Отторгая пустоту

      Тишину утра разорвала трель певчих птиц, что как будто устроили соревнования, стараясь перепеть друг друга, радуя многих жителей деревни, вынужденных вставать рано на работу. Вот только служитель анбу с позывным опоссум был совсем не рад, он и его товарищи уже неделю скачут по деревне и окрестностям по приказу верхушки деревни. Абсолютно все вдруг озаботились проверкой безопасности деревни, начиная с глав кланов и заканчивая Хокаге. Проверялось всё, от стен и кустов до секретных бункеров и продовольствия в нём, а приказ делать всё максимально скрытно жутко нервировал токубецу джонина. Хоть третья мировая война и прошла, но он единственный выживший из своей команды. Он помнит ужас, смерть и кровь друзей, девушку что любил, сенсея, воспитавшего из сироты воина, одновременно давшего ему хоть какую-то семью и конечно друга, что всегда его поддерживал, а теперь они мертвы. Конечно время прошло, раны затянулись, но липкий страх повторения событий терзал его, как раскалённый прут, а спина Опоссума хорошо знала ощущения от подобных процедур. Щедро подаренные ему шиноби Ивы. Ему осталось лишь надеется, что кипиш, поднятый начальством, лишь разыгравшаяся паранойя, у какого то маразматика, а не интуиция великих шиноби. Или ещё хуже, точные данные, которые ему не по чину знать. Сейчас его путь лежал в обход деревни, дабы никто не заинтересовался возросшей активностью спецподразделения. Нужно проверить и лично доложить Хокаге состояние дальнего убежища за пределами стен деревни. Он хоть и не особо любил зажравшуюся верхушку деревни, но вот Хокаге он уважал как никого другого. И немудрено, он лично закончил третью мировую войну, убив тысячу шиноби Ивы в одно мгновенье. Страх перед ним был так велик, что деревня камня, да и другие деревни, о подписании мирного договора долго не думали. За размышлениями, анбу добрался до убежища и, осмотрев его, пришел к выводу, что лоботрясов его охраняющих надо бы с недельку погонять на D ранговых миссиях, а уж он постарается сообщить уважаемому Минато=саме всё в мельчайших подробностях. Начиная с, если работающих, контуров печатей сигнализации и заканчивая любовью местных чунинов играть в кости на посту.

***

      В то самое время, как многие ниндзя сбились с ног проверяя и перепроверяя безопасность деревни и её окрестностей. Её лидер Минато Намикадзе не спал уже вторые сутки, проверяя отчеты своих подчинённых анбу. В целом, отчёты были положительные, все мало помалу выполняли свои обязанности, тех же кто слишком расслабился, Минато отправлял на D ранговые задания. Работа в поле за копейки вернёт здравомыслие, как чунину так и джонину. Беспокойство и раздражение правителя вызывало другое, казнокрадство. Мерзкая фраза и не менее мерзок был смысл. Где-то не хватало продовольствия на складах, в убежищах недоукомплектованы многие необходимые вещи начиная с бинтов и матрасов, заканчивая грёбаными кунаями, а вот на бумаге всё это должно быть. Когда он вступал на пост Хокаге, он беспрекословно доверял Сарутоби Хирузену и не стал досконально перепроверять за бывшим Хокаге. Многие следы, пусть и косвенно вели к верхушке деревни. Минато не был дураком и понимал, что Третий Хокаге, даже после того как оставил пост, остался довольно влиятельной фигурой, да и сам Минато не горел желанием позорить бывшего главу деревни и его нынешнего советника, из-за такой мелочи. Так что он решил, что он сам поговорит с ним после родов Кушины и они смогут всё разъяснить.       Да, вся эта беготня со стороны верхушки Конохи были вполне оправдана. Рожала Узумаки Кушина, любимая жена, и к сожалению джинчурики девятихвостого биджу. Опасение всех в деревне вызывало то, что печать сдерживания демона в момент родов ослабнет и если ничего не предпринять, озлобленный демон вырвется и устроит деревне кровавую баню. Минато же лишится любимой и только родившегося сына. Он этого не допустит, за время подготовки были оповещены главы кланов, что должны привести свои кварталы в готовность. Многие анбу прочесывают деревню и окрестности на бреши в обороне. Даже ненавистный корень пригодился, нашедший многих шпионов подозрительно возросших по количеству в деревне, наталкивающих на мысль, что не только он ждет рождения его сына. Поэтому посвящать в детали возросшей активности не стали даже тех, кто выполнял проверку деревни, по приказу Хокаге.       Вдруг в дверь главы деревни постучали и Намикадзе пришлось отвлечься от очередного отчета. — Да, да войдите.       Деревянная дверь, открывшись, впустила довольно частого здесь посетителя, его бывшего владельца, а сейчас советника нынешнего Хокаге, Сарутоби Хирузена. — Сарутоби-сан, очень рад Вас видеть. — Да, Минато, и я очень рад видеть будущего папашку, — третий, улыбнувшись, подмигнул ему. — Ахаха, да, Сарутоби-сан, я тоже очень рад этому и очень благодарен вашей жене, что будет принимать у Кушины роды,— но счастливое лицо Минато вмиг посмурнело, — у меня плохое предчувствие, Сарутоби-сан, не знаю, возможно это просто паранойя, но я очень боюсь сегодняшней ночи. — Волнение отца, что ждёт рождение своего сына, вполне нормально, я до сих пор помню как себя чувствовал, когда родился мой первенец, меня тогда поддерживал только мой клан, тебя же, Минато поддержит вся деревня, верь в нас и мы будем верить в тебя. — Спасибо за тёплые слова, Сарутоби-сан. — Кстати, Минато, ты уже решил в каком именно убежище пройдут роды? — Да, Сарутоби-сан, я отправил туда своих анбу. Как всё будет готово, они сообщат Бивако-сан куда ей нужно прибыть. — Отлично, осталось дождаться вечера.

***

      По мощёной камнем улице, шла виновница переполоха, что творился в деревне последнюю неделю. Одетая в белую сорочку простого кроя и зелёное платье до щиколоток, девушка с роскошно длинными, алыми волосами мило улыбалась прохожим. Картину дополнял довольно внушительный живот, явно намекавший, что девушка должна скоро родить. Путь Кушины лежал к воротам деревни, где её должна была встретить Бивако-сан и сопроводить к месту, где будет принимать у неё роды.       Кушина была очень счастлива, сегодня на свет появится её малыш, она ждала его все эти девять месяцев. Каждый день мечтая с Минато каким он будет и как прекрасна будет их совместная жизнь втроём. Но омрачало всё тревога, уже месяц девятихвостый беснуется внутри печати, расшатывая и без того не слишком надежный конструкт. Её уничтоженный клан, специализировался на печатях и она как никто другой в этой деревне понимала опасность сегодняшней ночи. Но она не позволит, она сделает всё для жизни своего дитя и она знала что Минато сделает тоже самое, мысль об этом согревала и придавала сил, сильной куноичи и одновременно хрупкой девушке.

***

      Тишину ночи, нарушаемую лишь покачиванием ветром веток и редким уханьем филинов, не мог нарушить истошный крик рожающей женщины и то только благодаря предусмотрительно поставленных по периметру убежища, звукоизолирующим печатям. Минато уже полчаса наблюдал, обливаясь потом, поддерживая печать на жене своей чакрой и ее моральный дух, своим присутствием, за лицом Кушины. Искажённый в гримасе боли лик жены, приносил ему чуть ли не физическую боль, но ничего более, он сделать не мог, не забрать её боль, не облегчить. Эти мысли буквально разрывали голову юного Хокаге, ужас охватил правителя. POV: Бивако.       Беснующийся девятихвостый прикладывал все силы, что у него были на разрушение печати, доставляя своему джинчурики нестерпимую боль. Бивако-сан принимающая роды, была уже измотана, вся чакра, что у неё была, уходила на поддержание сил, как Кушины, так и ребёнка, который шёл на встречу с миром с большим трудом. Даже помощь Таджи, члена анбу, направленную ей в помощь ели хватало, а она ведь опытный медик, с невероятно хорошим контролем чакры, не великая Цунаде Сенджу, но и ей жена бывшего Хокаге, была рада как родной дочери. Принимать роды было тяжело, но еще тяжелее было смотреть на развесившего нюни Минато. Хокаге одним своим видом напоминал обделавшегося генина, а не сильнейшего ниндзя деревни, способного пугать другие страны, самим фактом своего существования. Мужчины, она всегда знала и постоянно утверждалось, что женщины сильнее мужчин, по крайней мере морально. — Эй, Минато, прекращай ныть, ты Четвертый Хокаге, так что перестань быть в ужасе! Если бы она была мужчиной, она бы давно умерла от боли! По крайней мере, женщины сильны!       Минато от возгласа куноичи дернулся, как от пощечины, слова этой женщины заставили взять себя в руки и продолжить сдерживать демона.       Но к счастью, испытание, что вылилось на нас мы прошли, громогласно крича беззубым ртом, на свет появился светловолосый розовощекий малыш. Здоровый, судя по весу, килограмма четыре с половиной. Малыш был бы обычный, если бы не полоски на щеках в виде усов, по три штуки на каждой щеке. Впрочем, я не видела здесь ничего страшного.       Взяв младенца на руки и обернув его одеялом, я понесла сверток с ребёнком роженице, попутно отгоняя отца. Первым ребёнка должна увидеть страдающая ради него мать, а не отец.       Подойдя к Кушине, я поднесла слабо улыбающейся женщине её дитя, что и не говори, она славно постаралась и ей нужен отдых. — Наруто, я так рада тебя видеть. — Не беспокойся Кушина, у вас ещё будет время.       Взяв ребёнка, я и Таджи понесли его в подготовленное помещение. Здесь, дождаться своего отца, пока тот восстанавливает печать джинчурики, сдерживающую проклятого лиса. Но что-то пошло не так, не прошли мы и пары метров, как прямо из воздуха появился враг. Облачённый в коричневый плащ незнакомец, из-под капюшона которого, на меня смотрела маска с чёрным узором с левой стороны, а в единственном открытом глазе горел странного вида шаринган.       Неизвестный, не слова говоря, на немыслимой скорости нанёс удар кунаем мне в сердце, вырывая ребёнка из моих холодеющих рук и последнее что я услышала, это предсмертный крик Таджи. В утихающем сознании билась последняя мысль, жаль, я бы хотела увидеть в последний раз детей и мужа.

***

POV: Минато.       Минато стоял и смотрел на жену с непередаваемым счастьем. Всё напряжение последней недели и этого дня свалились с плеч как гора. Чувство лёгкости, счастья и благодарности, наполнило сердце молодого отца и он захотел выразить их супруге. Положив свою руку на её, он задал волнующий его вопрос: — Кушина, ты как себя чувствуешь? — Хорошо. Спасибо, Минато.       От чувств, что переполняли её, из глаз полились слёзы счастья. Минато решил не терять драгоценное время и запечатать девятихвостого полностью, но не успел двинуться, услышал крик полный боли за спиной. Прямо перед ним, среди трупов акушерок, стоял незнакомец в тёмной хламиде, а из открытой глазницы маски на него смотрел шаринган. Ублюдок держал его ребёнка в одной руке, другую руку держа в опасной близости от горла малыша. — Минато, Четвертый Хокаге, отойди от джинчурики девятихвостого, иначе жизнь ребёнка закончится так и не начавшись.       Чёрт, как он прошел сквозь барьер, да кто он такой, мысли прервал крик Кушины. Печать слабла, грозя выпустить хвостатого. Нужно было что-то делать. Масочник, тем временем, видимо, потерял терпение, ловко выхватив из широких рукавов кунай, он приставил его к груди ребёнка. — Я же сказал, отойди от джинчурики или тебе безразлична жизнь своего ребёнка? — Постой, успокойся! — Говори за себя, Минато, я спокоен.       Следующим мгновением, как в замедленной съёмке, под вскрик Кушины, я увидел, как враг подбрасывает моего ребёнка в воздух, собираясь его пронзить кунаем. Переместившись с помощью полета грома, я схватил Наруто, мысленно порадовавшись своей паранойи, заставившей меня разместить маячки даже на потолке. — Ха, как и ожидалось от жёлтой молнии, но этим я займусь в следующий раз.       Радость была недолгой, ублюдок прикрепил к одеялу ребёнка взрыв печати, сорвав с ребёнка одеяло, я отшвырнул его и на всей доступной мне скорости, вылетел в дверь. Спину обдало жаром взрыва, мощности хватило чтобы разворотить небольшое здание, радовало меня только то, что Наруто не пострадал, а среди обломков я не видел тела своей жены, как впрочем и нападавшего. Выдернув из своей ноги довольно крупную щепку, я переместился с помощью полета бога грома домой, где оставив Наруто, я отправился спасать Кушину.

***

POV: Человек в маске.       Недалеко от Конохи находилось небольшое озеро, его воды распространялись вдоль кромки леса. У самых скал находящихся недалеко от берега, из воздуха появился неизвестный мужчина в тёмной хламиде, на его плече лежала красноволосая женщина. Молниеносно мужчина сложил серию ручных печатей, прикоснулся к печати на животе женщины и та словно щупальца поползла по рукам и ногам джинчурики и распяла её будто цепями между двух скал. Следующим действием, масочник, использовал шаринган, входя в подсознание джинчурики и через неё добираясь до биджу.       В следующий миг, я оказался по щиколотку в воде, на дне огромного котлована. Небо было затянуто огромными свинцовыми тучами, а под ними висел огромный раскалённый шар магмы на котором был распят демон, напоминавший лису. Его лапы и все девять хвостов были приколочены огромными кольями, торс и шея задерживались массивными цепями. Защита печати сдерживалась джинчурики из последних сил, используя мангеке шаринган, я мгновенно подчинил с ненавистью смотрящего на меня Девятихвостого. Мыслимая команда и подконтрольная джинчурики, разрушила печать, выпуская мою новую игрушку.       Из распятой женщины, лицо которой было перекошено болью и шоком, полилась чудовищный по объёму и концентрации чакра. Вырвавшись, поток чакры, стал обретать очертания гуманоидного лиса, в мгновения ока, из чакры появилась материя, возвращая демону тело. — Что ж, теперь я отправлюсь в Коноху. — Стой. — Удивительно, клан Узумаки действительно поражает, даже после извлечения хвостатого ты можешь жить. Ты была джинчурики девятихвостого, теперь, я использую его, что бы убить тебя.       Мысленно отдав команду биджу, я наблюдал, как демон ударом когтистой лапы уничтожает скалу на которой была Узумаки, жаль только скалу, ублюдок Минато в последний момент вытащил жену из под удара и тут же исчез. Техника Хокаге раздражала. — Впрочем, всё это неважно, мы направляемся в Коноху, сегодня эта деревня ответит мне за всё.

***

POV: Минато.       Чёрт, этот масочник точно Учиха, сомнений нет. Взял под контроль девятихвостого. Такое под силу только чистокровному Учиха, да и шаринган, что использовал масочник, был необычным. Я только слышал о том, что третье томоэ не конечный результат эволюции глаз Учих. Схватив жену из-под удара демона, я переместился домой, оставив Кушину рядом с ребёнком. Взглянув на них, я старался запечатлеть этот момент, враг был силён и я не уверен, что выживу. Взяв свой белый плащ без рукавов, с надписью на спине «Четвёртый Хокаге», ношение которого, всегда приносило мне уверенности. Помимо морального, у этого действия был и практичный смысл. С внутренней стороны плаща было множество кармашков с печатями и кунаями бога грома. Закончив с подготовкой, я переместился на гору хокаге, под слова любимой, желающей мне удачи.

***

POV: Минато.       Оказавшись на горе Хокаге, на вершине своего лика, передо мной предстала ужасная картина. Разъярённый стометровый девятихвостый, разрушающий Коноху с помощью хвостов и лап. Демон сметал дома, как будто они были из бумаги. Будто почувствовав меня, тварь развернула в мою сторону пасть и громогласно взревев, сформировала огромный фиолетовый шар, Бомбу биджу. Устремившийся прямо в меня снаряд, я встретил на кунай бога грома, отправляя демонический снаряд далеко за пределы деревни. За горным массивом громыхнул чудовищный взрыв, уничтоживший десятки гектар леса в щепки.

***

POV: Человек в маске.       Мой план шёл идеально, не готовая к нападению хвостатого Коноха, гибла под его титаническими ударами. Хвостатая тварь безжалостно сметала как дома, так и людей вставших у него на пути и меня это радовало. Сегодня моя месть за все мои страдания обрушатся на эту деревню. Ожидаемо появившийся Четвёртый, на своем каменном лике, на Горе Хокаге, был кстати. Дав мысленную команду биджу, тот запустил в Минато Бомбу хвостатого на огромной скорости устремившейся в Намикадзе. Чёртов Хокаге с завидной лёгкость с помощью своей треклятой техники, телепортировал снаряд за пределы деревни. Чудовищный взрыв оказался бесполезнее идеи, использовать хвостатого против того, кому дали титул, Бог скорости. — Хаа, чёрт, как всегда всё придётся делать самому.       Используя технику мангеке шарингана Камуи, я в одно мгновение оказался за спиной Хокаге решив, захватить его, но видимо почувствовав опасность, Минато выхватил кунай с разворота попытался перерезать мне горло. Пришлось использовать другую свою способность. Использовав нематериальность, пропускаю удар куная через себя, без какого-либо урона и тут же вернув себе материальность, хватаю Хокаге за руку начиная засасывать его в пространство Камуи. Чёртов ублюдок сбежал с помощью Хирашина, но я его чувствую, ему не уйти. Перемещаясь следом, я увидел готового к нападению Четвертого. Стоя передо мной, он не выглядел уставшим или раненым, его пшеничные волосы по плечо были были лишь слегка небрежны, а на серьёзном молодом лице я видел лишь желание убивать. — Ты учиха Мадара?       Его вопрос был неожиданным, видимо мои действия его так впечатлили, что он решил будто я являюсь Мадарой, это забавно. — Интересно. — Мне всё равно кто ты, но почему ты напал на Коноху? — Я могу сказать что проходил мимо, или ищу войны, а возможно ради мира.       Пора это заканчивать, лёгким волевым усилием подаю сигнал на печать хранения, на моей левой руке, распечатывая цепь, что послужить мне оружием. Прикрепив цепь к запястьям металлическими наручами и оставив её болтаться за спиной, устремляюсь к Хокаге. Как и я и думал, Минато пытался меня ударить кунаем в сердце. Потеряв материальность, пропускаю блондина сквозь себя, хватая его цепью, но в тот миг как цепь коснулась цель, она переместилась к кунаю с маячком оставленный на земле. Стоя друг перед другом, мы оба понимали, что следующая атака будет последней. Срываясь с места, мы устремляемся на немыслимой для обычных ниндзя скорости к друг другу. Минато сделал свой ход, кинув в мою маску кунай, глупец. Пропуская снаряд прямо сквозь себя протягиваю к Хокаге руку, стоит мне коснуться его, как всё будет кончено. Намикадзе тем временем сформировал Расенган свою коронную технику, но уже не успевал меня им ударить. Ха, я победил, но блондин вдруг исчез, а я получил чудовищный удар в спину, разорвавший мне плечо и оторвавший руку. Переместившись на край поляны, что стала нам ареной, я не верил. Тот кунай был меткой и выждав, когда он пройдет сквозь меня, он переместился к нему, всадив мне в спину готовую технику. — Ты достал меня, вот что значит неуловимый, никто еще не смог пройти мою технику защиты.       Не дожидаясь конца моей реплики, Хокаге неожиданно переместился ко мне, ставя на меня печать подавления. Чёрт, значит он оставил где-то на моём теле метку. — Печать Подавления, хочешь разделить меня и Девятихвостого. — С этого момента, биджу больше не подчиняется тебе. — Что ж, ты и правда заслужено носишь титул Четвертого Хокаге, ранил меня и разделил меня с Хвостатым, но это не важно, я собираюсь править миром, для этого есть много способов.       Здесь мне больше делать нечего, я ранен, да и чакра на почти на нуле, поэтому скрепя сердцем исчезаю в измерении Камуи.

***

POV: Минато.       Чёртов урод мирового господства, вот чего он хочет. Но сейчас это неважно, потерявший управление демон добрее не стал и чуть ли не с удвоенной силой продолжил уничтожать деревню. Переместившись на Гору Хокаге, для оценки ситуации, я увидел совместную технику Хирузена и его призыва, Энмы короля обезьян. Огромный, удлиняющийся посох ударив в грудь девятихвостого, отравив его тушку в полет за пределы деревни. Я не теряя время, по маячкам отправился к хвостатому. Прибыв на место я увидел, как биджу снова формирует Чакра бомбу, намереваясь разнести мою деревню.       План созрел мгновенно, кинув кунай выше головы монстра и переместившись к маячку, складывая серию печатей, прокусываю палец. Используя технику призыва, вызываю Жабьего босса, что падая своим весом придавливает пасть биджу, развеивая несформировавшуюся бомбу.       Следующим шагом ставлю на лиса метку и перемещаю его от деревни подальше. Вот только бомба, что была в пасти демона не была развеяна и не успели мы переместиться, как он высвободил её мощь прямо себе под ноги. За мгновение до взрыва, я успел переместиться домой. Взяв жену и сына, я переместился с ними обратно к лису. Чёрт, нужно успеть поставить барьер. — Я смогу, Минато.       Кушина, использовав способность клана Узумаки, сформировала чакроцепи – громоздкие ярко-жёлтые цепи с внушительными шипами на звеньях, опутали лапы и каждый хвост девятихвостого лишая его возможности двигаться, подавляя его чакру.

***

POV: Кушина.       Мне было больно, нет, ОЧЕНЬ больно. Каждая клеточка тела болела. Сперва тяжелые роды, потом извлечение Хвостатого, а сейчас ей нужно было сдерживать ненавистного Биджу, пока Минато его запечатает. Рядом закричал Наруто на руках отца. — Я тебя разбудила, извини, Наруто. — Кушина побереги силы. — Нет, Минато, я собираюсь сдерживать Девятихвостого до самой смерти, и задержу его возрождение, я спасу вас всех. Даже с той малой чакрой, что у меня осталось. Спасибо за всё, что ты сделал для меня. — Кушина, благодаря тебе, я стал Хокаге, стал мужчиной и отцом. И теперь ... — Минато, не надо, я счастлива иметь такого мужа и дитя. Даже если и сожалею о чем-то, то только о том, что не увижу как растёт Наруто. — Кушина, тебе не обязательно умирать вместе с Девятихвостым. Используя оставшуюся часть своей чакры, я запечатаю её в Наруто, что бы потом с ним увидится. После, запечатаю часть твоей чакры, она станет частью печати. Используя технику Бога Смерти, я запечатаю Девятихвостого в себя и заберу его с собой. — Но ведь использующий эту технику отдаёт не только жизнь, но и душу. — Да, я знаю, но по другому нельзя и ещё запечатать его полностью невозможно, я смогу забрать только половину. Другую часть придётся оставить в Наруто. — Минато, ты хочешь запечатать в нашем сыне этого монстра. — Да, если ты запечатаешь внутри себя хвостатого и умрешь, нарушится баланс хвостатых, и нашей деревне не выстоять против врагов.       Черт, от бессилия из глаз полились слезы. Минато был абсолютно прав, но запечатывать демона в собственного сына, это ужасно. — Я собираюсь запечатать его внутри Наруто печатью Восьми Триграм, и предвещая твой вопрос, да, я всё понимаю, но сегодня я понял две вещи. Первое, человек в маске напавший на нас – предвестник беды, что предсказывал Джирайя-сан. Второе, что именно наш сын, тот, кто его остановит. Джинчурики, что принесет мир, я просто верю в это.       Вскочив, Минато сложил череду ручных печатей призывая Бога Смерти. Эффект не заставил себя ждать. Огромная пятиметровая полупрозрачная фигура, облаченная в широкий белый балахон, на голове которого свисали седые волосы. Клыкастая пасть существа же сжимала клинок. Лицо бледное и сморщенное как у мертвеца, с холодными и мёртвыми глазами, что пристально смотрели на душу моего мужа.       Минато тем временем активировал печать и Бог Смерти удлинив свою когтистую руку, прошёл ею сквозь Минато и устремился к демону. Схватив его, он отделил половину его чакры и потянул её к моему мужу и тут же запечатал. В месте образования печати испарилась ткань одежды, а после на коже появилась ненавистная вязь иероглифов, что убьёт моего мужа, доказывая, что половина плана сработала.

***

POV: Минато.       Запечатав в себя половину чакры, я был зол, Бог Смерти не выполнил моего желания. Он запечатал во мне светлую часть Девятихвостого, а не тёмную, как я хотел. Это было плохо, Наруто может не выдержать его ненависти, но выбора, увы, не было. Сложив печать по метке, я призвал ритуальный алтарь, положив на него Наруто, я услышал натужный кашель Кушины. Ей становилось хуже, и тут же воспользовавшись моментом злобный биджу вырвал лапу из цепей. Демон решил убить ударом когтя, нашего сына. Среагировали мы с Кушиной одновременно, встав стеной перед малышом, мы телами остановили смертоносный удар. Было больно, острый как копье коготь пробил нас обоих, остановившись в считанных сантиметрах перед ребёнком. Я был жив лишь благодаря печати, а Кушина благодаря великой живучести Узумаки. Времени было мало и позволяло оно нам лишь попрощаться с нашим сыном. Призвав жабу Геротору, я передал ему ключ от печати с наказом доставить его Джирайя-сану и спустил технику. Бог Смерти, выхватив клинок из пасти, отделил мою душу от тела, одновременно отправляя демона в печать Восьми триграмм, на теле Наруто. Умирая, я не ожидал лишь одного, волосы моего сына светлые как колосья спелой пшеницы на глазах стали чернеть, приобретя цвет вороного крыла. На груди почти у горла образовалось чёрное пятно, идеальной круглой формы. Под глазами образовались зеленоватые линии, как-будто ребёнок плакал, а сами глаза из голубых и невинных, стали зелёными и холодными не выражающими ничего. А дальше была лишь тьма и небытие.