Фанатам вход воспрещён

“Forest hills stadium сегодня будет трещать по швам! Фанаты уже собираются на стадионе Куинса, чтобы увидеть собственными глазами и услышать собственными ушами на сцене Forest hills британскую рок-группу Pantsmen. Всего один день в Нью-Йорке…” Даже радио в этот день было не таким нудным. Дилан ехал в ярко-жёлтом такси, которое быстро рассекало загромождённые улицы города. Он точно знал - это лучший день в его жизни и ничто не способно его испортить. Он не боялся пробок, возможных аварий, плохих новостей - он вообще сегодня ничего не боялся. Все мысли вертелись вокруг группы, вокруг Томаса Сангстера. Дилан вышел из машины, со стадиона уже доносились крики и шум фанатов. Но он хочет поскорее услышать другие звуки. Свои любимые звуки. Прямо со сцены. Показав билеты, О'Брайен поспешил найти вход внутрь стадиона, что было нетрудно - за поворотом толпа людей стремительно куда-то направлялась. Дилан, немедля, присоединился к движущейся массе и вскоре увидел перед собой огромное пространство под открытым небом, почти полностью заполненное людьми перед сценой. Закадычные посетители таких мероприятий не назвали бы это место переполненным, даже наоборот - людей было не так много, по сравнению с тем, сколько здесь в своё время собирали Beatles и Rolling Stones. Но О'Брайен таким закадычником не являлся, так что, увидев эту толпу, он широко раскрыл рот. Его даже кольнула ревность. - Всё равно я - их главный фанат, - буркнул в голове О'Брайен, тем самым добавив себе уверенности. С самодовольной улыбкой он двинулся сквозь толпу, как можно ближе к сцене. Теперь он стоял среди этой разноцветной толпы в нетерпении выхода любимых музыкантов. Сейчас он наконец понял, что сбывается его мечта, и это волшебное чувство наполняло его с ног до головы. Он всё смотрел на сцену, ожидая новую волну адреналина, которой окатят его Pantsmen одним своим появлением. На улице становилось всё темнее. Тем лучше для выступающих. Дилан нервно топал ногой по полу, засунув руки в карманы брюк и ждал. Софиты над сценой опустились и зажглись ярким фиолетовым цветом. Окончательная настройка техники, инструментов, звук упавшего микрофона и наконец… Четверо красивых парней один за другим появились перед его глазами. Эмоции захлестнули Дилана с головой, он не знал, куда ему смотреть. Всё было словно нереальным. Уилл Поултер, солист группы с неземным голосом, как всегда хотел удивить фанатов - Дилан разглядел чёрные подтёки под его глазами. На нём был тёмный кожаный костюм, а под ним - футболка с глубоким вырезом. Выглядел он эффектно, как и всегда. Всеми любимый барабанщик, Ки Хонг Ли, не успел он выйти на сцену, собрал такие приветствия фанатов, что О’Брайен испугался за целостность своих перепонок. Он тоже нашёл, чем поразить фанатов - высокая прическа, джинсовая куртка без рукавов, открывающая руки так, что женская половина зала так и ахнула при виде этих бицепсов. Но Дилан не успел рассмотреть ни его, ни появившегося вслед за Ки Хонгом басиста Декстера Дардена - на сцене засверкала новенькая электрогитара и её светловолосый обладатель. Дилан чуть не сорвал горло своим криком. Ему ужасно захотелось перекричать фанатов Хонга, но он немного перестарался и привлёк внимание окружающих. Дилану показалось, что Сангстер заметил его в толпе. Всего на миг. Всего лишь показалось. Томас улыбнулся толпе и быстро занял свою позицию, опустив взгляд на гитару. Концерт загремел. Дилан смотрел и восхищался. Замечал каждую деталь. Чувствовал. Он не знал, сколько времени прошло, как понял, что так и не оторвал взгляда от Сангстера. Он смотрел только на него. Не на разукрашенного Уилла, не на красавчика Ки Хонга, не на улыбчивого Декстера. Он с приоткрытым ртом наблюдал за гитаристом в голубоватой рубашке и строгом тонком галстучке. Новая гитара смотрелась великолепно в сочетании с его тонкими пальцами, быстро и умело перебирающими её струны. Дилан издалека следил за тем, как косточки поочерёдно выступают на его руках, как плавно и красиво они то появляются, то утопают в ладони, играя с фиолетовым светом софитов. Как складки рубашки бегают сверху вниз от каждого движения рукой, этой сильной, красивой рукой, уверенно держащей гриф инструмента… Одна из песен подходила к концу, так что Томас сделал резкий жест рукой, проведя по струнам, и звучание этой концовки эхом разнеслось по стадиону. Дилана будто отдёрнуло. Он не понимал, как Сангстер затянул его в этот омут мыслей. Он чуть не забыл, где находится. Ему не хотелось терять ни минуты от этого концерта, поэтому весь остаток вечера Дилан хватался за каждый момент и окунался в него с головой. Он кайфовал. По-настоящему. Это совсем не то, что слушать их музыку в наушниках. Он видел, как они играют, как отдают себя каждой песне, создавая неземную энергетику, связывающую всех этих людей. И это было прекрасно. Покачиваясь из стороны в сторону, Дилан наслаждался одной из любимых песен - take me to the candy shop - романтичной и душевной. You know, I know there is a place Where I can buy your sweetie heart... Come on, sell it to me, sweetheart, Cause i don’t care what is the price. Он вдруг поймал себя на мысли, что снова залипает на гитариста. Теперь он, сам того не замечая, наблюдал за перемещением косточек в его шее, каждый раз, когда блондин даже слегка поворачивал голову, шее, такой притягательной из-за слегка расстёгнутой сверху рубашки... Он никогда не замечал такого у людей, не углублялся в детали их тел, их анатомию. Не замечал, как это может быть красиво. О'Брайен смотрел на него с блеском в глазах. Он заметил на его шее золотистую цепочку, теперь это золото сверкало прямо со сцены, играло с красноватым светом софитов, то и дело соблазняя Дилана увидеть её как можно ближе. Прикоснутся, провести пальцами по звеньям, осторожно задевая его кожу. Почувствовать дыхание на своей руке… О'Брайен опомнился и покраснел. Он никогда не думал о Сангстере в таком ключе. Сначала это испугало его, потом лишь рассмешило. Забавно сейчас думать о близости со своим кумиром. Сангстер и в его сторону не посмотрит. Он не достоин его. И пока этот смех не обернулся для Дилана слезами, он снова погрузился в мир любимых песен, стараясь отключить надоедливый мозг.