Policeman

      Чонгук замер, постепенно догоняя суть сказанных им слов, и оборачивается к застывшему Чимину за его спиной, что смотрел на него своими увеличившимися от удивления глазами.       — Это правда, — язык у Чона заплетается, он не знает, что должен сказать и как, — я правда люблю тебя.       Пак смотрел на него с минуту, не отрывая глаз от лица полицейского, а, когда открыл рот для ответа, его перебил подоспевший Хосок.       — Ребятки, сцена ждать не будет, — он обхватывает Чимина за плечи и впихивает обратно в гримерную. Певец всё также не отрывал взгляда от полицейского, не оставляя попыток что-то сказать, когда дверь в гримерку захлопнулась за ними, отрезая от коридора.       — Любишь? — саркастично выплюнул Юнги, засовывая руки в карманы. — Не смеши, тебе было плевать на него.       — Мне было страшно раскрыть глаза на реальность, но на Чимина мне никогда не было плевать.       Рэпер лишь хмыкнул, задержав заинтересованный взгляд на младшем Киме, и удалился коридорами. Джин с бурно реагирующим Тэхёном направились выполнять свои обязанности, а Чонгук так и остался под дверью, ожидая её открытия. И всё-таки дождался: та со скрипом открылась, первым вышел менеджер, а Чимин за ним, с опущенной головой. Они молча шли до сцены, Пак всё также не поднимал головы, изучая свои туфли, а Чонгук изучал его, такого красивого и неотразимого. Наконец, Чона старшего отвлекают, и он вынужден удалиться, оставляя их наедине.       — Чимин, — уже у выхода на сцену его останавливает Чонгук. Тот не оборачивается, плечи слегка подрагивают, а дыхание участилось, — давай поговорим после твоего выступления? — он боялся, что его снова оттолкнут. Что Чимин снова исчезнет, как после случившегося в квартире, и в этот раз Чонгук такого не переживёт.       — Хорошо, — Пак отвечал не со злобой и обидой, как месяц назад. Не с удивлением или неуверенностью, как только что, в коридоре, а с долей смущения и тщательно скрываемой радостью. И полицейский облегченно вздохнул, любовно разглядывая как певец теребит кольца на пальцах, как он опускает голову всё ниже, стараясь скрыть под светлой чёлкой румянец и как по его фарфоровому лицу медленно плывёт мечтательная улыбка.       Чон легонько касается его локтя, мягко поворачивая к себе. Это прикосновение не похоже на резкое движение Юнги, после которого непременно остается синяк, оно наполнено любовью и нежностью. А потом его заключают в объятья. Такие сильные, но не до удушья, такие крепкие, но из которых можно с лёгкостью выбраться, если не понравится. Чонгук обнимает его неожиданно, отчего Пак слегка содрогнулся, но в этих сильных руках ощущал защиту от всего. Это так приятно.       — Я не врал тебе, когда говорил, что люблю, — он зарылся носом в светлые пряди, вдыхая приятный аромат. Чимин всегда источал невероятно сладкий и дурманящий запах, и дело тут вовсе не в шампунях или парфюме.       В объятиях послышалось тихое шевеление, и Чонгук было подумал, что Чимин пытается выбраться. Но тот лишь освободил зажатые руки и неуверенно обнял в ответ, сжимая маленькими кулачками униформу на спине. Полицейский поднимает его лицо за подбородок, заглядывая в красивые глаза, которые так ярко искрились счастьем, что можно было с лёгкостью в них утонуть, попадая под влияние чар. А потом он опустил взгляд ниже, заворожённый розоватыми губами, которые поблёскивали от нанесённого на них бальзама и бесстыдно манили к себе. И Чон попал под их влияние, касаясь своими аккуратно и нежно, словно айдол снова ему вдарит и сбежит.       Но в паху не раздалось резкой боли и Чимин не убегал, а только оторопел от неожиданного поцелуя. Его пухлые губки были такими сладкими, сносили крышу, лишали рассудка, но никак не хотелось их отпускать. Чонгук отдаст и крышу и рассудок, лишь бы ещё так постоять, держа Чимина в своих объятиях и осторожно целуя. И даже когда у блондина прошёл ступор, он всё равно не спешил его отталкивать. Лишь ответил, неуверенно и робко, от чего Чонгук был готов продать душу, только бы это не оказалось сном. Какое же счастье, что это не сон. И даже не плод его фантазий. Пак приоткрывает ротик, впуская язык Чона хозяйничать и изучать, и издал первый тихий протяжный стон, когда тот опустил одну ладонь на округлую ягодицу. Воздух как всегда предательски закончился так не вовремя, заставляя всё же отстраниться. Оба сбито дышали, пытаясь восполнить недостаток кислорода, и не отрывали глаз друг от друга. Чонгук даже успел запустить ладонь в уложенные светлые волосы, мягко перебирая прядки.       — Я всё ещё нравлюсь тебе? — с легкой улыбкой спрашивает полицейский, когда Чимин кивнул в ответ. — Хочу услышать это от тебя.       — Ты мне нравишься, Чонгук, — тихо произносит Пак, и от его нежного голоса кровь застывает в жилах.       — Тебе стоит поторопиться, а то твои фанаты порвут моих коллег, — с увеличившейся улыбкой говорит брюнет, чмокая пухлые губы. — Люблю тебя, Минни.       Чимин ещё больше смутился, выскакивая из объятий и вылетая через две ступеньки на сцену. Сердце бешено колотится, когда он слышит в спину нежное «Буду ждать».

***

      Весь концерт Чонгук исправно выполнял свою работу, соблюдая полную безопасность, параллельно успевая пялиться в экраны на любимого человека. Когда Чимин спустится со сцены, он без раздумий предложит ему встречаться. Возможно, его намерения покажутся слишком быстрыми, ведь они не настолько хорошо знакомы, но Чон уверен, что жить без этого паренька уже просто не сможет.       Последняя песня скоро закончится и Чонгук снова сомкнёт на вымотанном певце объятия поддержки. Из мечтаний вырывает голос коллеги, Тэхён уже маячил перед его глазами, щёлкая пальцами и возвращая в реальность.       — Чонгук, у нас проблемы, — вторил он, когда тот обратил на него своё внимание. — Проникновение со стороны парковки. Проверь, а мы посмотрим с другой стороны.       — Ладно.       Он изучил коридоры и комнаты того крыла, в которое его направили, а, выйдя на улицу, заметил лишь оперившегося на стену Юнги, который докуривал очередную сигарету. Ничего подозрительного. Чон возвращается к коллегам, Чимин уже должен был закончить концерт и попрощаться со своими фанатами. Он встречает Тэхёна и Джина по пути, докладывая результаты осмотра. Те тоже ничего подозрительного в другой стороне не нашли, и уже было хотели выдвигаться в сторону гримерки, как приближающийся голос Мина разорвал покой в коридоре.       — Стой… те, — он добегает до полицейских, сгибаясь пополам и восстанавливая сбившееся после бега дыхание. Он никогда не был спортивным и предпочитал большую часть своей жизни просто лежать. — Там… чёрный микроавтобус… люди в масках… на парковке…       — Скажи нормально, — строго приказывает Джин, обходя застывших спереди Кима и Чона.       — Чимина… они похитили Чимина!