Отторгая пустоту

Pov:Опоссум       В тёмной комнате, освещённой лишь одной единственной свечой, прямо на полу, облокотившись на стену, сидел средних лет мужчина, одетый в стандартный жилет джонина. Некогда чистая и прочная ткань темно-зелёного цвета, была изодрана и обожжена, а на левой ноге заместо штанины некогда чёрных брюк, а ныне грязного нечто, наблюдались бинты со следами засохшей крови. В руке он сжимал чёрную от копоти маску с причудливым рисунком, в которой лишь искушенный в этом вопросе наблюдатель узнал бы черты опоссума. На лице некогда сильного и опытного анбу, можно было увидеть лишь печать безразличия, карие бесцветные глаза были тенью себя прежних, взор их был направлен на стену, где рядом с дырой в стене, в которую можно легко протиснуть голову, висела чудом не упавшая фотография в темно-коричневой рамке. На фотографии, широко улыбаясь, стояла девушка лет двадцати, в лёгком платье цвета спелой вишни. Кап-кап. Нана — нежная и понимающая девушка. В своё время она вытащила меня из череды ненавистных бессмысленных дней, наполненных пьянкой и скорбью о прошлом. Как будто ангел, о котором они вместе читали, из чудной книги привезенной им из страны Снега. Кап-кап.       Сперва он не поверил, счёл гендзюцу, мороком, навеянным больным садистом. Крича, как умалишенный до хрипоты, он раз за разом останавливал ток чакры в теле, но результат не менялся. Кап-кап. Сложно не поверить глазам, а главное рукам, несущих труп той, что любил, ту что не сберег, ту что мертва. На безмятежном, запачканном пылью, но всё ещё прекрасном лице под закрытыми навеки глазами, были засохшие дорожки слёз. Бешено бьющееся сердце после битвы с хвостатой тварью и страхом за Нану быстро остановилось, когда он с товарищами проверяли убежища, в которых прятались жители. Рядом с главным убежищем, всё в том же алом платье, лежало тело. Она не добежала жалких сто метров, темно-русые волосы были залиты кровью. Голова была цела, но даже так, удара тяжелого бревна ей хватило. Нана не была шиноби. Такая же сирота как и он, она с детства работала в цветочном магазине и старалась избежать насилия любой ценой. Кап-кап. Её голова и торс были придавлены внушительного вида балкой. Чёртова тварь всё же сделала своё дело, убила его пусть и не так как собиралась. Он еле выжил, прикрывая Сарутоби Хирузена во время битвы, чем уже не смогут похвастаться многие его товарищи, зря. Смерть была бы лучше, милосерднее. Кап-кап. Всё это уже неважно, я уже всё решил, смысл моей жизни потерян. Сила и знание, полученные от жизни шиноби, бесполезны, я так никого и не спас, так ничего не совершил полезного. Сил жить не было. Все, для кого я жил, мертвы. Кап-кап.       В тихой комнате, еле видным светом испускаемым огарком затухающей свечи, затухала жизнь шиноби. Его руки больше не слушались из-за перерезанных запястий, а довольно большая лужа крови залила пол. Вот только ему это уже не мешало. Испустив тонкую струйку дыма, прогоревшая свеча потухла. Кап.

***

      В резиденции Хокаге, что совсем не пострадала при нападении, сидел новый лидер. Сарутоби Хирузен читал бесконечные отчеты подчинённых о состоянии дел Конохи, что разрывали его сердце не хуже мыслей о погибшей жене. Третий Хокаге многое повидал на своём веку. Ещё будучи подростком, он проливал кровь в сражениях первой мировой войны, где сложили голову многие его товарищи. Даже его учитель, великий Тобирама Сенджу, погиб в той мясорубке. Став же Хокаге, Хирузен лично отправлял на смерть мужчин, женщин и даже детей во вторую и третью мировую войну. Но произошедшее прошлой ночью было за гранью, к такому даже он, носящий титул Бог шиноби был не готов. Разрушения, принесенные демоном, они будут устранять год, не меньше. Из восьми тысяч зданий полторы тысячи были стерты в порошок, из двадцати пяти тысяч гражданского населения пять тысяч мертвы. Ещё тысяча, считаются без вести пропавшими. С военной частью населения было не лучше, а то и хуже. Из десяти тысяч шиноби находившихся в деревне, три тысячи погибло. Молодое поколение сохранить конечно удалось, но многие опытные джонины сложили голову, находясь на острие атаки, стараясь выбить девятихвостого из деревни. И будто мало было у них проблем, главный защитник и его преемник на посту Хокаге, погиб. Погиб вместе с джинчурики, пожертвовав своей жизнью во благо Листа и своего сына. Теперь уже ему помимо защиты деревни, надо было думать о защите нового джинчурики. Наруто, такое имя родители хотели ему дать. Ха, значение это было забавным — «рыбный рулет».       Но с мальцом было что-то не так, не мать и не отец не были брюнетами, а слишком бледная кожа подошла бы какому-нибудь чистокровному Хьюга, нежели отпрыску Узумаки, да и отец бледностью не славился. На груди мальца была странная пигментация идеальной формы, угольно черного цвета, что явно говорила, о своей необычной природе. Глаза же у ребёнка были зелёными, а из-под ресниц вниз вдоль носа уходили темно-зелёные полосы. Они были очень похожи на дорожки слёз, что пересекали по три полоски чёрного цвета, на каждой щеке, похожих на усы лисы. Что больше беспокоило, это странная печать, что поставил Минато на сына, она была ему неизвестна, и пока её не осмотрит Джирайя, понять насколько она была надежна, было невозможно. От тяжелых дум Хокаге отвлек стук в дверь. — Хооо, да-да, войдите,— устало произнёс правитель.       Дверь открылась, впуская в помещение анбу с маской воробья, которая тут же преклонила колени перед хозяином кабинета. — Хокаге-сама, Ваш приказ выполнен, предварительная комиссия меднинов обследовала джинчурики. Вот отчёт. — Отлично, положи его на стол и можешь быть свободна.       Видимо поняв, что настроение у Хокаге довольно скверное, Воробей решила не нервировать Третью тень огня и, оставив отчет, вылетела из кабинета со скорость водяной пули.       Читая отчёт, Хирузен буквально открыл рот от удивления, подумать только, ребёнок мало того, что обладал задатками великого шиноби, так еще активность мозга для только родившегося мальца была в двое выше нормы. А вот большим объёмом чакры малец не удивил при таких-то родителях. Но, перевернув страницу, Сарутоби порадовался, что не держал во рту излюбленной курительной трубки, которую непременно выронил бы, читая настолько невероятным факт, описанный в отчете. — Куница!       Не успел он закончить произносить позывной личного анбу, как одна из теней на потолке еле заметно дернулась, а перед Хокаге как из-под земли, преклонив колено, вырос подчинённый. — Я не знаю как, но ты в кратчайшие сроки должен найти мне Цунаде Сенджу, хоть всю страну мне перерой, загляни в каждый кабак или игорный дом и приведи ко мне. Ещё кое-что, скажи ей, сын той, что была небезразлична её бабке нуждается в помощи. Выполняй! — Есть! Миг и анбу исчезает в технике Шуншина.

***

      Внутри лаборатории, напичканной современной техникой, находились троё. Седой старик, облачённый в белую мантию. Хокаге, а это был именно он, сцепив руки за спиной, внимательно слушал собеседницу. Молодая на вид девушка не выглядела старше двадцати пяти лет. Блондинистая шевелюра с прямыми волосами чуть ниже лопаток, заканчивалась двумя косичками. На светлом лице были приятные взгляду правильные черты, что украшали карие глаза. Заканчивал образ роковой блондинки впечатляющий бюст, который не могли скрыть полностью ни зелёный плащ накинутый на плечи, ни туго обмотанная серая туника, демонстрировавшая шикарный вырез. На лбу гениальнейшего ниндзя медика красовался фиолетовый ромб, особая печать хранящая колоссальные запасы чакры. — Таким образом, Сарутоби-сан, я пришла к выводу, что печать несет терпимый вред здоровью малыша, пусть печать и сильна, но все же пропускает в сцч небольшие дозы чакры лиса. Наруто это пойдет на пользу, укрепив его каналы чакры. Что касается пятна на груди, тут придется объяснять детальнее,— вздохнув устало, женщина продолжила, — Вы наверное не знаете и это неудивительно, не каждый ниндзя медик знает, что у шиноби есть рудимент в виде дублирующих каналов сцч. Никогда в мире еще не было зарегистрировано действующих каналов так называемой «мёртвой чакры», но не у Наруто. Даже не знаю, что на это повлияло, то ли условия формирования плода в утробе матери, где он постоянно подвергался воздействию чакры девятихвостого и последующим запечатыванием оного в тело ребёнка, то ли новоявленный кеккей генкай неизвестной природы. Чёрное пятно же, это центр этой запутанной словно клубок пряжи ниток системы и то, что она содержит, слабо похожа на обычную чакру. — А что тогда, если не чакра.       Напряжение последней недели навалилось на престарелого Хокаге тяжким грузом, что явно не настраивали его на терпение. — Это что-то гораздо плотнее чакры, а состав отличается, как рисовый сакэ отличается от вишневого вина. Жизненной энергии там кот наплакал, а вот духовной сверх меры, её слишком много, такое я видела только во вторую мировую, когда сражалась с взбесившемся джинчурики двухвостого, тот тоже фонтанировал огромным духовным давлением. — Эта твоя «мёртвая чакра» может повредить печать сдерживающею демона?— озвучил, давно витающий и сильно волнующий вопрос, правитель Листа. — Нет, обе системы самодостаточны и не связанные между собой, хотя нужно провести более детальные исследования, но уже сейчас я могу сказать что опасности нет. — Отлично, как с миссии прибудет Джирайя, я привлеку к исследованию Орочимару.       Не то чтобы Хирузен не доверял своему гениальному ученику, но лучше подстраховаться, а Джирайя на пару с Цунаде были идеальными сдерживающими элементами маниакальных наклонностей Орочи препарировать всё и вся. От тяжелых дум о двух непутевых учениках его отвлекла третья. — Сенсей, скажите, что будет с Наруто, Кушина была для меня важна, да и Минато я хорошо знала, я бы хотела его забрать и воспитать. — Это невозможно, я не могу принять такого решения. Решение мы будем принимать все, я, совет джонинов и конечно главы кланов к которым относишься и ты. Пойми, он не просто ребёнок дорогих тебе людей, он оружие, страх перед которым держит нашу ослаблённую деревню на плаву. Ты же помнишь чему я тебя учил. Всё во имя деревни.       Взгляд двух великих шиноби устремился на третьего присутствующего в помещении. В маленькой колыбельке, обвешанной разными датчиками, спал младенец, что даже не подозревал что скоро кто-то будет решать его судьбу.

***

      В помещение зала собрания зашёл мужчина средних лет. Брюнет, облачённый в чёрное траурное кимоно с моном клана Учиха на спине, призванное показать, что его владелец скорбит о потерях, что понесла Коноха. Глава клана, лицо которого обрамляли несмотря на молодой возраст морщины, хмуро смотрел своими чёрными глазами из-под в меру густых бровей на собравшихся здесь людей. Здесь были, так сказать, сливки общества, элитные джонины и главы кланов и если их Фугако Учиха мог считать «сливками», то вот сидящие вокруг Хокаге советники представлялись ему менее приятной субстанцией. Старые маразматики, что никак не отживут своё, слишком часто ставили палки в колеса Учихам, чтобы вызвать у Фугаку хоть каплю уважения. Тем временем, пока последние пришедшие участники заняли свои места в зале, на импровизированную сцену начал подниматься Сарутоби Хирузен и став за трибуну, начал освещать тему по которой они здесь собрались. — Приветствую всех, я на правах временного правителя деревни объявляю собрание открытым. Сегодня мы собрались здесь выяснить две вещи. Первое, кто будет выбран новым Хокаге заместо погибшего Минато Намикадзе. Я жду ваших предложений.       Зал зашумел, многие хотели бы предложить свои кандидатуры, Фугаку и сам был бы не против, но кто же его выберет. Клан Учиха не любили и боялись, поэтому вряд-ли кто-то допустит во главу деревни его представителя, да и покинуть клан он не мог, его сын Итачи еще не готов принять бразды правления. Тем временем шум набирал обороты, многие тянули одеяло на себя, борясь за лакомое место, как вдруг не выдержавший Хирузен усилив голос чакрой, рявкнул… — Молчать! Мы собрались здесь не ради междуусобиц, я выдвигаю кандидатуру. Джирайю Сенина. — Отказываюсь, простите, сенсей, но я не подхожу для столь ответственного поста, я писатель и слишком свободолюбив чтобы приковывать себя к стулу. Хахаха, так что без меня.       У дальней стены, облокотившись на неё, стоял мужчина лет сорока пяти на вид. На мощном торсе была одета светло зелёное короткое кимоно и такого же цвета брюки из-под которых можно увидеть выглядывающую стальную сетчатую майку. Поверх неё была накинута красная безрукавка. Джирайя был обладателем длинных полностью белых волос, связанных стальной леской во внушительный хвост. Так же на лбу Сенина был повязан оригинальный протектор с парой маленьких рожек и кандзи масла. На лице Джирайи играла глупая улыбка.       Фугаку даже сочувственно посмотрел на Третьего, у которого подергивался глаз, действительно, родной ученик, силой и славой не уступающий своему сенсею, а ведет себя как жёлторотый генин. — Тогда я выдвигаю кандидатуру Орочимару. В зале повисла тишина, взгляды всех присутствующих сошлись на высоком старике, не уступающим в возрасте Хокаге. Шимура Данзо, одетый в белую рубашку поверх которой находился черный балахон, прикрывающий левую сторону тела в том числе и руку, оставляя открытой правую, был перевязан в районе пояса сиреневой лентой. Лоб и глаз его были перевязаны бинтами, из-под которой торчали короткие чёрные засаленные волосы. На открытой стороне лица испещрённого морщинами можно было увидеть шрам на подбородке в виде креста, а над немного выпуклым носом прищуренный глаз, смотрящий с вызовом на всех в зале.       Не знаю, на что рассчитывал этот хорек, но никто его не поддержал. Даже сам Хокаге не проголосовал за своего ученика, а это показатель. Все в комнате понимали, что Данзо никого просто так не будет толкать в кресло, в которое желал сесть сам. Данзо ненавидели все, он как никто другой поддерживал политику ослабления кланов, пусть неофициально, но каждый глава клана понимал, что эта забинтованная мумия им не друг. Решение пришло мгновенно. — Хокаге-сама, позвольте. — Да, Фугако-сан, прошу. — Я предлагаю Сарутоби Хирузена. Простите, Хокаге-сама, но вы подходите лучше всех. Среди джонинов, на данный момент, нет людей с достаточным опытом, готовых прийти к управлению целой деревней, а главы в связи с недавними событиями явно не захотят покидать свои кланы. Поэтому Вы должны продолжить править деревней Листа.       План был прост, не дать этой гниде прийти к власти даже через свою пешку. Простые планы имеют привычку претворяться в жизнь. Почти единогласное решение собрания в пользу Сарутоби, принесло мне эстетическое удовольствие в виде кислой рожи Данзо. — Что же, раз решение принято, я прошу представителя от совета джонинов и глав кланов поставить свои печати на бланке. На следующей неделе я предоставлю его дайме страны Огня. Остался второй вопрос, он касается джинчурики. Как вы все знаете, после смерти джинчурики, в деревне появился Новый носитель кьюби. Сын Кушины Узумаки и Намикадзе Минато. Первое, что я предлагаю, ребёнок будет отдан в детский приют для детей шиноби, а достигнув семилетнего возраста, он должен будет пройти обучение на шиноби, став защитником деревни. Есть ли у кого возражения? — Есть!       С места вскочила Сенджу Цунаде, да и Джирайя был совсем не рад предложению своего учителя. — Предлагаю отдать Наруто мне на воспитание. — Протестую! Джинчурики должен принадлежать деревне, а не конкретному человеку, —вставил пять ре Данзо, которого поддержали остальные старейшины. — Протест принят. Прости Цунаде, но Данзо прав. Голосуем…       Большинство голосов опять поддержали Хокаге. — Следующим предлагаю засекретить всю информацию, касающейся джинчурики. В связи с тем, что он слабо похож на родителей, ему будет дана фамилия Куджо, а приписан он будет к одноимённому клану уничтоженному полностью при нападении девятихвостого. Все здесь присутствующие подпишут бумагу о неразглашении этой информации кому-либо, вмешивается в жизнь или обучать джинчурики запрещено. Нарушения приказа будет расценено как предательство. Голосуем…       Фугаку самому было противно от того, что здесь происходило, но такова жизнь шиноби и не важно младенец ты, или взрослый. Твоя жизнь принадлежит деревне. Поэтому он и проголосовал за, как и подавляющее большинство.