Policeman

      Полгода спустя       — Солнышко, ты ещё долго? — кричит из гостиной Чонгук, усаживаясь на диван.       — Одну минутку, — кричит ему в ответ Пак, который закрылся в спальне на время сборов.       — Я, конечно, подожду, но он ведь ждать не будет, — всё также напоминает парень, уткнувшись в телефон, и совсем не услышав тихо открывшуюся дверь и оказавшегося на пороге Чимина.       — Ну как я? — интересуется он, покрутившись перед брюнетом.       — Шикарно, как всегда, — улыбнулся Чонгук, потому что Чимин надел подаренный Хосоком к Новому году свитер с котятами, хотя клялся, что вещь эта чересчур милая и носить он её не станет.       Просиявший Пак влетает в коридор, прыгая в ботинки и накидывая тёплый пуховик.       — Долго тебя ещё ждать? — теперь спрашивает полностью одетый блондин, пока Чонгук идёт следом и тянет на себя обувь и куртку.       — Ты смотри кто собрался, — смеётся Чонгук, чмокнув милый носик. — Пойдём.       Они спускаются к машине, брюнет садится за руль, когда Чимин приземляемся на соседнее сиденье рядом с водительским.       — Заезжаем за цветами? — уточняет Чон, прежде чем свернуть на широкую дорогу с выезда из частного сектора.       — Конечно же да! — восклицает Пак, доставая свой телефон и отвечая на вызов менеджера. — Алло? Да, мы уже едем. Скоро будем, ждите.       — Хоби?       — Ага, он уже подъезжает.       Как и обговаривалось ранее, парни останавливаются у цветочного магазина, приобретая роскошный букет. Чимин берет букет под свою ответственность, размещая у себя на коленях весь оставшийся путь. За ресторанчиком показалось здание больницы, они заезжают на парковку у главного входа и оставляют машину возле авто Хосока.       — Почему так долго? — возмущается старший Чон, выходя из своей машины, встречая объятия Пака и рукопожатие Чонгука. Следом за ним выходит и Намджун, проделывая тоже самое, приветствуя друзей.       — Кое-кто искал свитер, подаренный тобой, — с улыбкой отвечает брюнет, и Хосок смотрит на засмущавшегося Чимина, сдерживая смех. — Кажется, сегодня подходящий случай, чтобы надеть его.       — Нашли о чем поговорить, — дуется Чимин, выискивая поддержки у не обсуждавшего его Кима. — Намджун-хён, как проходит обустройство в нашей компании?       — О, всё замечательно, спасибо. Хорошо, что я послушался Хоби и сменил место работы, а то так бы и пылился в том агенстве без карьерного роста.       — Послушался меня? Да я за шкирку тебя оттуда вытянул, — Чон слегка стукает кулаком в сильное плечо, максимально серьёзно требуя, чтоб остальные прекратили смеяться, хотя сам уже не сдерживал улыбки.       На парковку въезжает синий Ламборджини, паркуясь около машины Чонгука, и из водительской двери выходит Джин. Чон младший присвистнул, обходя шикарное авто, и удивлённо уставился на её владельца.       — Откуда это?       — Маленький ещё, чтобы знать, — Ким снимает солнечные очки, хотя на дворе февраль, и приветствует остальных, игнорируя навязчивые вопросы подопечного.       Наконец, минуты ожидания прекратились, и на пороге больницы показались двое парней. Тэхён шёл с небольшой сумкой, поддерживая второй рукой идущего рядом Юнги.       — Не надо вести меня, как маленького. Я же с пулевым ранением в плече, а не без ноги, — возмущается Мин, но Тэхён лишь одарил его своей квадратной улыбкой, и тот выдохнул, позволяя себе помочь. Они подходят к группе людей, что столпились около машин.       — Юни, поздравляю с выпиской! — вопит Пак, бросаясь тому на шею с букетом на перевес. Юнги слегка поморщился и Чонгук велел своему парню ослабить хватку, а то празднование выписки закончился новым попаданием в больницу.       — Как себя чувствуешь? — интересуется приблизившийся Хосок, стукнув кулаком в протянутый ему кулак.       — Жить буду, в остальном можно было желать лучшего. Еда тут, конечно, так себе, если б не Тэхён, то не суждено было бы мне выписаться, — он обнял парня за талию, подтягивая к себе.       — Ну так что, праздновать будем? — уточняет Джин, поглядывая на наручные часы. — Я слышал, что Тэхён всех угощает.       — Эй! — возмутился парень. — Меня подставили! Это враньё!       — Ну раз так, то я возьму побольше, — ухмыляется Чонгук, игнорируя возмущения коллеги и обнимая со спины своего чуть замерзшего на холодном воздухе парня. Компания снова залилась смехом, рассаживаясь по авто и направляясь в ближайшее кафе.

***

      Чонгук сидел за своими бумажками весь вечер. Он всегда мечтал про интересное дело и повышение, но всё это пришло к нему так не вовремя, именно когда его жизнь с Чимином набирала обороты. Они съехались, живут в квартире Пака, потому как его хоромы куда больше, чем скромная квартирка полицейского. Певец пропадает на концертах и в турах, оставляя Чона одного, ибо тот не в силах отказаться от пришедшей вместе с повышением ответсвенности. А сам Чонгук ловил отморозков, как и раньше, не прекращая при этом быть телохранителем любимого айдола.       Двери в его кабинет скрипнули, впуская утонувшего в огромном чонгуковом халате блондина. Тот пошаркал тапочками до письменного стола, усаживаясь на его край и глядя на стопки скучных документов.       — Ты скоро? — интересуется Чимин, а Чон чешет затылок, оценивая оставшуюся работу.       — Ещё нет, малыш, надо закончить, а то если на завтра не будет отчета, то Джин просто сожрет меня, даже не запивая виски.       — В последнее время я почти не вижу тебя. Эти сцены и шоу мне порядком надоели, я так соскучился, Гукки, — тянет Пак, касаясь шеи холодными пальчиками и поворачивая лицо брюнета на себя.       — Прости, солнышко, потерпи ещё немного, мне только написать отчёт.       — Когда ты сказал это в прошлый раз, мы не выделись ещё неделю, — дует и без того пухлые губки блондин. — Неужели, ты разлюбил меня, Чон Чонгук?       — Что ты несёшь, а? Может, мне тебя посадить на сутки, чтобы ты одумался? — злится Чон, швыряя удерживаемую папку на стол.       — Только если на ваш… — пошло и соблазнительно выдыхает айдол, закусывая свою нижнюю губу.       — Пак Чимин!       — Всё, молчу.       — Вот и молчи, — он снова пытается вернуться к документации, но любимые губы увлекают за собой, отрывая от дел. Руки полицейского блуждали по шикарному телу, забираясь под халат, пока шаловливые пальчики расстёгивали его рубашку, спускаясь к ремню. — Ты сам напросился.       Чонгук подхватывает лёгкое тело, усаживая на стол. Руки буквально срывают махровый халат, отправляя его на пол, вместе со всеми бумажками. Он целует жадно, напористо, но в тоже время с глубокой любовью и невероятной нежностью, наслаждаясь любимыми стонами и решительными действиями парня, который уже справился с поясом, пуговицей и молнией на брюках.       — Я люблю тебя, — шепчет в губы Чонгук, накрывая их несколькими маленькими поцелуями, умирая и возрождаясь одновременно от искренней улыбки Чимина.       — Я тоже люблю тебя, Гукки, — снова поцелуй, наполненный взаимными чувствами и нерушимой привязанностью. — Возьми, наконец, выходной, мне так одиноко без тебя.       — Как скажешь, малыш. Для тебя что угодно.