Фанатам вход воспрещён

Концерт отгремел за 3 часа. Дилан был доволен абсолютно всем. В нём проснулось желание отрываться по полной, делать всё, что угодно душе. Кто знает, когда он в следующий раз увидит Pantsmen в полном составе? Когда он увидит Томаса? После концерта за сценой проводилась автограф-сессия для фанатов. Дилан, как и треть зала, рванули туда, как только Уилл прошептал в микрофон прощание со зрителями. Толпа фанатов гудела, стоя в ожидании. Первым со сцены вышел Ки Хонг, весь сияя, и подбежал к фанатам, которые чуть ли не накинулись на юношу. Громкие восклицания, плакаты, подарки - Хонга окатили фанатской любовью с ног до головы. За ним вышел и гитарист. Он тряхнул головой так, что его светлые волосы отразили падающий на них свет. Томас будто окатил фанатов всем своим теплом и светом. Пригладив волосы тонкими пальцами, он повернулся к толпе, тянущей к нему свои руки, и просиял в улыбке. - Как вы себя чувствуете? - громко сказал он, чем завел группу. Фанаты закричали, и Томасу было понятно, сколько любви вложено в эти восклицания: “Круто!”, “Отлично!”, “Мы любим тебя, Томас!”. - Охеренно! - прокричал О'Брайен. Он не мог поверить, что слышит голос Томаса не со сцены, не из наушников или по телевизору. Он впервые слышит его в живую, находясь совсем рядом. Сангстер сиял. О'Брайен никогда не видел его таким радостным. Он общался с фанатами, улыбался им в камеру и только успевал поочерёдно подписывать фотографии длинным чёрным маркером. Дилан достал из кармана сложенную пополам карточку с изображением Сангстера, а внизу было место для автографа. Он пробился ещё чуть ближе и уже стоял на расстоянии вытянутой руки от Томаса, причём отлично слышал, что он говорит. - Классный концерт, Томас! - прокричал человек в кожаной курточке, пока блондин подписывал ему фото. Гитаристу не нравились комплименты на подобие этих. Хоть он и пытался этого не показывать. Над концертом трудятся десятки людей, благодарить нужно их всех. Выходит, Томас получает примерно одну сотую часть от такого комплимента. А хочет слышать о себе. Удовлетворить своё самолюбие, убедиться, что он был хорош. - Приятно слышать, - наигранно улыбнулся Томас, - Следующий! Этим следующим оказался Дилан. Он шагнул вправо, чтобы оказаться прямо перед музыкантом, улыбаясь во весь рот протянул фотографию и, облизнув губы, тихо сказал: - Какой же классный… Но Томас услышал его и без капли смущения поднял на него глаза. В нём снова проснулось былое самолюбие и на лице появилась язвительная и довольная ухмылка. - Что, правда? - проговорил он. - О, мой бог... - вздохнул О'Брайен в испуге, не думая, что Сангстер его услышит. - Можно просто Томас, - он улыбнулся ещё шире и протянул брюнету его карточку, на которой теперь красовалась роспись Сангстера. “Очень смешно”, - подумал Дилан, но на этот раз проследил за тем, чтобы очередная глупость не вылетела из его рта. Он смотрел на Томаса, не понимая, что именно чувствует. Ему хотелось оставаться здесь, перед ним, как можно дольше его разглядывать, но его щёки предательски загорелись под этим острым взглядом. Сангстер давно принялся подписывать другие фотографии, а Дилан никак не мог сдвинуться с места, пока толпа не унесла его подальше. Минуту назад их разделяла лишь железная оградка, перекладины, пара тонких трубок, за которые фанатам вход воспрещён. Томас заговорил с ним. И в этот момент ему показалось, что между ними нет никаких преград - сделай только шаг. Но Дилан чувствовал, что шанс на этот шаг он упустил, промолчав перед Сангстером. Теперь между ними снова бездна, которую Дилану никогда не преодолеть, а Томас и не подумает искать путь на другой конец.