжил: — Я хорошо к тебе отношусь. Но я люблю другого человека, не тебя. И хочу по-настоящему только его. Дженнифер проглотила обиду, но Мэтт видел, что она задумалась. Знать бы еще о чем… А в остальном их взаимоотношения были довольно ровными. Они вполне ладили друг с другом, много общались, старательно обходя острые темы, гуляли вместе по Гонконгу и в вирте, ходили на вечеринки и, в целом, проводили время, как нормальная, беззаботная молодая пара. Они оба так тщательно создавали эту иллюзию отношений, что сами почти верили в нее. Напряженные моменты случались по вечерам, когда после позднего ужина наставала пора разойтись по своим комнатам. Мэтт виновато улыбался и желал спокойной ночи, Дженнифер прятала ожидание в глазах за ответной фальшивой улыбкой, и даже иногда целовала его в щеку. А потом он закрывал за собой дверь и мог, наконец, облегченно выдохнуть. Наверное, Мэтт со временем даже привык бы к такой жизни, но Стани́слав все никак не шел из головы. По ночам Мэтт сидел в интернете и взламывал базу Центра Искусственного Интеллекта. Он хотел знать, сколько стоило его воскрешение, кто получил счет, и кто конкретно платил по нему. Для начала — хотя бы это. Упорство, как правило, вознаграждается, и скоро Мэтт узнал, что хотел, и даже больше. Стани́слав вовсе не отказывался платить, и счет за ремонтно-восстановительные работы (Мэтт поежился: читать такое о себе было неприятно) ЦИИ прислал именно ему. Но вот оплачен счет был корпорацией «Эко-2». В которой работал Стани́слав, и в которой, кстати, главой совета директоров являлся отец Дженнифер. Кроме того, Мэтт узнал, почему за него запросили столько денег. Все дело в уникальности. Мэтт был единственным в своем роде. Всех остальных искусственных детей их хозяева-родители предпочитали оставить детьми, в крайнем случае, подростками. Один только Мэтт «повзрослел». Его организм был уникальным, не таким, как все, поэтому внутренние органы для замены поврежденных нельзя было просто взять в Банке органов, а пришлось создавать индивидуально. Это немного польстило самолюбию Мэтта, но тут он обнаружил еще один документ, и у него по коже побежали мурашки. ЦИИ предлагал корпорации «Эко-2» выкупить искусственного человека М. Т. Саммерс, модель EMFAI 036791, серийный номер 0082. Зная циничность Центра по отношению к собственным изделиям, Мэтт легко мог предположить, для каких целей они хотели его заполучить — разобрать на кусочки и пристально изучить, чем он отличается от других синтетиков, оставшихся «детьми» или созданных уже «взрослыми». Впервые он испытал к Дженнифер настоящую благодарность. Однако теперь след вел в «Эко-2», и Мэтт принялся копать в этом направлении. Проще всего было начать со Стани́слава. Все его данные в сети Мэтт помнил наизусть. Влезть в его компьютер было, как игрушку у ребенка отобрать. И так же стыдно. Даже когда Мэтт жил на станции, он никогда не касался личных файлов Стани́слава, за исключением его интернет-ссылок. Но сейчас была другая ситуация, и Мэтт предпочел загнать свою совесть поглубже. Несколько ночей подряд он скрупулезно разбирался в истории браузера на компьютере станции. Вот Стани́слав связывается с ЦИИ. Вот идет виртуальная постановка диагноза, отсылка предварительной оценки. Обратно идет гарантийное письмо об оплате. Запрос на посадку аэрокара. Потом Стани́слав связывается со своими банками, ищет риэлторов по продаже недвижимости, пишет в ЦИИ с просьбой об оплате в рассрочку, получает отказ и подает в «Эко-2» запрос на ссуду. Вот он встречается в вирте с представителем корпорации. Сразу после этого Стани́слав принимается разыскивать Кристину Коэн, свою мать. В тот же день он снова встречается с представителями Эко. И подписывает документы на передачу корпорации своей собственности, то есть его, Мэтта. И после этого несколько дней вообще никакой активности. Такое ощущение, что Стани́слав вообще не подходил к компьютеру. А потом звонок в ЦИИ — и снова тишина. Мэтт ничего не мог понять. Получалось, Станислав добровольно фактически подарил его корпорации. Почему? Мэтт принялся повторно изучать документы, и до него дошло: дело в деньгах. У Стани́слава просто не набиралось нужной суммы. Даже если бы он остался нищим, ему бы все равно не хватило на оплату счета ЦИИ. Гордость за свою уникальность сменилась досадой и злостью. Если бы не это, они со Стани́славом сейчас, возможно, были бы вместе… * * * Наутро от обычной жизнерадостности Мэтта не осталось и следа. Дженнифер пыталась его развеселить, выяснить, в чем причина плохого настроения, но получила в ответ только мрачное молчание. Мэтта все раздражало и злило, особенно сама Дженнифер. Больше всего ему хотелось запереться в комнате, никого не видеть, ни с кем не встречаться и никогда никуда не выходить, но когда Дженнифер твердо распорядилась: «Погружайся, мы идем на вирт-вечеринку», он не мог ослушаться. Он даже не поинтересовался, что за вечеринка. Судя по строгим смокингам и классической музыке — что-то официальное. Но Мэтту было, в принципе, все равно, что дипломатический прием, что презентация нового альбома «Четырех железных дьяволов». Мэтт посмотрел на бокал шампанского, который Дженнифер сунула ему в руку, и подумал, что напиться будет сейчас самым правильным решением. Он залпом осушил холодное вино и тут же схватил полный бокал. — Запрещаешь? — воинственно поинтересовался он в ответ на осуждающий взгляд Дженнифер и отхлебнул большой глоток. Она хотела уже сказать что-то, но вдруг обеспокоенно уставилась Мэтту за спину, а потом схватила его за локоть, не давая оглянуться, и потащила к выходу. — Знаешь, эта вечеринка — отстой. Прийти сюда было не лучшей идеей, — натянуто улыбаясь, пробормотала она. Скорее из духа противоречия, чем действительно из интереса, Мэтт вырвал руку и обернулся. Чтобы встретиться взглядом с парой самых красивых и самых любимых в мире глаз… Стани́слав стоял за резной каменной колонной и, не отрываясь, смотрел на Мэтта. Они оба одновременно сделали шаг навстречу. — Мы уходим! Ты слышишь? Я приказываю! — взвизгнула Дженнифер, но Мэтт, не глядя, отмахнулся и тут же забыл про нее. Ведь Стани́слав был рядом. Ни о чем другом думать уже не получалось. * * * В тени колоннады было почти темно, но Мэтту казалось, что он видит каждую веснушку на носу Стани́слава, каждую его ресничку. — Ты в костюме? — спросил он. В принципе, он и сам мог бы «посмотреть», но иррационально боялся отвести взгляд. Станислав моргнул, не сразу поняв, о чем речь, а потом отрицательно покачал головой. — Только в шлеме. — Жаль, — вздохнул Мэтт, придвинулся ближе, прижимая Стани́слава своим телом к колонне, обхватил ладонями его лицо и поцеловал. Стани́слав властно сжал рукой его загривок, а второй притянул к себе за талию, но в поцелуе позволил вести. Это было даже слаще, жестче, крышесноснее, чем Мэтт помнил. Колени ослабели, и он почти повис на Стани́славе. В голове было пусто. Краешком сознания он понимал, что находится на виртуальной вечеринке, что кругом люди, что Дженнифер выкрикивает ему в спину что-то обидное, но ему было наплевать. Все, что имело значение, было сейчас в его руках. — Нам надо поговорить, — выдохнул Стани́слав между поцелуями. — Да, — согласно кивнул Мэтт, снова склоняясь к его губам. — Ты все еще на станции? — Конечно, а где ты? — Я в Гонконге. Значит, встречаемся где-то в вирте. Стани́слав отстранился, вытащил из кармана ручку и, поймав руку Мэтта, что-то написал на его ладони: — Здесь, в час ночи по восточному времени. Не сможешь сегодня, я буду ждать там всю неделю. Мэтт взглянул на надпись и внезапно узнал адрес сайта «Романтические прогулки». — Стани́слав, я должен кое в чем…