Моему наставнику посвящается

       «Никогда не доверяться Родимусу полностью» — такой вывод Антифлоренсен сделала после событий сегодняшнего цикла.        Помимо нее у Оптимуса был еще один подопечный, Родимус. С первого знакомства он и Пакс невзлюбили друг друга за противоположность характеров. Смелый, порой чересчур самоуверенный и наглый мех не считал меланхоличную, зажатую и забитую фем себе равной. К тому же, Родимус считал, что только он может быть у Прайма лапочкой, а не какая-то уроженка нижних уровней Киберполиса. Поэтому часто он подставлял Антифлоренсен, наблюдая, как Оптимус отчитывает непутёвую подопечную. Также этот огненный наглец любил попроказничать. Но одному скучно, согласитесь? Раньше его компанией были товарищи по гвардии, пока Ультра Магнус не сделал всем выговор. Кроме Пакс никого больше не было, кто согласится пошалить.        Однако за последние две декаротаций отличились оба. Уставший слушать жалобы Магнуса и Мегатрона, Оптимус позвал Рени и Родьку к себе и, устало выпустив воздух, сказал, что ему очень обидно слышать, что его воспитанники ведут себя из манипуляторов вон плохо. «Если еще раз повторится такой случай, вы будете наказаны на квартекс: буду гонять сильнее, чем сейчас. Прекращайте играть с моим терпением, вы не маленькие спарки. И то, — заметил Оптимус, — даже спарки ведут себя получше вас. Нельзя так». Оба пообещали, что такого больше не повторится. И не сдержали свои слова…        Сегодня Антифлоренсен, как обычно, сидела за датападом с летописью и конспектировала указанный ей отрывок. Потом она наизусть рассказывала его суть Оптимусу. Если было очень много ошибок и запинок, фемку отправляли доучивать заданное, и так до тех пор, пока она не перескажет отрывок верно и грамотно. Фем это занятие, естественно, не нравилось, но выбор ей никто не давал. Поэтому приходилось учить всё и сдавать. Но в этот раз на середине главы она устало выпустила воздух, открыла некий файл на своем датападе и принялась рисовать портреты Лонгарма Прайма, Каллидуса Прайма и Оверрайд Прайм, о которых говорилось в отрывке. Этим и воспользовался Родимус. Подкравшись, он вырвал датапад у Рени и с нахальной улыбкой вырвал датапад. Рисунок, к счастью, сохранился.        — Эй, чем это ты там занимаешься? Точно не учёбой.        — Верни!       — Верну. — он хитро прищурил щитки линз. — Если пойдёшь со мной на… скажем так, прогулку. На нижние уровни, попроказничать с неплохими компаниями. Ты ж сама родом оттуда и обязана знать любимые игры.       Антифлоренсен покрутила у височной части шлема пальцем и мрачно посмотрела на Родьку.         — Ты совсем? Первое правило Оптимуса вспомни: никаких уходов без спроса, а мне вообще запрещено туда ходить!  — фем замахала манипуляторами. — Упаси Праймусе!         Однако спустя некоторое время, на шла вместе с Родимусом по переулкам Иакона, вся рассерженная и нахохленная. Рискнуть в который раз ослушаться правил Прайма ее подбили слова Родимуса о том, что больше мех не будет подшучивать над ней и лезть в ее личные вещи. Сколько Родьке не делали замечаний, он гнул свое, из-за чего и Антифлоренсен доставалось тоже. Периодически фем подбивало взять и развернуться: квинт с тем, что этот огненно-красный нахал наябедничает, лучше так, чем сильно огорчить наставника. Однако Родимус не давал ей возможности развернуться назад. Он обнимал ее за плечи и едким шёпотом напоминал, что ее уход равнозначен выдаче ее секретов и новым подколам. И вместе с этим Родька больно стукал Флору по носоконусу. Пытаясь успокоить свой внутренний голос, Антифлоренсен повернула шлем в сторону и старалась забыть то, что ее беспокоило, твердя, что все будет хорошо.           Хронометр показывал, что уже пошел тринадцатый джоор. Далёкая звезда стояла высоко над Кибертроном. Один раз фем остановилась и обернулась назад: шпили дворца Праймов едва виднелись вдали. Всякий раз, когда она принимала попытку удрать и отходила от своего приюта на большое расстояние, Рени охватывало беспокойство. Так было и сейчас: колёсная встала, обхватила плечи манипуляторами и рассеянного уставилась в пространство.         — Эй, чего встали? — возмутился Родька.          — Слушай, Родимус, самый крупный полис Кибертрона настолько тесен, что мы ушли очень далеко от дворца Праймов?         — Нет, не тесен, просто то место, куда мы идем, находится далеко.         — А если не темнить? Не пробовал? — Антифлоренсен напряглась и приготовилась с размаху влепить по фейсплейту Родимусу.           Родимус собрался было с ответом, что они сейчас свернуть на нижние уровни, как вдруг дернулся, схватил Антифлоренсен за манипулятор, завернул за угол и прикрыл ей ладонью рот. После чего оба выглянуло из-за угла. Им показалось, что чуть поотдаль идет Лорд-протектор, Мегатрон. Оба воспитанника были в курсе того, что Протектор поддерживал хорошие отношения с правителем Кибертрона и часто сообщал про их промахи. Увидь он их сейчас  — неизвестно, что сделает Оптимус, когда узнает про прогулку. Фигура меха повернула в их сторону. Оба воспитанника дали дёру; слышно было, как Антифлоренсен крыла всеми известными ей ругательствами Родьку, а тот искал оправдания. И пока они с воплями неслись на сороковой уровень,  никто не заметил настоящего Мегатрона, который услышал их крики и с интересом посмотрел, куда они побегут…                «Тааак… Оптика меня подводит или там в самом деле Антифлоренсен и Родимус пробежали? — задумался десептикон. — Нет, однозначно они. Эти ругательства я хорошо запомнил ее голос. Ой, не повезло кому-то: Оптимус очень сильно огорчится. Зачем он только взял эту шпану под свое покровительство? Да и от Родимуса не ждал такого…» — тут он трансформировался и в считанные бриймов оказался на пороге кабинета Прайма. Он зашёл с загадочным видом, шевеля пальцами.           — Дружище, я к тебе с новостями.           — Ты опять служебный протокол забыл или как? — ответил ему голос из-за кипы датападов.  В этот цикл у Оптимуса выдалось много работы. Мегатрон едва ли удержался, чтобы не засмеяться: сквозь просвет в башнях из планшетов очень смешно торчала оптика лидера автоботов.          — Это личное. Расслабься.           Шумно выпустив воздух, Оптимус вышел из-за стола и спросил:          — Ну?         — Твои воспитанники снова схлопочут по одному месту. Не поверишь, спокойно разгуливают по Иакону. И собрались они туда, куда ты им запретил ходить  — нижние уровни.         — И Родимус туда же?       — А то! Словом, плевать они на твои правила хотели. Разрешишь принять меры?  — Мегатрон уже придумал, как наказать неслухов.          Оптимус нахмурился. Хоть эта парочка не радовала своим поведением в последнее время, заявление Мегатрона показалось ему слишком громким. Даже Антифлоренсен, которая выросла на уровнях беспризорницей и той ещё находкой — а она порой вела себя так,  — старалась соблюдать правила. Родимус, тоже не отличавшийся хорошим поведением, тоже все-таки имел границы. Но Мегатрон, прежде чем уйти по делам, отдал ему крохотную М-образную диадему — ту самую, которую Антифлоренсен была обязана носить в знак приближенности к Прайму. Это был серьёзный аргумент. Сухо кивнув, Оптимус закрыл дверь кабинета и отошёл к окну. Сказанное Мегатроном — правда: Антифлоренсен и Родимус действительно где-то шатаются. Возможно, действительно на нижних уровнях. «Замечательно. Стараешься им же во благо, а получаешь ничего» — он сжал манипулятор. Раз такие ситуации, значит он плохой наставник. «Буду искать время, чтобы заниматься этими неугомонными, что еще остаётся?» — с этими мыслями он связался с Саундвейвом и отдал ему приказ: как только Антифлоренсен и Родимус появятся, пусть тащит обоих к нему в кабинет. Пора поставить точку в этих неприятностях.                             

***

         Спуск на сороковой уровень прошел без приключений. Однако Антифлоренсен всю дорогу косо смотрела в сторону проводника и изредка издавал звуки, похожие на приглушённое рычание. Это был признак того, что фем очень сильно злится и может сорваться. Родимус же будто не замечал этого. Он продолжал рассказывать какие-то случаи из жизни, отпуская комментарии, которые вовсе были не к месту. Впечатления его действия не произвели.            Послышался шум и звуки музыки. Вокруг было темно. Вот тут-то Антифлоренсен и занервничала по-настоящему. Вывернувшись из объятий Родимуса, автоботка прижала проводника к стене какого-то дома и процедила сквозь дентопластины:          — Что. Это. За. Место?           — Да успокойся ты, это бар. — отодвинув ее в сторону, ответил Родька.           — Бар?! Да еще и на уровнях?! — Антифлоренсен переполняли эмоции.  — Родимус, знаешь, кто ты?           — Ну, кто я?          — Конченный ржавый шлакодел, вот ты кто! — выпалила фем. — Как тебя Оптимус за такое не пристукнул?            Ответа не последовало. Наши непоседы зашли в тот дом, где на первом этаже расположился бар. Хоть в бэтстве Рени и приходилось бывать в подобных заведениях, тогда она помогала своим опекунам и откладывала шаниксы в копилку. И то, не так уж долго и длился тот период. И именно тогда Пакс поняла, чем опасны бары: в результате одной склоки она едва не сломала себе сервоприводы. С тех пор, едва завидев вывески таких мест, фем шла по другому пути. Боялась, что вновь пострадает. Если уж в родном Киберполисе неспокойно, чего ждать от Иакона? Никогда не знаешь, кому какая ржа в процессор ударит. И тут ее приводят в бар, да еще и просят провести тут пару джооров!           Через клик Антифлоренсен чуть успокоилась: здесь, на удивление, не ругались и не дрались. Между посетителями шли мирные беседы о жизни, сидели, в основном, группами по пять-шесть кибертронцев. В специально отведённом месте и вовсе расположилась местная музыкальная группа. Воспользовавшись суматохой, Рени направилась через все помещение к ним. Музыканты о чем-то совещались, размахивая манипуляторами. Фем подключилась к разговору. Оказалось, что их гитарист не сможет прийти, а выступление начнётся через джоор. «Что ж, все равно по антенны влипла, считай. Выручу» — раньше Антифлоренсен занималась игрой на гитаре профессионально, но буквально за один ворн до окончания школы бросила. Инструмент в манипуляторы брала только тогда, когда нервничала, опустила или наоборот, испытывала радость. Образованные спасением музыканты пригласили ее пройти в помещение для репетиций.           Родимус, как обычно, попросил два куба сверхзаряженного и коробку крий с нефтью и марганцем. Забрав заказ, он повернулся и не нашел Антифлоренсен. Куда она могла пропасть? На вряд-ли она сейчас бежит со всего серво к Оптимусу. Пакс не знает Иакон, в два счета заблудился. Из бара никто не выходил, это Родимус узнал от тех, кто сидел рядом с дверями. Ворча, мех сел за свободный столик и принялся за свою порцию энергона.           Раз в десять бриймов он вставал и делал обход в надежде, что просто где-то не заметил Антифлоренсен. И с каждым обходом эта надежда таяла на оптике. Расстроенный, Родька сел, думая, как он будет оправдываться перед Праймом. И в этот момент на сцену выбежали музыканты. Среди них… Праймусе, так вот где носило эту фемку! Пакс, сияя от счастья, снимала в руках гриф гитары. Ее шанс блеснуть, такое нельзя упускать! Барабанщик задал ритм для всех. И что тут началось!                 Надо сказать, что Флоре нравились разные жанры музыки. Но особенное предпочтение она отдавала року. Антифлоренсен часто включала его, когда выполняла домашние обязанности, когда возвращалась из академии домой на монорельсе  — вообще в любой ситуации. Под него же она рисовала. Вечерами, если выдавались свободное время, она наигрывала любимые мелодии и пробовала петь. Хоть последнее у фем не получалось, отсутствие умения петь ничуть не огорчало Пакс. Она пела для себя, порой для друзей, а не лезла куда-то выступать. И сейчас, зажигая на гитаре вместе с этими иаконцами, она чувствовала себя самой счастливой. Ее навыки игры на гитаре впервые кому-то помогли. «Если я кого-то делаю счастливым, значит, не зря функционирую» — так считала Фло. Первая песня вызвала в зале бурю аплодисментов. Все обратили внимание, что один из гитаристов поменялся. На этот вопрос ответили тем, что Пакс — дублёр отсутствующего. Сыграв еще две песни, Антифлоренсен поблагодарила музыкантов за чудесную возможность сыграть, записала номера комлинков некоторых из них, а затем ловко спрыгнула в зал. Ее передавали на манипуляторах вплоть до того места, где сидел Родимус.           — И это она говорила, что не впишется. — хмыкнул Родька, улыбаясь. — Да ты все взгляды на себе собрала!  — и он пододвинул куб со сверхзаряженным.  — Все тебя жду, угощайся.           — Хотела бы я к ним присоединиться… — мечтательно протянула Анти. — Они ценят творчество, не то, что некоторые…            Родимус догадался, кого Антифлоренсен имела в виду. И знал, что когда Оптимус по вечерам беседовал с сенатором Шоквейвом, Прайм всегда повторял, что Антифлоренсен способная и умная фемочка, просто почему-то ленится. Прайм вовсе не ненавидел ее рисунки: наоборот, приглядывался, иногда интересовался. Родька пересел к Флоре и завёл разговор по искрам. Он говорил без шуток, в некотором роде и вовсе утешал свою подругу, которая привыкла быть одинокой, никому не нужной и забитой. Так они сидели очень долго. Взяв куб сверхзаряженного энергона про запас, Родимус вместе с Анти вышел из бара и посмотрел на хронометр.            — Анти… у меня плохие новости.  — сказал мех, заикаясь.           — Что случилось?          — Мы просидели тут около пяти джооров. Не получится свалить на то, что мы с тобой где-то тренировались.           Тут и у фем внутри похолодело. Оптимус очень сильно ругался, если они уходили куда-то без спросу. И теперь из-за их прогулки в бар обоих ждет сначала серьёзный разговор, а затем наказание. Собственно, им и без этого пообещали, что на квартекс лишат прогулок и усилят режим за их поведение, оставлявшее желать лучшего. Плюс та фигура, похожая на Мегатрона. Оба посмотрели друг на друга, сообщая взглядом, что пропали. И тот час же рванули наверх. Может быть, еще не всё потеряно, и Прайм задержался на заседании.           Оба бежали, забыв, что умеют трансформироваться. Охваченная паникой, Фло бежала чуть быстрее Родьки. И вдруг на одном из поворотов фем споткнулась обо что-то, вскрикнув, а затем исчезла. Перепугавшись за названную сестру, Родимус прибавил скорости и через клик тоже свернул за угол. Там стоял Саундвейв. В одном из его щупалец болталась Фло. Родимус едва успел затормозить и пригрозил Саундвейву кулаком.          — Приказ Оптимуса Прайма: задержать Антифлоренсен Пакс и Родимуса  — вибрирующим голосом произнёс десептикон и направил другой тентакль на гвардейца.           Родимус едва успевал уворачиваться. Саундвейв славился точностью и четкостью. Отбиваться направленный на него тентакль, Родька бросился на помощь Флоре. И попался.  Убедившись, что оба воспитанника Прайма не вырвутся, Саундвейв связался с Оптимусом, затем открыл портал. Антифлоренсен задергалась, но тщетно: ее сжали слишком крепко…             Вот и знакомый коридор последнего этажа. Там Саундвейва с его пленными ждал, скрестив манипуляторы на честплейте, Оптимус. Бросив быстрый взгляд, Антифлоренсен судорожно сглотнула антифриз: он явно в курсе, что они ходили на нижние уровни. Саундвейв поставил Родимуса и Антифлоренсен, после чего развернулся и ушёл. Оптимус молча дёрнул обоих воспитанников за антенны, а затем, взяв обоих за горжет, быстро направился в кабинет.           — Даже неудивительно, что вы решили сами себя наказать. Помнится, я обещал вам, что еще хоть одна ваша выходка, и схлопочете наказание на квартекс? — Оптимус говорил резко и ледяным тоном. — И я сдержу свое слово.            Тут он встряхнуть их. Куб, припасенный Родькой, упал и разбился; из сабспейсов Фло выпали крийи.           — Откуда? — последовал вопрос.           Тронутая разговором по искрам, Антифлоренсен не хотела, чтобы Родимуса сильно наказали. Потому она кинулась вперед и с громким воплем заявила:          — Это я, я! Мы гуляли по нижним уровням и выпросили энергон и крийи! А Родимус поддался уговорам!        В Антифлоренсен точно Юникрон вселился. Ибо на то, как она рассказала ложную версию случившегося, было страшно смотреть. Рени выкрикивала предложения с легким хрипом, ее оптика буквально сверкала. Видя, что Флора ведёт себя как ненормальная, Оптимус вновь ее встряхнул. Но тут в происходящее вмешался Родимус. Он толкнул Оптимуса, пытаясь сказать, что Антифлоренсен на ходу сочинила всё, но сделал только хуже. Антифлоренсен упала, не удержавшись на серво, ударилась об стену и заработала приличную царапину об угол платформы. Неизвестно, чем бы все кончилось, как в отсек зашёл сенатор Шоквейв и, подняв Флору, разнял Оптимуса и Родимуса.        — Тише, что произошло? Родимус, что ты повис на Оптимусе как малой спарк? — и поднял Антифлоренсен.        — Видите ли, Шоквейв, эти двое снова накосячили, но версии происходящего у обоих разные. У Антифлоренсен истерика, а Родимус непонятно почему кидается на меня. Со слов Фло я понял, что она подбила Родьку накосячить. А он мне кричит, что она врёт. — Оптимус раздражённо-устало выпустил воздух. — Вот пойми, кто прав, кто нет.        Шоквейв усадил Оптимуса в кресло, а Флору и Родьку поместил на платформе.        — Ну, Родимус, что ты хотел сказать? — голос сенатора звучал ровно, спокойно и чуть ласково. Когда он общался с воспитанниками Оптимуса, то невольно вспоминал своих аутлайеров, которых он точно также оберегал и мирил. Такая интонация трогала за искру и не давала сказать неправду.        — Это я во всем виноват. — опустив шлем, сказал мех. — Я подбил Флору ослушаться правил. И вообще, последние две декаротации подставлял ее виноватой. Простите.        У Оптимуса изогнулась правая дуга. Вот так признание! Если это правда, выходит, он зря ругал Антифлоренсен? Прайм перевёл взгляд на фем: похоже, ей было безразлично, кто прав, лишь бы все кончилось. Царапина оказалась глубокой — это Оптимус определил по заляпанному энергоном левому щитку на колени. Решив не растягивать дело, он обратился к Родимусу:        — Положи пожалуйста все свои наличные в коробку, которая на столе. Выдавать буду только тогда, когда это действительно будет необходимо. И где же вы шатались, позвольте узнать?        — На уровнях, в баре. Я думал, что Анти там понравится. Потом я ее потерял, потом она выступила вместе с местной музыкальной группой, потом из-за чего-то расплакалась, я ее утешил, а затем нас сцапал Саундвейв. — угрюмо ответил Родька и положил все свои кредитки и шаниксы в коробку, о которой сказал Оптимус.        — Марш в спальню, и только попробуй показаться мне на оптику. — Оптимус снова стал строгим. — Ишь, распустился! — заметив, что Ренсен тоже собралась уходить, он позвал ее чуть мягче: — Флося, иди сюда. Хоть обработаем твою ранку.        Несмело Рени села перед ним. Осторожно работая паяльником, Оптимус обработал рану за три брийма. Заметив, что она дрожит, достал куб из раздатчика и протянул ей. Шоквейв оставил рядом с Фло коробку энергоновых палочек. Чтобы фем не послушала их разговор, оба меха вышли из кабинета в коридор.        — Вот что мне с ними делать, а? Вконец распустились, хотя делаю для них абсолютно всё! — Оптимус всплеснул манипуляторами. — Выкраиваю время для них же, а в итоге происходят неприятности.        — Тише, спокойно, Оптимус. — Шоквейв заботливо положил манипулятор на плечо Прайма. — Я и они понимаем, что ты делаешь это от всей искры, но порой ты перегибаешь с заботой. Родимус избаловался, Антифлоренсен старается найти возможность удрать от тебя. Как раньше говорила моя дани, крыша над головой, энергон есть, и альфы актив, значит уже счастливый кибертронец. У них это есть, благодаря тебе. Но Анти не чувствует, что… гм, ты ее воспринимаешь такой, какая она есть. — Шоквейв пытался подобрать слова. — Посмотри: она забитая до жути, ей постоянно кажется, что она виновата во всем случившемся. Будь с ней чуточку мягче.        — Например?        — Попробуй улыбнуться ей, когда она что-то сделает хорошо. Увидишь, она захочет улыбнуться в ответ. Если она грустит или волнуется, приобними ее. Анти поймёт, что она не одна, что не придётся искать чего-то сверхъестественного. А с Родькой наоборот, построже. Знаешь, какой нахал стал! Он на свои шалости и товарищей по гвардии подбивал, как сейчас поступил с Фло. — и Шоквейв дружески похлопал Оптимуса по плечу. — Все будет хорошо. Попробуй поговорить с ними.        Они распрощались. Вернувшись в кабинет, Прайм сделал то, что говорил ему сенатор — приобнял Антифлоренсен и попросил рассказать, из-за чего она поддалась Родимусу. Шмыгнув носоконусом, Рени показала тот злополучный рисунок наставнику. «И вот из-за этого все началось?» — подумал Оптимус. А вслух сказал, что иногда Рени может разбавить конспекты своими рисунками. Ее задача хорошо выучить, а вот в способах никто ее не ограничивает. И даже после такой тёплой ноты Прайм не отменил наказание: он остался недоволен поступком своих воспитанников.        — Нечего Родимуса слушать. — сказал он напоследок. — Слушай в первую очередь свой внутренний голос и искру, а потом уже окружающих.