Отторгая пустоту

      Полумрак коридора, тянувшийся извилистой линией, был наполнен тихим эхом шагов. Источником этого звука был мужчина в черном балахоне. Этот предмет гардероба покрывал его левую часть торса, то же самое было с головой и левым глазом, что скрывал бинт. Дойдя до конца тупика, он еле уловимым движением сложил несколько ручных печатей и приложив ладони к каменной, шершавой стене и произнес: — Снятие!       На поверхности начали появляться чёрные чернила, тут же сложившиеся в череду иероглифов, что тонкой вязью покрыли участок стены, образуя рисунок, имевший очертание двери. Мужчина тут же прошел сквозь стену и дойдя до небольшого деревянного стола, сел на простенький деревянный стул. Всё вокруг говорило, что хозяин кабинета приверженец простоты и строгости. Стены обшитые бледно-коричневой вагонкой были абсолютно голыми, не живописных картин, ни каких-либо других деталей интерьера просто не было, как впрочем и во всем кабинете. Стол, стоящий напротив двери, представлял собой нечто похожее на деревянную коробку, нежели приличный предмет любого уважающего себя начальника, который бы часто проводил время за разного вида документами. Сидя за столом, мужчина снова сложил несколько печатей и прикоснулся к поверхности стола. Из образовавшейся на гладкой поверхности печати хранения появилось пару папок с документами, изучив которые он спокойно произнес: — Медведка.       После позывного, что он произнес в пустоту комнаты, в её центре, прямо из пола, появился анбу в безликой маске. Стоя на одном колене, что он приклонил, он смотрел сквозь прорези маски в пол, не смея смотреть на главу и почтительно произнес: — Данзо-сама.       Посмотрев на подчиненного Шимура произнес: — У меня приказ для тебя. Наши общие знакомые, нашли слишком много информации о главной цели. — Нам ликвидировать их? — Нет, не сейчас, они послужат моим планам. Твоя задача усилить за ними контроль и быть готовым к их возможным действиям. Я уверен, что вскоре их руководство даст им приказ и мы должны этим воспользоваться. Слушай внимательно. Как только они попытаются выкрасть цель, ты и твоя группа должны её перехватить и доставить ко мне. — Что делать со свидетелями и исполнителями? — Всех в расход. Тела диверсантов заберёте с собой. Все должны быть уверены, что цель выкрали они. Всё, можешь быть свободен! — Есть!       Подчинённый главы контрразведки скрылся так же как и появился, просто вытянувшись в пол.

***

      На залитой светом солнца площадке приюта, сегодня было шумно. Устроенные спортивные соревнования, между средними группами подходили к концу, и уставшие дети преодолевали последнее испытание — кросс. На импровизированной беговой дорожке, границы которой обозначались щедро посыпанной известью, неслась, словно ветер, светловолосая девочка. Тацуки Шикота, которая натужно дыша, выжимала из себя все силы, но даже так, она с невероятным трудом смогла приблизиться к своей цели. Только после того как была собрана вся воля, что в ней была, она почти смогла догнать его. Обгоняя одного участника за другим, несясь вперед, словно от этого зависела её жизнь, она настигала его словно добычу.        Этот грёбаный плакса бежал как заведенный, преодолевая круг за кругом, будто и вовсе не уставая. Бесит! Как же бесит плестись позади него! Эта мысль не давала мне покоя. Взревев как раненый зверь, я рванула вперед. Мои светлые волосы, колыхаясь, создавали эффект шлейфа, мои руки рвали воздух, мой взгляд порождал страх. По крайней мере, у меня в голове…       Я не отступлю, его спина прямо передо мной и ему не уйти. Сегодня я докажу, что он не может смотреть на меня свысока. Ведь я Тацуки Шинко, будущий герой деревни Листа. Все признают меня, даже этот зазнайка.       Вот она уже у цели, его спина на расстоянии вытянутой руки. Еще чуть-чуть, еще немного и он признает меня. Вот он поворачивает своё лицо и его взгляд полный безразличия смотрит мне в глаза. И прежде чем проиграть, я слышу: — Тц, раздражаешь!       Вдруг черноволосый мальчуган, пробежав уже четыре круга, в миг ускорился. Его расслабленный бег трусцой превратился в спринт, позволивший ему буквально на глазах умчаться в даль и пересечь финишную прямую. Он опять победил, она опять вторая. На глазах воспитанницы приюта выступили предательские слёзы, что она незаметно смахнула рукавом. Она не хотела чтобы все знали о её слабости, но главное, она не хотела чтобы бы знал он. Отдышавшись, она подошла к своим друзьям, Гинто и Зоку, что прибежали сразу после неё. Они всегда были вместе, как в играх в игрушки так и в играх на чужих нервах. Они любили веселиться, а что может быть веселее шалости, но также они любили и друг друга, считая друг друга братьями и сестрой. Сейчас же, увидев состояние своей подруги, они подошли к ней выразить свою поддержку.  — Не переживай, Тацу-тян, когда-нибудь мы его сделаем, — сказал Зуко, пухленький русоволосый мальчик. Он, широко улыбаясь, положил свою руку на плечо подруги. Тоже самое сделал Гинта, худощавый, смуглый парнишка. Как и всегда, чувствуя их поддержку, сердце девочки наполнялось счастьем. Сейчас же Тацуки повернулась и посмотрела на соперника решительным взглядом, после чего улыбнувшись друзьям сказала: — Да, в следующий раз, я не проиграю!

***

      Бежать было легко, особенно на фоне этих неудачников. Они не соблюдали ни одного правила бега, которым нас учили. Неправильное распределение веса, неправильное дыхание и зачем Арисова-сан распинался. Наверное только для меня. Мне было противно смотреть на этих слабаков, буквально задыхающихся от пробежки четырех не таких уж больших кругов. В конечном итоге это мне надоело. Ускорившись, я взял высокий темп бега, что позволило мне оторваться от раздражающих своих сопением детей. Вот только радость была недолгой. Шинка, эта заноза опять преследовала меня, безумно сверкая глазами, вдобавок как полоумная размахивала своими руками, стараясь меня догнать. И надо признать, ей этого даже удалось. Хм, как будто я ей позволю. Посмотрев на неё из-за плеча я раздраженно произнес: — Тц, раздражаешь.       В следующий момент я переношу вес на носки и, особо не напрягаясь, устремляюсь вперед спринтерским бегом, заставляя неудачников позади скрипеть зубами. После того как последний полудохлый бегун буквально дополз до финала, Арисава-сан скомандовал: — Строиться!!! Давайте, давайте, думаете я с вами до ужина цацкаться буду? Да хрен вам. Подберите сопли и в строй.       Арисава-сан был неприятным типом. Его седые волосы были грязные и всклоченные, что придавало ему дикий вид, который делала хоть как-то приличным только повязка шиноби, но и она сама была в не лучшем виде. Загорелое же лицо учителя было припухлым как-будто он спал на своём лице несколько суток, что придавало ему довольно комичный вид. Воровато осмотревшись, он выхватил из-за пазухи металлическую фляжку и сделал из неё пару глотков. Закончив с утолением жажды, чунин выпустил из жадных губ горлышко фляги и глубоко вздохнул через широкие ноздри. Обведя нас мутным взглядом, он спрятал флягу обратно во внутренний карман жилета, после чего хриплым голосом сказал: — Слушайте сюда. Сейчас вы идёте в расположении. Там вы моетесь, переодеваетесь в гражданскую одежду и ждете этих голубков — Садао и Аобу. Всё ясно?!       Понять заплетающийся язык этого алкоголика было трудно. Он редко когда не пил, точнее я не уверен, что когда-нибудь вообще видел его трезвым. Отвратительный неудачник был мне противен, ведь он был шиноби! Был тем кем хочу стать я, имел всё, силу, власть, но как он их использовал? Никак! Не в силах больше смотреть на эту ошибку, я как направляющий строя крикнул: — Есть! — и повел группу по направлению к приюту.

***

      После душа мы сдали мокрую от пота форму в прачечную и отправились в расположение группы, там мы и стали ждать воспитателей. Появились они быстро, и получаса не прошло как мы увидели идущих вместе Аобу и Садао-сана. Глупо друг другу улыбаясь, они говорили о чём-то своём, о чём мы так и не услышали, потому как стоило им подойти к нам ближе, как Садао-сан изменился в лице. Его суровое лицо не выражало ничего для нас хорошее, как и слова: — Ребята, у меня плохие новости. — тон его голоса стал строгим, взгляд наполнился свинцом. — Сегодня ужина не будет!       Под возмущенные крики этих глупцов, я с интересом уставился на чунина. Я отчётливо понимал, что лишать нас ужина не стали бы, банально не за что. Уже неделю наша группа не получала дисциплинарных замечаний, значит здесь что-то другое и оказался прав. Аоба-сан ударила ладошкой в плечо виновато улыбающегося чунина и недовольно сказала: — Зачем ты их пугаешь, не слушайте его. Радуйтесь ребята, сегодня мы идём ужинать в кафе.       Дети, вытаращив глаза, хотели показать свою радость устроив шум, но воспитательница успокаивающе выставила в сторону нас ладони и сказала: — Тише-тише, дети, это подарок руководства деревни в честь третьей годовщины победы над демоном лисом. Так что будьте благодарны и соблюдайте тишину. Я очень надеюсь, что все понимают, что вести себя надо хорошо?! — ей ответил дружный хор голосов: — Да!       Собрав перед воротами приюта, нас построили в одну шеренгу, где быстро посчитав, перестроили в строй. Не особо спеша, мы двигались по тихим улочкам Конохи, рассматривая особо не обращающих на нас внимание, жителей деревни. Так мы и дошли до торгового квартала. В этом месте везде было шумно, продавцы то и дело выкрикивали рифмованные кричалки, призванные привлечь покупателя к своим товарам. Здесь продавалось много интересного, от банальной еды и одежды на любой вкус и цвет до оружейных лавок полного оружия. Лавки всевозможного колюще режущего товара были везде, на их витринах были выставлены на продажу все возможные виды оружия, брони и формы ниндзя. Эта картина приводила в восторг, заставляя детей крутить головами, стараясь рассмотреть буквально всё. Рассматривая товар и людей, что их покупали, мы не заметили как дошли до кафетерия. Зайдя внутрь ярко украшенного цветными вывесками здания, мы уселись за дальним столиком. Двенадцать воспитанников и два воспитателя легко поместились за длинным столом, наверняка рассчитанным на праздничные мероприятия. Заказ, сделанный Аоба-сан, тоже был непростым. На первое подали тарелку лапши со свининой, а заместо обычных бенто принесли Карябен. В красиво украшенную тарелку положили рис в форме воина с мечом, все это украсили овощи с довольно внушительной горкой, из рубленой жареной говядины. Всё это мы запили прекрасным зеленым чаем, ужин что и не говори, был шикарным. Так что мы просидели за столом до позднего вечера. Когда же пришло время уходить, никто не расстроился, всё же устроенный нам праздник был превосходным, а для меня тем более. Все же сегодня был мой день рождение, хоть я и понимал, что это все не для меня, мне было приятно. Выйдя на улицу, нас повели в приют по тихим улочкам деревни, на которых уже не было видно жителей. Мои сверстники весело делились впечатлениями на сегодня, рассказывая друг другу, что это лучший день в их жизни. Я же думал о другом, здесь было что-то не так. Нет, вечер мне понравился, да и накормили вкусно, но в воздухе витало странное чувство неправильности. Оно посетило меня, когда мы проходили по темному проулку, срезая путь к нашему приюту. Как-будто сам воздух загустел и изменился, а ветер, пусть и несильный, полностью исчез вместе со всеми звуками. Наш сопровождающий же Садао-сан резко напрягшись, крикнул: — Аоба, собери детей и прижмитесь к стене, на нас напали!

***

      Ведя детей в приют, я ушёл в свои мысли и не сразу уловил изменения в окружающей нас обстановке. Своим восприятием я почувствовал всплеск чакры, а увидев, что ночное небо сменило свой цвет на блекло-синий, понял, что нас окружили барьером. Чёрт, это было плохо, так я даже сигнал не смогу подать и помощи нам не видать, а судя по тому, что нас взяли в клещи, она нам понадобится. Позади, как и спереди, я чествовал минимум по одному противнику, но я не обольщался, наверняка есть ещё. Крикнув Аобе указание собрать детей и прижаться к стене дома, я приготовился к бою. Моё решение было обоснованным, им некуда бежать, а если есть ещё нападающие, то и это вдвойне опасно, ещё и для джинчурики. Я не смогу сдерживать этих двоих и защищать его. То, что целью был он, я уверен на сто процентов, остальные дети были безродные и банально никому неинтересны.       Первый ход сделал тот, что шёл сзади, выскочивший прямо на меня пухлощёкий противник в чёрном балахоне, попытался всадить мне в горло кунай. Мне пришлось блокировать его выпад своим, после чего здраво рассудив, что нужно отступить к детям, увернулся от удара, нацеленного мне в висок, и одним прыжком отскакиваю назад. Вовремя подскочивший седой старик, в котором я узнал любителя раздавать конфеты, был встречен мной на удар ноги. К сожалению он с честью выдержал это испытание, отлетевший лишь на пару метров. Метнув в меня кунай, он хотел использовать какую-то технику, но я, перехватив его метательное оружие, отправил его своему владельцу. Урона к сожалению не нанёс, но заставил прерваться. Не теряя времени, я сложил знак концентрации, вызывая шесть теневых клонов, что должны были отвлекать его внимание, пока я разбираюсь со вторым. Повернувшись лицом в сторону первого противника, молниеносно складываю ручные печати, и ударив в землю ладонями, отправляю туда импульс энергии. Ушедшая чакра в землю уплотнила грунт передо мной, превратив его в гранитную плиту, что моментально встала вертикально, защищая нас от техники огненного шара, пущенную в нас первым нападавшим. Его огненный шар, врезавшийся в преграду беспомощно разлетелся и не нанес нам никакого урона. Я уже хотел заняться седым, что отвлекся на моих клонов, но меня прервал крик. Появившийся третий нападавший стал пусть и небольшой, но все же неожиданностью. Одетый в чёрную форму, брюнет приставил к горлу Аобы кунай. — Остановись, сдайся и мы сохраним ей жизни!       Посмотрев на этого идиота, я не понимал, чего он добивается. Я отчётливо понимал, что стоит мне сдаться и он перережет горло как мне с Аобой, так и ненужным ему детям. Война есть война, ни один шиноби не оставит лишних свидетелей. Мне было больно, но ради деревни я должен ей пожертвовать. Я уже намеривался добить старика, что с трудом отбивался от моих клонов и банально не следил за тылом, как появилась подмога. Шестеро анбу в безликих масках появились очень вовремя. Разделившись на две группы по три человека, они занялись каждым из нападавших, моментально с ними расправляясь. Я хотел переключится на того, что держал в заложниках Аобу, но он неожиданно лишился головы. Появившийся прямо из-под земли шиноби, срубил голову моего врага, отлетевшую в сторону плачущих детей. Я уже хотел поблагодарить своих спасителей, как почувствовал боль, расходящуюся между лопаток. Посмотрев через плечо, я увидел безликую маску и холодные глаза и тут я все понял, они не пришли нас спасать, они пришли нас убивать. Кунай, что он вогнал мне по рукоять в позвоночник, разорвал мое правое легкое. Теперь я не жилец, последнее, что я увидел упав на холодную землю, как тот что спас мою женщину, срубает её голову.

***

      Схватка шиноби пугала, а так называемые техники вызывали восторг. Садао-сан и нападавшие двигались с невероятной скоростью. Многого я просто не мог увидеть, по узкой улочке двигались лишь тени, в которых можно было различить людей, лишь в те моменты, когда они замирали. Сперва все шло хорошо, Садао давал отпор сразу двум нападавшим, пусть и с явным трудом. В это время и появился третий неизвестный мне шиноби. Брюнет в абсолютно черной форме схватил нашу воспитательницу и приставил к ее горлу кунай, потребовав от Садао-сана сдаться. Я уже думал, что ничего хуже быть не может, но как же я ошибался. Появившиеся шесть шиноби в безликих масках быстро расправились с нападавшими. Буквально появившись из теней, они не оставили и шанса врагам. Тот же, кто удерживал в заложниках нашу воспитательницу, лишился головы ударом танто. Такой же, как и до этого появившиеся ниндзя, он выскочил, как из-под земли и убил врага не колеблясь. Я был в восторге, еще бы, настоящая битва шиноби, но то что произошло дальше будет снится мне в кошмарах. Неожиданно один из тех, что расправился с пухлым брюнетом, подскочил и вогнал кунай в спину Садао-сана. Я не понимал, что происходит. Зачем они это делают! Бушующий поток мыслей прервал звук, что-то тяжелое упало на землю и подкатилось к моим ногам. Опустив взгляд вниз, я увидел голову Аобы-сан. Ее глаза смотрели в мои с ужасом, как и я в ее. Обернувшись на крик, я увидел, как жмущиеся от страха дети с ужасов смотрели на еще одного ребенка. Его за горло держал один из тех ниндзя, что дрались со стариком. Я смотрел на это как в замедленной съёмке. Вот в его руке живой мальчик, а вот уже труп со свернутой шеей. Не зная жалости и не реагируя на плач детей, они начали нас убивать. Вот под удар куная попал Мики, этот светловолосый мальчик был улыбчивым и тихим, а вот под размашистым ударом ноги разлетелась светловолосая голова Аю, девочки, что не обидела в своей жизни и мухи. В моей голове билась лишь одна мысль. За что, что мы сделали! Почему мы должны умирать, но отвечать мне никто не собирался. Последними остались тройка друзей. Гинта, Зоку и Тацуки, я хотел что-то сделать, хотел им помочь, но что я мог сделать. Я лишь слабый ребёнок. Вот, обливающегося слезами Гинту, хватают и просто сворачивают ему шею, а потом берут и всаживают, пытающемуся прикрыться руками Зоку, кунай в голову. Оставшаяся в живых Тацуки, вскрикнув, срывается в мою сторону. Она тянет ко мне руку и я вижу её перекошенное в ужасе лицо, как и шлейф светлых волос, окрашенных кровью. Её отрубленная голова по инерции еще пролетела несколько метров, останавливаясь у моих ног.       Смотря в её лицо, я не мог поверить. Неужели это мне не снится! Неужели это не сон! Этот ужас не может быть правдой! Поток моих хаотичных мыслей прервал звук хлопающих шагов. Подняв голову, я увидел тянущуюся ко мне руку, а дальше лишь…