Сегодня

«Я перепишу целую жизнь, и в этот раз в ней будет так много любви, что ты ничего кроме неё не увидишь».

Warsan Shire. Backwards

      Гарри знал, когда все пошло не так. Он осознал эту простую истину в тот самый момент, когда Дамблдор на шестом курсе спросил его, что бы он изменил, если бы у него была такая возможность. Конечно, тогда в голове Гарри пронеслось несколько эгоистичных вариантов. Ему было тяжело решить, чего он хотел сильнее. Чтобы его родители были живы? Чтобы война никогда не начиналась? Чтобы Воландеморт не рождался на свет?       В итоге, он так и не сумел ответить на заданный вопрос, только нелепо разинув рот. Дамблдор улыбнулся своей понимающей улыбкой и ничего не потребовал. Словно, это был просто вопрос для дальнейшего размышления. Возможно, есть что-то, чего он пока не понимал.       А затем все так закрутилось: Дамблдор рассказал ему про крестражи, показал воспоминания о Томе Риддле в омуте памяти. У него тогда совершенно не было времени подумать об этом снова. Но навалившаяся информация пошатнула его предыдущие варианты. В глубине души Гарри уже знал свой правильный ответ. Если бы у него был шанс исправить всего одну единственную вещь, он бы попытался сделать все возможное, чтобы Том Риддл никогда не превратился в Воландеморта. Он был лишь маленьким мальчиком, не получившим любви, или юношей, не знавшим дружбы. В конце концов, просто человеком, находящимся в постоянной борьбе с окружающими и доказывающим свою исключительность. Гарри, как никто другой прекрасно понимал Воландеморта, он был в шаге от того, чтобы быть им. Том Риддл так боялся смерти, что расколол единственно бессмертное, что у него было — свою душу. Имея всего маленький огрызок вместо целостной души, он перестал быть человеком и превратился в безумного монстра.       Дамблдор говорил ему, что рожденный от амортенции Воландеморт, не был способен любить. Возможно, так и есть. Гарри не мог знать наверняка. Но одно он знал абсолютно точно. Монстр перестает быть монстром, когда ты его любишь. Все мы становимся лучше, получая хотя бы каплю любви. Будь Меропа жива, очерствевший Воландеморт не стал бы тем, кем он был.       Поэтому в следующую встречу Гарри с Дамблдором, он, четко, не колеблясь, ответил на его вопрос. Директор по-своему нежно улыбнулся, не отводя взгляда от Гарри. — Мой мальчик, я всегда знал, что у тебя самое доброе сердце. У тебя есть то, что делает тебя таким особенным, Гарри. Ты и сам это хорошо знаешь, — Альбус отвернулся от подростка, выискивая что-то в маленьком ящичке его стола.       Гарри недоуменно следил за директором, пропустив его слова мимо ушей. Он так не считал. Гарри никогда не был особенным, и точно были люди более добрые, чем он. — Гарри, ты помнишь, что это? — Дамблдор повернул к юноше, протягивая раскрытую ладонь с маховиком времени. — Да, сэр, — подросток удивился. Гермиона сказала, что все они были уничтожены еще на пятом курсе. — Тогда ты знаешь, зачем я тебе его даю.       Гарри опешил. Директор затеял все это изначально. Он тогда не просто так задал свой вопрос, не требуя немедленного ответа и выжидая, когда подросток будет готов. Словно он даже показал воспоминания о молодом Воландеморте, чтобы Гарри сожалел о судьбе тёмного мага и принял свое решение в его пользу, сравнивая их детство. — Но, сэр, маховик времени не может перенести меня более чем на пятьдесят лет назад, — Гарри не отрывал взгляда от протянутой руки. Хотелось сжать ноющие от напряжения виски. — Это не совсем маховик времени, он позволит тебе переместиться далеко во времени, и на сто лет назад, — Дамблдор продолжил прежде, чем подросток начал пререкаться и возмущаться. — Мальчик мой, это наш последний шанс. Я прошу тебя воспользоваться им, я верю, что ты сможешь изменить Тома и нам не придется уничтожать оставшиеся крестражи.       Гарри с недоверием смотрел на Дамблдора. Тот явно что-то недоговаривал. Разве не проще уничтожить все крестражи, чем прыгать во времени на такой большой промежуток назад, в надежде, что ему, мальчику шестнадцати лет, удаться что-то исправить? Директор смотрел на него с неприкрытой надеждой, блестевшей в его по-старчески тусклых глазах. — Я не уверен, что у меня получиться. Чтобы спасти Тома Риддла мне стоит встретиться с ним еще до того, как он попадет в приют. Кому я отдам маленького ребенка? Смогу ли я спасти его мать? — Мы найдем для него хорошую волшебную семью, Гарри. Нам стоит постараться. У тебя будет несколько дней, чтобы подготовиться к перемещению. Этот старый механизм сможет переместить тебя всего дважды: туда и обратно.       Мальчик кивнул. Значит у него нет права на ошибку. Переместиться в прошлое снова у него не будет никакой возможности. Брюнет тряхнул головой, вдыхая полной грудью. — Сэр, — Гарри принял блестящий маховик, перекатывая его в ладони. Он даже не знает, сможет ли потом решиться на это, когда покинет кабинет. Подросток не хотел расставаться с друзьями и покидать Хогвартс. — У вас есть на примете хорошие семьи? Я хотел бы отправиться в прошлое прямо сейчас.       Сердце затрепетало в груди. Так будет правильно. Это не должно занять много времени. Вот только когда он вернётся, мир будет совершенно другим. Будет ли он лучше? Останутся ли они с Гермионой и Роном друзьями? Будут ли они вообще? Если сейчас Гарри станет тянуть время, он не сможет решиться. С этого момента — привычного мира не существует.       Видимо, эту решимость директор прочел в его взгляде. — Да, я думаю да, — Дамблдор поднес свою палочку к чистому пергаменту, на котором в ту же секунду стали появляться адреса. — Возьми, ты можешь оставить Тома в одном из этих домов. Они смогут воспитать его более счастливым.       Гарри сжал механизм в руке, на секунду прикрывая глаза. — Тебе предстоит переместиться в 1926 год, то есть на семьдесят лет назад. Я знаю, ты справишься, мой мальчик. Если не ты, то никто, — Гарри заглянул в глаза директору. Тот смотрел на него по-особенному, словно знал о Гарри что-то, чего он сам не знал о себе. Подросток успел лишь прочитать по его губам последние слова: — Доверься себе.       Пророчество гласило, что Гарри Поттер сможет победить Темного лорда, либо тот убьет его раньше. Возможно, если Лорда Воландеморта не будет существовать, то пророчество потеряет свою силу. Или никогда не будет произнесено.       Гарри раскрутил маховик и в следующую секунду почувствовал, как его выкинуло на снег в темноту. Не удержавшись на ногах, мальчик рухнул на пушистую белую дорогу, когда колени подогнулись. Он лишь успел выставить руки перед падением, с удовольствием отмечая, что избежал расквашенного носа прямо в начале своего путешествия. Поднявшись на ноги, он отряхнул свои школьные брюки и подхватил за цепочку упавший маховик. Внимательно рассмотрев характерные следы на снегу от его ладоней, Гарри поднял глаза к зданиям. Это место он видит впервые. Возможно, директор рассказал ему не все или механизм такой старый, что регулировать место перемещения практически невозможно. Гарри надеялся, что он хотя бы переместился в нужный год.       Выходя из-за угла, подросток оглядывался вокруг себя. Ему срочно необходимо узнать, где он и какой сейчас день. Дорога была полностью припорошена снегом. Солнце уже село, кое-где светились высокие фонарные столбы. К счастью, пройдя несколько метров, Гарри заметил знакомую вывеску приюта Вула. Значит, он оказался там, где нужно.       Гарри всем сердцем хотел застать Меропу до того, как она отдаст ребенка. Ему хотелось образумить женщину. Он не знал, почему она оставила своего малыша. Какие могут быть причины у родителя, который бросает своего ребенка? Неужели она не могла использовать магию для спасения своей жизни, вместо предпочтения умереть вскоре после рождения Воландеморта? Из-за этого её сын оставался нелюбимым и одиноким на протяжении всего детства.       Несмотря на то, что Гарри так же жил без родителей всю свою жизнь, уже в Хогвартсе он узнал, как сильно они его любили, и что пожертвовали жизнью ради его защиты. Том Риддл узнал лишь то, что отец отказался от него с Меропой, а сама женщина умерла от неразделённой любви, даже не дав ему шанса.       Гарри жалел Воландеморта, не знающего любви и дружбы. Но он не уверен, сможет ли новая полноценная семья спасти душу Тома Риддла. А заодно и целый волшебный мир.       Краем глаза мальчик уловил движение и услышал скрип снега под ногами совсем недалеко. Тёмная сгорбленная фигура вышла из приюта, еле передвигая конечностями. Гарри сразу же догадался, кто это, поэтому, не теряя времени напрасно, бросился к женщине. — Подождите, стойте! — подросток не знал, стоит обратиться к ней «мисс» или «миссис», в конце концов, решил позвать женщину по имени. — Меропа!       Та на секунду остановилась, услышав Гарри, но поспешила убраться, как только он подбежал ближе. — Пожалуйста, не оставляйте своего ребенка! Боритесь! Ради него!       Гарри громко кричал, не решаясь пугать ещё сильнее и приближаться к дрожащей фигуре, старавшейся скрыться с его поля зрения как можно быстрее. Но женщина словно не слышала его, она игнорировала, даже не реагируя. Гарри умолял её забрать сына. Меропа резко, даже для нее самой, обернулась, еле держась на ногах, и очень тихо просипела совершенно растерянному Гарри: — Позаботьтесь о нем.       Одно единственное предложение. Она точно не понимала о чем просит, не замечая, что Гарри сам ещё ребенок и никак не может позаботиться о её сыне. Дыхание перехватило, и он сжал ладони в кулаки, собираясь с силами. Эта битва проиграна. Совсем скоро Меропа умрёт, так и не применив магию, отмахиваясь от своей сущности и своего ребенка, как от жужжащей мухи над ухом.       Но для Гарри все только начинается. Ему лишь предстоит выкрасть Тома Риддла из приюта и отдать в руки одним из волшебных семей, предоставленных Дамболдором выбирать на его усмотрение.       Так или иначе, судьба благоволила ему. Как ещё можно было объяснить тот факт, что именно в этот день Гарри имел при себе припрятанный плащ-невидимку.       Он легко прокрался в здание, рассматривая обветшалые стены и обшарпанную мебель. Здесь было так серо и неприветливо, несмотря на чистоту маленьких комнат. Гарри пришлось по очереди приоткрывать двери и заглядывать в каждую щель, всеми силами избегая работников приюта. Он не мог просто взять и забрать ребенка. У него не было никаких документов, и он даже не являлся совершеннолетним. По этой причине, Гарри крался, как шпион, в надежде, забрать маленького Тома Риддла, не поднимая криков. Да и вряд ли, воспитатели будут сильно горевать из-за этого, им без того хватало голодных ртов. В одной из пустых помещений, самом теплом, как показалось подростку, он и обнаружил маленькую люльку с ребёнком. Вокруг не было ни души и Гарри буквально в два шага преодолел расстояние до колыбельки. На мгновение ему показалось, что он зашёл не туда и здесь должно быть есть другие новорождённые в других комнатах. Неужели этот маленький нежный комочек мог стать жестоким убийцей и темным магом в будущем? Гарри осторожно взял малыша на руки, придерживая головку, вспоминая, как это делала тётя Петуния, укачивая ребенка одного из её гостей. Он не мог поверить, это абсолютно точно какая-то ошибка. Свёрток был таким мягким и тёплым. Маленькое существо открыло свои темные глазки, без крика и плача разглядывая Гарри в ответ. Подросток аккуратно освободил одну руку, протягивая палец, чтобы коснуться ребенка, как тот перехватывает его своими маленькими ручками, сжимая. Это был самый красивый малыш, из тех, что Гарри доводилось видеть за свою жизнь.       За дверью что-то грохнуло, и мальчик очнулся, поспешив скорее натянуть плащ-невидимку обратно, прижав малыша к своей груди. Ему нужно поскорее убираться отсюда. Он здесь с очень важной миссией, и было бы глупо так облажаться на полпути.       Гарри ещё не успел научиться аппарировать, к тому же, даже если он и умел, неизвестно, смогут ли отследить его чары в этом времени. С ребёнком на руках, подросток опасался бы это делать вдвойне. Единственный выход — выбираться на своих двоих и искать эти дома самостоятельно. Ему нужно найти дом для Тома Риддла. Найти семью для него.       Боже, даже мысль о том, что Гарри может расстаться с этим нежным комочком хотя бы на секунду, вызывает приступ неконтролируемого разочарования. Младенец так доверчиво устроил головку на его груди. Для Гарри словно весь мир перевернулся, когда он взял кроху на руки. Все в нем хотело защитить малютку, дать ему так много любви и ласки, как только он мог. Он лишь хотел спасти этого ребенка. Он хотел спасти Тома Риддла.       Гарри бесшумно выскользнул из помещения, оглядываясь по сторонам. В маленьком сером коридоре никого не было. Мальчик немедленно отправился к выходу, все так же придерживая крохотное тельце. На улице было холодно, хоть и безветренно. Гарри аккуратно, чтобы не тревожить сон ребенка скинул плащ-невидимку и набросил на свою школьную мантию чары согревания. Ему стоило ускориться.       На клочке пергамента были выведены лишь адреса, без имен. Гарри даже не знал, были ли там темно-магические семьи. Он не имел представления, как их искать. Подросток не мог думать. Все его мысли постоянно возвращались к теплу прижатого к груди ребёнка.       Собравшись с духом, Гарри направился в «Дырявый котел». Он достаточно хорошо ориентировался в Лондоне, проведя здесь неплохую часть своей пока что короткой жизни. Мальчик точно знал, как добраться до Чаринг-Кросс-Роуд. Ему лишь нужно попасть в волшебный мир, а там кто-нибудь сможет подсказать, куда идти.       Паб оказался совсем близко. В это время он был, как ни странно, безлюден. За барной стойкой стоял неизвестно молодой мужчина. Он странно посмотрел на Гарри с младенцем на руках, но ничего не сказал, пропуская.       Косой переулок был одновременно похож и не похож на себя. Он соответствовал тому времени. Такие же высокие здания из тёмного кирпича и с острыми верхушками. Возможно, будь у Гарри больше знаний по зодчеству, то он смог бы точно дать названия тому стилю. Но в ту минуту его голова была забита другими мыслями, он не позволил себе долго разглядывать местную архитектуру. Тем более, такой сильный восторг, как в первый раз переулок не вызвал. Мальчику приходилось то и дело бросать взгляд на ребенка, проверяя его состояние, чтобы тот не замёрз и не проснулся.       К горлу подступила паника. Гарри не хотел навязываться и расспрашивать всех этих людей об адресах, но у него не было другого выхода. Плутать в поисках нужных семей значило дольше оставаться на улице с беззащитным ребёнком в холодную погоду. Гарри следовало срочно отдать маленького Воландеморта кому-нибудь, кто знает, как заботиться о новорождённых.       Заприметив добрую, на первый взгляд, рыжеволосую ведьму, разглядывающую одну из витрин, подросток подскочил к женщине, окликая и протягивая бумагу. — Мэм, извините, пожалуйста, не могли бы вы помочь мне. Может быть вы знаете, как мне пройти по одному из этих адресов?       Женщина совершенно тепло улыбнулась, разглядывая малыша, надёжно завернутого в мантию. Возможно, она подумала, что это его младший братик. Для собственного ребенка Гарри был еще слишком молод. На секунду, в глазах женщины промелькнула жалость, когда она взглянула на кусок пергамента. — Да, я знаю, — указав ухоженным ноготком прямо в первую строчку. — Это чистокровная семья Пруэттов. Я могу провести… вас.       Ведьма не сводила любопытно блестящих глаз с незнакомца и младенца. Гарри неожиданно вспомнил, что в эти годы революционные идеи Гриндевальда достигли своего пика. Вероятно, эта женщина подумала, что мальчик и его братик ищут убежища у чистокровных волшебников. Гарри было плевать, что о нем подумали. Он намерен найти семью для ребёнка во что бы то ни стало. — Да, если вас не затруднит, пожалуйста, мэм, — ведьма поправила свои волосы, небрежно показывая рукой следовать за ней.       Пруэтты. Где-то он уже слышал эту фамилию. И тут Гарри осенило. Рон как-то упоминал, что в девичестве Молли Уизли носила фамилию Пруэтт.       Теперь все стало на свои места. Невольно Поттер улыбнулся. В этих руках маленький Том Риддл действительно сможет вырасти хорошим волшебником. Гарри надеялся, что в этой семье он сможет обрести любовь и ласку.       Только вот тёмное неудовлетворение в груди нарастало, поднимаясь словно изнутри, заполняя все его тело. Мальчик чуть крепче обеими руками прижал к себе живой источник тепла. Сейчас ему придётся отдать малютку каким-то Пруэттам. Он даже не может быть уверен, что они будут заботиться о нем как надо, что они смогут понять его и дать ему то, в чем он так сильно нуждается.       Имел ли кто-либо так же много прав на детство Тома Риддла, как сам Гарри Поттер, у которого Воландеморт забрал его собственное детство?       Нет. Конечно же, нет.       Мальчик продолжал неспешно следовать за огненноволосой женщиной, неосознанно ища глазами Гринготтс. В голове загнанной птицей билась мысль, не отдавать тепло, принадлежащее ему по праву, как никому другому.       Гарри мысленно осадил себя. Хватит сходить с ума. Он не может остаться здесь ради эфемерного чувства, которое он даже не может толком понять. Гарри всего лишь мальчик, подросток, он не может заботиться о кому-то. Внутренний голос мрачно заметил, что Гарри был взрослее большинства взрослых этого времени, по вынужденным обстоятельствам. Поттер попытался отрицать свои доводы. Он совершенно не знает, как ухаживать за младенцами. Тем более, это не его мир. Он не хотел оставлять друзей там, в другом времени. Здесь нет ничего, что могло бы быть его. Гарри здесь чужак.       Поток размышлений прервала проводница, завернувшая направо. Она затормозила на своих невысоких тёмных полусапожках и махнула рукой вперёд, указывая вдаль. — Иди прямо. Я дальше с тобой не пойду. — Спасибо большое, мэм.       Гарри дождался, когда женщина скроется за тем же поворотом, и сам направился по прямой дороге к небольшой усадьбе.       Все душевные терзания мальчика закончились уже перед высоким домом. Гарри укачивал проснувшегося малыша, который смотрел на него своими внимательными блестящими глазками. Поцеловав ребенка в лоб, подросток подошёл к двери, решаясь наконец постучать в злосчастную дверь и попросить позаботиться о младенце, как вдруг тот начал плакать и мяукать, словно лисичка. За деревянной полированной дверью раздаётся голос и стук. Гарри отшатывается, бросаясь бежать обратно к переулку.       Лишь снова очутившись недалеко вдоль от шумной аллеи, Гарри осознает, что сделал свой выбор. Некстати вспоминаются слова Дамблдора на прощание. Накатила тяжёлая тоска, Гарри точно не мог доверять себе. Он находился в состоянии какого-то неведомого аффекта. Растрепанный и нервный, подросток косился на домики в округе.       Ребенок на его руках перестал плакать, как только они отошли от дома Пруэттов. Мальчик знал, что сейчас младенец ориентируется только по звуку и запаху. Возможно, за это время он решил, что Гарри его мама, так как он находился с ним дольше всех, и не захотел расстаться. Что же теперь делать, подросток понимал с большим-большим трудом.       От самобичевания его отвлек Том. Малыш мило икнул и Гарри пришлось усилить согревающие чары, чтобы кроха не замёрз сильнее. Сейчас он нес ответственность не только за себя, но и за маленькую жизнь, доверенную ему.       На мгновение, одну невозможную долю секунды промелькнула мимолётная мысль, оставить все как есть. Воландеморт не проживёт долго, если его не согревать и поддерживать. Он такой беззащитной в эту минуту. Без своих Пожирателей Смерти, в руках человека, чью жизнь он разорвал в клочья. Но порыв очень быстро развеялся, оставив после себя холодный ужас. Разве мог он так с ним поступить? Уподобиться Воландеморту? Убить ни в чем неповинного малыша. Ведь сейчас на руках у Гарри была невинная душа. Его судьба ещё не написана, и он сделает все, чтобы не допустить повторения истории о ненависти и печали.       Его решением стало отправление в Гринготтс, в надежде, что там он пройдет проверку крови и сможет претендовать хотя бы на часть денег Поттеров. Ему срочно были необходимы средства к существованию. Совершенно один, в другом времени и ребенком на руках, Гарри чувствовал себя уязвимо и опустошённо. Он снова поступил безрассудно, по-гриффиндорски.       К счастью, в банк он попал беспрепятственно. Гоблины сначала скептически отнеслись к нелепому подростку, но заслышав о его путешествии во времени, посерьёзнели и засуетились. — Что ж, мистер Поттер, вы не единственный путешественник во времени. Есть множество способов перемещаться между эпохами, а наше сооружение одно из самых древних в волшебном мире и был основан ещё в 1474 году. Поэтому мы храним денежные накопления всех волшебников и даём ссуды вне зависимости от настоящего момента. Мы предоставим вам необходимое количество галлеонов сейчас, и спишем эту сумму с вашего счета в будущем, — Гарри вздохнул с облегчением. Значит, ему не придётся скитаться и голодать, а мрачный голос из глубины добавил, что это также значит, что ему не придётся отдавать ребенка, оставив его себе. — Сейчас нам необходимо удостовериться, что вы — это действительно вы, и что с прошествием лет наш банк сможет взыскать необходимую сумму. В некотором смысле, считайте, что вы используете те деньги, которые принадлежат вам в вашем времени.       Проверка заняла всего несколько минут. Гарри нужно было всего лишь проколоть палец, чтобы капнуть пару капель крови, и приложить волшебную палочку. С ребёнком на руках это было очень проблематично. Подростку пришлось протянуть ладонь и попросить гоблинов уколоть его самостоятельно. На предложения подержать малыша, он отвечал категорическим отказом. Мысленно он сделал пометку, что его поведение было довольно странным, но его размышления снова прервали гоблины.       Гарри не знал, сколько именно денежных средств ему понадобится, поэтому он взял кошелёк, связанный с его счётом в банке Гринготтса за отдельную плату в виде комиссии.       Первым делом, ему стоит найти и купить дом. Желательно, чтобы поблизости были аптеки. Гарри знал, что рано или поздно настанет момент кормления, а так как сам он физиологически не может дать Тому молоко, ему нужно покупать специальные смеси в аптеке. Во всяком случае, так делают магглы.       К счастью, в Лютном и на Косой Аллеи сдавали комнаты в аренду и он мог остановиться здесь, пока будет подыскивать предпочтительное жилье.       Так и случилось, милая старушка недалеко от «Дырявого котла» взяла с него один галлеон за ночь. Гарри по пути заскочил в аптеку «Слизень и Джиггер», где ему продали зелье для младенцев. Как оказалось, никакими смесями никто в волшебном мире не пользовался — обычно платили женщинам за сцеживание молока или непосредственно кормление грудью. Возможно, Гарри стоит подумать о том, чтобы прикупить домик в маггловском мире, пока Том не станет взрослее.       В ночлежке Гарри пришлось трансфигурировать одно из кресел в колыбель, клятвенно пообещав хозяйке, что вернёт все как было. Зажигая лампу, он повернулся к малышу. Тот был очень тихим и почти не просыпался. Ребёнок гостей тёти Петунии был очень шумным: он постоянно кричал и плакал. Гарри был очень удивлён, Том заплакал всего один раз за все это время. Возможно, это потому что он маленький волшебник, а быть может Воландеморт уже при рождении был особенным ребёнком.       В груди Гарри разливалось непрекращающееся тепло, когда он смотрел на новорождённого. Существо так мирно сопело в одеяльце, в которое было укутано. Он ещё такой крохотный, что даже не мог сам переворачиваться, а только шевелить ножками и ручками.       Возможно, в одном Дамблдор был прав — внутри Гарри было так много любви и нежности, что он с готовностью отдавал их тому, кто в них больше всего нуждался. Беззащитному маленькому мальчику, покинутому всем миром, будучи в эту самую секунду лишь самым обычным младенцем, нуждающимся в заботе. Где-то в глубине души, Гарри хотел подарить ему то, чего сам был лишён в детстве. Проецируя себя на Тома Риддла, он желал дать ему лучшее будущее, сделать его лучшим человеком, чем он был. И, наверное, по этой самой причине он не выпускал ребенка из объятий и не давал другим к нему прикоснуться. Нет, он только его. Он сделает своего злейшего врага самым счастливым, и он никогда не превратится в чудовище.       Когда монстр перестаёт быть монстром? Когда ты любишь его. Когда ты поешь ему колыбельные.*       Тёплые пальцы коснулись бледной мягкой кожи, осторожно поглаживая щёчки спящего. Гарри принял решение. И теперь в этом мире у него нет никого, кроме слабого маленького малыша. Ему стоит быть сильным. Тем более не привыкать.       Ребенок проснулся от лёгкого прикосновения, сонно хлопая ресницами в кремовой колыбельке. Чтобы малютке не было жарко, Гарри распутал одеяло, высвобождая ручки. — Ну что ты, зайчик, — Поттер улыбнулся, вспоминая кролика того маленького мальчика из детства Тома. — Буду теперь тебя так называть.       Малыш продолжал молчать, внимательно наблюдая за движением губ Гарри, корча смешные рожицы и улыбаясь уголками. Том то и дело протягивал пальчики к лицу подростка, пытаясь прикоснуться. Поттер не выдержал и взял ребёнка на руки, приближая к себе, чтобы он наконец смог его пощупать. К счастью для Гарри, малыш не стал дёргаться и тянуть его за щеки. Поймав маленькие пальчики, подросток поцеловал пухлые ручки. — Теперь все будет хорошо, я обещаю.       Ребенок стал плакать, когда Гарри отстранился, чтобы взять маленькую бутылочку с зельем. Лучше бы найти более подходящую еду для младенца. Подростку пришлось аккуратно раздвигать пальцами ротик, предварительно тщательно очистив руки, чтобы туда поместились соска от бутылочки для кормления. И только когда малыш стал пить, смешно моргая, Гарри смог вздохнуть с облегчением. Он так сильно переживал, что делает что-то не так. Ему даже не у кого спросить совета.       Гарри все еще нужно найти дом, где можно жить. Он уже сожалел о своем решении бросить все и воспитать маленького Темного лорда. Ребенок с ним всего несколько часов, а Гарри чувствует себя безмерно выжатым, хуже, чем после недельных тренировок по квиддичу. Голова раскалывалась. Он не мог оставить малыша здесь одного, ему придется взять его с собой на поиски жилья. Может стоит поискать объявления в «Ежедневном пророке»?       Том издал какой-то странный неописуемый звук, издаваемые только младенцами, привлекая к себе внимание. Гарри забрал у малыша бутылочку, застывая. Да, действительно, стоит попросить газету у хозяйки гостиницы или других постояльцев.       Ребенок заплакал и Гарри снова запаниковал. Он все со страхом ждал момента, когда малютка захочет опорожниться. Стоит ли потом все очистить заклинанием или сделать все вручную? Что ему вообще нужно сделать? Он никогда раньше не ухаживал за такими маленькими детьми.       Подросток ощупал новорожденного на предмет мокрых пятен, но одеяльце оставалось сухим. Может он устал лежать на ручках? Или у него что-то болит? Гарри готов был отдать все что угодно в эту секунду, чтобы понять, чего хотел малыш. Подросток прислонил ребенка к плечу, легонько постучав по спинке. Плач все нарастал одновременно с отчаянием Гарри.       Дверь открылась настежь, пропуская нежданного гостя. В комнату ворвалась блондинка в светлом замшевом платье с пышным кринолином и в походным коричневом пальто. Откинув светлые пряди с плеча, женщина подошла к подростку, широко раскрыв голубые глаза. Гарри даже не успел ничего понять, как та оказалась совсем близко. — Я услышала, как плачет ваш ребенок и не смогла пройти мимо, прошу вас простить. Можно? — блондинка указала пальцем в короткой перчатке на Тома, и не дожидаясь ответа выхватила малыша прямо из рук Поттера. — Так он совсем замерз. Он дрожит, и сильно побледнел.       Гарри ахнул. Он не заметил низкой температуры в комнате, ему казалось, что здесь достаточно жарко. Женщина прижала Тома к себе, плотно укутав и накинув согревающее заклинание на одеяло. Ребенок перестал плакать и подрагивать. Блондинка размеренно шагала по комнате, укачивая малютку на своих руках. Белые веки прикрыли темные-темные глаза. — Ох, я забыла представиться. Меня зовут Эбигейл. Эбигейл Аддерли. Руку не подаю, — спохватилась женщина, ослепительно улыбаясь, ни на секунду не умолкая. — А вас? Вы так молоды. Это ваш ребенок? Где его мать? Он только недавно родился, да? Я здесь проездом.       Голова Гарри была готова взорваться. Он, конечно, безмерно благодарен этой женщине, но он совершенно не успевал ответить на все её вопросы. Блондинка, видимо, и не нуждалась в ответах, самостоятельно сочиняя красочную жизнь подростка в своей голове. — Мисс Аддерли… — начал подросток. — Миссис, — прервала волшебница. — Миссис Аддерли, спасибо вам за помощь, но не могли бы вы потише говорить, — Гарри осторожно забрал ребенка, укладывая его в люльку. — О, не переживай ты так, дети в этом возрасте спят до двадцати часов в день. И спят очень крепко, поверь мне. У меня самой двое дочек, — Эбигейл тихонько покрутилась вокруг своей оси, разглядывая чистенькую светлую комнатушку. — Так, как ты сказал тебя зовут? — Я еще не говорил, — брюнет нахмурился, не сводя взгляда с жизнерадостной болтушки. — Я Гарри Поттер. — Оу, Поттер? Наследник чистокровной семьи? Как же тебе позволили в таком юном возрасте обзавестись ребенком? И тем более, что ты тут забыл? — А вы? Аддерли — это ведь не магическая фамилия? — прищурился мальчик. — Да, ты прав. Я магглорожденная, к тому же, вышла замуж за маггла. Я иногда бываю здесь, но не часто. Обе мои девочки не унаследовали волшебства.       Гарри ревниво подошел к колыбельке, заслонив её спиной, когда женщина приблизилась к ребенку. Та насмешливо улыбнулась, отходя назад. — Не переживай ты так, не отберу. У тебя очень милый мальчик, на тебя похож. А глаза, наверное, мамины, — Эбигейл выставила руки вперед в примирительном жесте. — Прости, если веду себя слишком агрессивно. Я всего лишь хотела помочь, пока не вернется его мамочка. — У него нет матери. Он только мой.       Женщина сильно удивилась, растеряв наигранную веселость. Сложив руки в замок, она грациозно присела на кровать подростка, заправленную потертым серым покрывалом, потупив взгляд. — Вот как, я не хотела обидеть. Еще раз извини. Твой ребенок, — блондинка выделила первое слово, исподлобья стреляя глазами в Гарри, — еще совсем маленький. Ему от роду, от силы, несколько дней. Не знаю, что за девушка бросила такого юного красавца с таким замечательным малышом одних, и почему ты сейчас не со своей семьей, но я всего лишь хочу помочь. Я могла бы рассказать тебе, как заботиться о детях, пока буду здесь.       Подросток сел на пол прямо возле колыбельки, рассматривая женщину напротив. Она не казалась ему плохой или корыстной. Немного эмоциональной и суетливой, но однозначно не враждебной особой. Возможно, ему действительно стоит послушать, что она расскажет. — Я буду вам благодарен. Мне правда тяжело пока, но я буду стараться изо всех сил, — его ладонь обхватила ободок кроватки младенца, словно кто-то мог подбежать и забрать люльку с собой. — Как я смогу вам отплатить? — О, дорогуша, меня так тронула твоя любовь к своему малышу. Конечно, я помогу тебе бесплатно, — блондинка поднялась в полный рост, отряхивая невидимые пылинки на платье. — Сейчас уже очень поздно, и я устала с дороги, так что пойду к себе. Загляни в комнату номер пять утром, когда проснешься. Я тебе все расскажу. Можешь сегодня спать спокойно, твой малыш уже не проснётся, скорее всего, — уже перед выходом она снова обернулась. — А, да, и советую использовать какую-нибудь чистую ткань вместо пеленок на эту ночь. Завтра я помогу тебе с одеждой для него.       Гарри вымученно улыбнулся, махая головой в знак согласия. Когда женщина прикрыла за собой дверь, он лег на деревянный пол раскинув руки и ноги. Этот день был невыносимо тяжелым. Подросток очень устал. Стоило бы поесть, но аппетита не было совершенно.       Мальчик взял одну из чистых простыней, предоставленных хозяйкой ночлежки, и, как и советовала Эбигейл, постелил вместо пеленок. Гарри хотел взять маленького Тома с собой на кровать, чтобы согревать его во время сна, но побоялся, что может задавить малыша. Поэтому он просто придвинул колыбельку впритык к постели, чтобы иметь возможность моментально проверить ребенка.        Погасив свет, мальчик забрался в кровать. Только коснувшись подушки, вымотанный Гарри не смог сразу же заснуть. Он ворочался из стороны в сторону, переживая за друзей. Он скучал и хотел увидеть их. Они ведь даже не узнали, где он и куда отправился. А после его решения остаться здесь, Гарри даже не сможет их снова увидеть. Только если через далекие семьдесят лет. Сердце согревала мысль, что у него осталось одно единственное перемещение обратно, на тот случай, если он все же не сможет справиться.       Вот только, скорее всего, будущее изменилось, как только он забрал Тома Риддла с собой из приюта, а значит вернуться назад в то же самое будущее у него уже не выйдет. Он лишь надеялся, что все изменилось к лучшему. Что его родители остались живы, что нет никаких гонений на магглорожденных и стычек с Пожирателями. А может быть, чтобы будущее изменилось нужно больше времени? Гарри не собирался бросать ребенка, несмотря на все сложности. Он все исправит.       Когда сон накатил неудержимой волной, подросток ожидал, что будет спать очень крепко, но его сон был таким чутким, что он очнулся тут же, услышав тихий стон младенца. Малыш уже не спал и смотрел на Гарри своими огромными черными глазами, продолжая мяукать. Все-таки, в этом Эбигейл ошиблась. Подросток достал остатки зелья, вытаскивая Тома из люльки и отдавая бутылочку. Тот пил неспешно, словно знал, что Гарри будет ждать столько, сколько нужно.       Даже после того, как еда закончилась, ребенок продолжал безмолвно смотреть на Поттера. В этом возрасте дети уже реагируют на звуки и голоса. Возможно, стоит спеть ему песню, чтобы он мог заснуть быстрее. Но Гарри знал всего пару колыбельных, вроде «Ты мигай, звезда ночная», которые слышал в свое время от магглов или по телевизору и радио. Он не знал ни одну из колыбельных, которые поют волшебницы своим детям. Тем более, он совершенно не умел петь песни и никогда этим не занимался. Возможно, только когда праздновал в детстве свой день рождения в одиночестве. Но кое-что, он все же был в силах спеть для малыша. — Баю-бай, не плачь, засыпай, мой маленький. Когда ты проснешься, тебе достанутся все прелестные маленькие лошадки. Пятнистые и серые, пегие и гнедые, все прелестные маленькие лошадки. Баю-бай, не плачь, засыпай, мой маленький, — Гарри медленно раскачивался, периодически прикрывая уставшие глаза. — Там, далеко на лужайке несчастный маленький малыш зовет маму. Пчелки и бабочки вьются вокруг него, но несчастный малыш все плачет, зовет маму. Баю-бай, не плачь, засыпай, мой маленький, когда ты проснешься, тебе достанутся все прелестные маленькие лошадки.**       Под его бестолковое пение и укачивание, Том действительно уснул. Улыбнувшись, Гарри переложил его в люльку, удостоверившись, что ему тепло, и еще какое-то время наблюдал за расслабленным ребенком. Маленькое солнышко было очень тихим и спокойным. Гарри хотелось заменить ему звезды на небе, если бы это значило спасти его от разделения души и жестокости в будущем.       Брюнет упал на подушку, закрывая тяжелые веки. На этот раз, Гарри надеялся, что ребенок не проснется, беспокоясь, что иначе не сможет услышать плач. Но его сон все также оставался чутким до самого утра.