Через семь смертей

Есть такие простые страшные вещи, От которых вся жизнь прахом, Есть боль, которая будет почти вечной, Есть то, что уже не исправить. Я предложила бы жить, предложила бы жить, Предложила бы жить дальше «Жить дальше», Немного Нервно «Вот где водится Снарк! Не боясь, повторю: Вам отваги придаст эта весть. Вот где водится Снарк! В третий раз говорю. То, что трижды сказал, то и есть» «Охота на Снарка», Льюис Кэролл

      — Странная игра какая-то. Кому вообще хочется играть за обычного крестьянина? Вот в «Ведьмаке» Геральт чудовищ мочит, в «Скайриме» драконы есть, а тут чем заниматься? Репу сажать? Как будто меня опять к бабушке в сад отправили на всё лето…       Юлька отвернулась от экрана компьютера, демонстративно вперившись в телефон. Лада виновато поставила игру на паузу.       — Да ладно, нормально вроде. Можно на лошади ездить, из лука стрелять, на мечах драться. Только сначала пролог пройти и…       — Скучно! — объявила подруга. — Хоть бы квесты были интересные, а тут подай-принеси. «За пивом отцу сходить», и это в двадцатом-то году! А ещё графика отстойная! Давай лучше обратно включай «Инквизицию», с Соласом замутим.       — Мы каждый раз с ним мутим, — уныло отозвалась Лада, закрывая вкладку с одной игрой и тыкая на иконку с другой. — Сколько можно? И вообще, «Инквизиция» твоя тоже древняя. И страшная…       С рабочего стола на неё неодобряюще глянул Трандуил.       О Юлькиной любви к эльфам можно было слагать легенды. Или фанфики.       — Там хоть диалоги нормальные и задания.       — Ага, ну да, конечно… И мужиков длинноухих кадрить можно.       — Вот именно!       Юля заёрзала на табуретке в предвкушении. Загрузка шла медленно, Лада без особого энтузиазма созерцала заставку.       Так уж повелось, что играли они всегда вдвоём — у отца Юли был хороший навороченный компьютер, который, за успехи в обучении, она по выходным получала в своё ведомство. Поскольку играла подруга довольно посредственно, за всю техническую часть, включая управление, бой и перемещение по локациям, отвечала Лада. Юлька же, на манер штурмана восседавшая рядом на своей табуретке, заправляла прохождением квестов, навигацией и, разумеется, выбором романтического интереса, если таковой в игре находился. Ладу положение вещей устраивало более чем: собственный старенький ноутбук открывал только файлы с учебниками, покупать ей новый мать категорически отказывалась, а потому о современных играх она могла только мечтать. Приходилось идти на компромисс.       — Ладно, где тут этот твой ушастый… — Лада принялась рассеянно бродить по вымышленному миру драконов, руководствуясь указаниями подруги.       Игра про средневековую Чехию всё никак не шла из головы. Хотелось опять вернуться к жизни сына кузнеца и разобраться, как всё же вскрывать дурацкие замки и можно ли украсть чью-нибудь лошадь. Впрочем, в этот раз удача оказалась на её стороне.       В тот же день, когда Лада уже собиралась уйти домой, Юлька торжественно огласила новость. Дескать, они с родителями собираются лететь в Турцию на неделю, и что ей, как доверенному лицу, нужно будет приходить в ним в квартиру кормить кота и поливать цветы.       Лада не смогла сдержать коварной улыбки.       Следующая неделя была едва ли не лучшей в её жизни. Кот целыми днями довольствовался полной с горкой миской корма, отчего скоро стал похож на пушистый глобус, фикус успешно сох на балконе под солнцем, кактусы зацветали, как и плесень в их горшках, а тем временем Лада осваивала сложные техники боя на коротких мечах, шпыняла по карте половцев и безуспешно пыталась обворовать какого-то городского торговца. Уже совсем скоро её Индржих стал напоминать терминатора — доспехи блестели на солнце, враги умирали от пары тычков мечом. Наконец, когда все побочные задания на зачистку родной земли от супостатов были выполнены, Лада принялась за сюжет, а потом и за дополнения.       Когда из отпуска вернулась семья Шишкиных, пришлось быстро сворачивать позиции, убирать следы пребывания в чужой комнате и откачивать несчастное заморское растение, которое на балконе успело превратиться в труху. Однако, дело было сделано — игра оказалась пройдена.       Прохождением своим Лада осталась довольна, как и самой пиксельной Чехией. Нужно было только убрать некоторые дурацкие игровые моменты и надоедливого мельника, который постоянно что-то хотел, бубнил и просил выполнить очередной квест на воровство.

***

      — Я вышвырну вас обоих к чертям собачьим! И тебя, и эту шлынду!       — Дядя!       — Что «дядя»?! Я уже сжалился один раз, когда ты приволокла полудохлого безрукого дурня на мою мельницу. Сколько я потратил на лекаря, пока он отлынивал от работы? А сколько я должен буду ещё ждать, пока он соизволит расплатиться? Мало того! Он догадался сюда притащить какую-то хворую девку, будто у меня не дом, а приют убогих!       — Она едва не погибла, я думал…       — Ты не мог думать, тебе нечем! Предлагаешь мне опять раскошелиться? Или может продашь портки, раз уж хватило наглости испытывать моё терпение?       Лада безучастно смотрела в потолок. По щекам изредка саднящим теплом пробегали слёзы, тут же впитываясь в льняную простыню. Тело ломило от долгой неподвижности. Она уже почти час лежала в кровати, больше напоминающей кормушку для коров — сено кололо бока и забивалось, куда не надо. Видения прошлого периодически накатывали, как волны на мелкий детский пляжик.       Где-то очень далеко сейчас она тоже лежит на какой-нибудь не самой удобной поверхности, скорее всего на столе в реанимации, и врачи пытаются заставить её дышать, а мать за дверьми ходит по коридору больницы взад-вперёд, смотрит на часы. Может и Юля сидит там, и все ждут, переживают, а она даже не знает, как им намекнуть, что она — Лада — вот она, лежит на соломе чёрт знает где, слушает чужую ругань, пытается вернуться к ним, но ничего не выходит.       В носу от жалости к себе опять защипало, но плакать уже было нечем. Лада прикусила щёку изнутри и постаралась издавать как можно меньше лишних звуков.       Её кома после падения в Волгу однозначно сопровождалась всякими фантасмагоричными элементами — тут тебе и сын кузнеца из игры, и недовольные крестьяне, и непонятные угрозы расправы над её бренной личностью. Даже ощущения были что надо. Голова и лицо от постоянных слёз распухли, как если бы она залезла в улей. В горле саднило. Ко всему прочему, с неё успели стянуть нормальную одежду и выдать какую-то половую тряпку взамен. Всем происходящим она была недовольна, но прекратить этот дурацкий сон никак не могла: Лада уже и щипала себя, и задерживала дыхание, и на руки смотрела… Ничего не помогало. Наверху под крышей всё так же серебрилась паутина, а на улице кукарекали петухи.       Одно Лада знала точно — даже в этом, выдуманном её больным сознанием мире, рады ей почему-то не были.       За закрытой дверью в соседней комнате всё ещё бушевала ссора. Кто-то топал по скрипучим половицам, гремел стаканами или банками.       — Всё, хватит с меня! — зычно раздалось оттуда. — Если эта баба не оклемается к вечеру, я позову стражу, и её, как и тебя, осёл безрукий, заберут в ратаевскую темницу! Пусть кто-нибудь другой занимается благотворительностью. Мало бед на земле, ещё одна свалилась!       Хлопнула входная дверь. Голоса сначала смолкли, а потом вдруг подобрались ближе к её лежбищу и начали оглушающе перешёптываться. По всей видимости, её давно считали мёртвой и о конспирации особо не заботились.       Лада, протерев опухшие глаза, против воли вслушалась в разговор.       — Индро, что ты творишь? Кто это?       — Я спас её из реки. Она почти утонула.       — Боже милостивый… И что теперь делать? Дядя в ярости. А если он правда тебя выгонит?..       — Не выгонит. У меня припрятано несколько десятков монет — я отдавал их Алесю в долг. Сегодня же пойду и заберу назад.       — Индро… Зачем ты всегда пытаешься решить чужие проблемы? Тебе ведь и своих хватает. А вдруг эта девочка правда пришла от половцев? У неё есть родные?..       Лада нашла в себе силы сесть на кровати. Босые ноги неприятно укололо холодом сквозняка. От половцев, значит. Ну что же…       Терять было, в общем-то, нечего. Если её сознание приняло такую причудливую форму, нужно было приспосабливаться и спасать его. По крайней мере, тут она знала, с чего начать — мир был знакомым.       Поднявшись с соломенного матраса, Лада прошаркала до скамейки, на которой лежала выданная ей у реки накидка. Нацепив этот непонятный элемент гардероба на плечи и придерживая края одной рукой, она внимательно начала осматривать комнату на предмет обувки. Сгодилась бы и несчастная сандалия, которая осталась на ней после заплыва, но даже той рядом не было.       Пока Лада наслаждалась детализированностью собственных видений, в соседней комнате всё смолкло. Не успела она приготовиться, как дверь настежь отворилась, и на пороге предстал сын кузнеца, по совместительству главный герой игры. Они впритык уставились друг на друга. Эффект неожиданности сработал в обе стороны — Лада забыла, с чего хотела начать своё представление, у Индржиха, кажется, плана не было вовсе.       Вышедшая из-за его спины девушка прервала возникшую драматическую паузу.       — Как ты себя чувствуешь? — осведомилась она, оглядев её цепко и недоверчиво.       — Так себе, — честно ответила Лада, прижимая к себе накидку, словно её могли тут же отнять.       — Выпей, — девушка проворно метнулась к печи и тут же подала ей какой-то здоровенный деревянный стакан, в котором плескалась мутная жидкость. Поймав перепуганный взгляд, поспешила растолковать: — Это сбитень. Согреешься, и ломота пройдёт. Садись, не стой. А ты, Индро, будешь есть?       Индржих кивнул. Они с ним почти одновременно плюхнулись за дубовый стол. Лада, поджав губы, начала деловито рассматривать предметы вокруг себя. Планировка тут оставляла желать лучшего: открытая печь с костром чадила в одном углу, стол стоял в другом, а две одинаково страшные кровати-кормушки были прилеплены по стенам рядом с грубо вытесанной тумбой и сундуком. В игре всё смотрелось органичней, да и квадратное оконце давало куда больше света, чем в данный момент попадало в комнату. В этом тёмном веке явно не хватало дизайнеров из «Икеи» с их лампочками и разноцветными подушками.       Лада скосила глаза на Индро. Тот хмуро пялился в пустоту, словно читал невидимую книгу. «Вживую» он казался каким-то слишком задумчивым, может даже скорбным. Или тормознутым.       Перед ними с характерным стуком приземлилась миска с каким-то варевом. Лада радостно ткнулась носом в еду, но, поморщившись, тут же отпрянула. Желудок скрутило противным спазмом. Речная вода явно не шла на пользу пищеварению.       Вздохнув, Лада внимательней посмотрела на белое с зелёными вставками платье девушки, что хлопотала вокруг.       — О! — она радостно стукнула ладонью о колено. — Ты же Тереза!       Девушка замерла на месте. Обернулась, взглянув на Индржиха. Тот никак не помог ей с разгадкой, пожав плечами.       — Откуда ты знаешь? — Тереза настороженно сощурилась.       — Ну, с тобой целая квестовая линия есть, — Лада даже слегка развеселилась от собственной осведомлённости. — Тебя уже Индро звал гулять? А в таверну? Ещё там будет прикольно, когда вы будете в жмурки в сарае играть, пойдёт дождь, а потом вы это… Ну, тоже прикольно будет.       Она загадочно смолкла, решив, что раскрывать все карты сразу не следует.       Лицо Терезы к этому моменту покраснело, словно жар от печи сделался совсем нестерпимым. Индро, торопливо вкушавший местные лакомства, подавился похлёбкой. Эффектное начало требовало эффектного продолжения. Лада сделала для храбрости глоток из своего стакана, скривилась от приторного медового вкуса и, деловито откинувшись на спинку скамьи, принялась исполнять свой новый план внедрения в местную обстановку.       — Значит, так. Идти мне пока некуда, говорю сразу. Поэтому какое-то время я поживу с вами. Но вы не бойтесь, это только пока не проснусь. А проснуться я должна, уже совсем скоро. Меня откачают, и всё это окажется тупым сном. Вот так, — она попыталась изобразить суровую деловую колдунью. — А теперь о самом главном: ты был прав, Индро, я не отсюда. Я очень издалека. И так вышло, что я могу видеть будущее. Твоё будущее. И всех мало-мальски важных персонажей.       Заход с козырей удался. Персонажи явно ошалели от такого количества новостей. Тереза даже забыла, куда несла котелок, и явно намеревалась вооружиться на всякий случай раскалённой кочергой.       — Ты ведунья? Ведьма? — наконец спросил Индржих, пытаясь высмотреть что-то в её глазах.       Не иначе как адское пламя.       — Во-первых, не ведьма, а профессионал тайных астральных практик, раз уж на то пошло, — Лада назидающе воздела вверх указательный палец. — Во-вторых, метлы у меня нет, и никаких бесов я не призываю, порч не навожу. Я просто… Так вышло, что я знаю всё про тебя, про Скалицу, про Радцига, знаю, что случится в вашем мире, и хочу помочь, раз уж я здесь. Хочу, чтобы всё хорошо было.       — Так ты — дух? — не терял надежды Индро.       — Я Лада. Просто Лада. Из Саратова.       — И кто тебя послал? — с подозрением спросила из другого угла комнаты Тереза.       — Этого вот я не знаю, — Лада пожала плечами. — В Саратове… Ну, в моём мире, я случайно упала в реку, а очнулась уже здесь.       — Может, тебя прокляли? — не унимался Индро.       — Не, у нас это так не работает, — неуверенно мотнула головой она, припоминая даму в шляпке — с такой ведь станется и проклянуть.       В комнате ненадолго повисло молчание. Тереза перебирала какие-то тряпки в сундуке, за окном голосил петух, и лёгкий дождь барабанил по крыше. Индро решительно отставил пустую тарелку в сторону.       — Что ты знаешь о Скалице?       Вопрос прозвучал с какой-то скрытой опасностью. Лада невольно села ровнее и ещё раз на всякий случай оглядела сына кузнеца, пытаясь убедиться, что это всё тот же Индро, которого несколько минут назад она назвала тормознутым.       Что делали с ведьмами в средневековой Чехии она не знала. На ум вдруг пришли всякие разные пыточные приспособления из музеев, в которые их водили на экскурсию. Конечно, был шанс, что после сжигания на костре она проснётся быстрее, но переживать такое, пусть даже во сне, всё равно не хотелось.       — Всё знаю, — быстро поспешила уверить Лада. — Вот значит так: ты — Индржих из Скалицы, которая находится в верхнем левом углу карты. Жил ты, значит, не тужил, с Бланкой мутил. Друганы у тебя были весёлые. Туповатые, конечно, но весёлые. Мамка на тебя ругалась, что поздно встаёшь, а отец посылал за пивом. Потом вы ещё меч для усатого делали. Отец у тебя классный был мужик, кстати, колоритный. Жалко, что его… Ну… Что так вышло… И что он вообще не…       — Продолжай, — мрачно высказался Индро, когда она замялась.       — Ну, вот. Потом на вашу деревню вдруг напали. Розенбаум на лошади убил всех, а ты такой: «Ух, я отомщу!». Поскакал в другой город с мечом наперевес, по пути спас вот её от половцев, — Лада ткнула пальцем в удивлённую Терезу, в этот момент стирающую со стола крошки. — Прискакал, значит, а там Борька Якубович на тебя смотрит и такой: «Э, крепко тебе досталось». И стрела! Слушай, а больно, когда стрела прям в ногу?.. Это ж почти как в жопу. Я вот один раз на задницу упала, когда на санках каталась, и…       — Что было дальше? — нетерпеливо перебил Индржих. — В смысле, со мной.       — А, ну… Потом мимо замка проехал ваш этот Радциг, сказал, что Скалица всё, того. Ты такой: «Эх, жалко, но надо родителей похоронить». Стырил опять лошадь, обманул стражника, поскакал в Скалицу, а там этот придурок… Как его… Бздышек.       — Збышек?       — Да, точно! Ты у него отнял лопату, пошёл яму выкопал, потом пошёл обратно. И тут хоба! — она для пущего погружения треснула ладонью по столу. — Хоба! До тебя начинают докапываться какие-то гопники, которых привёл этот мелкий засранец. Ты такой: «Нет, сука, я не отдам вам меч», а они такие: «Ну трында тебе тогда». И самый здоровый, стрёмный такой, как вломит тебе палкой… А потом Тереза тебя спасает, и Борек, и… Ну, в общем, вот ты и тут.       Лада, закончив свой рассказ, выжидающе глянула сначала на Индржиха, потом на Терезу. В горле пересохло, она сделала ещё глоток странного напитка. И ещё один, начиная привыкать к приметливому вкусу. Мёд растекался теплом по венам, делал мысли податливее.       — Я много чего не могу понять из-за твоего наречия… И всё же, большая часть звучит правдиво. Скажи, — сын кузнеца потёр лоб, пытаясь что-то осмыслить, — откуда ты всё это узнала? Я не помню тебя ни в Скалице, ни в Тальмберге.       — Считай, когда я говорю непонятные слова, то ругаюсь на своём языке, — Лада, довольная, что ей удалось всё обставить как нельзя лучше, пригубила ещё медового лакомства. — Меня действительно не было в Скалице. Но! В моём мире про тебя есть целая… Э-э. Ну, скажем, книга. Книга, которую как бы читаешь и видишь сны. Во снах я всегда в твоём теле. Всё, что происходит с тобой — это, так или иначе, мой выбор.       Индро удивлённо вскинул брови. Тереза, видимо осознав, что Лада не слишком сильно похожа на ведьму, подсела к ним за стол.       — Рассказать кому — не поверят, — усмехнулась она, явно и сама не особо доверяя чужим словам. — Книга про Индро! Что же он, выходит, знатный пан или, может, святой?       — Смейся-смейся, — претенциозно погрозила пальцем Лада. — Посмотрим потом, кто будет смеяться, когда мы в замок переедем! И меч найдём! И никакие половцы мне не друзья, я их сама валила пачками!       — Как… Валила? — веселье сошло с лица Терезы, уступив место внезапной бледности. — Сама?       — Ну, его руками конечно… — со сдержанной гордостью Лада кивнула на Индро. — Но тактика и управление — всё на мне! Так что, как говорил Золтан из «Ведьмака» — с нами лучше не балуй, лишь бы цел остался…       Закончить гениальный афоризм она не успела, потому как в это время где-то в доме снова гулко скрипнула дверь, и послышался недовольный голос, который ранее уже сулил проблемы.       — Господь милосердный, пошли мне терпения… Уж скоро ночь на дворе, а они точат лясы! Тереза! Скажи этому дурню, что у меня есть для него работа! И где, во имя всех святых, мой колпак…       Лада не успела даже вздрогнуть, как Индржих под один предостерегающий взгляд Терезы вдруг вскочил из-за стола и метнулся в дверной проём, выскочив на улицу. Бесшумно, быстро, как кот, своровавший сосиску. Сама девушка жестом указала ей на соседнюю комнату, и тут уже Лада без лишних объяснений поняла, что дело опять начинает пахнуть жареным, пусть на этот раз и без кроличьей маски.       Она неловко поднялась и прошлёпала за Терезой. Её тут же сноровисто впихнули в какую-то кладовку.       — Жди здесь, я скоро приду, — заговорщицки подмигнула ей девушка. — Только тихо.       Дверь захлопнулась, стало темно. Лада обиженно поджала губы.       Может, хоть кладовка окажется волшебной и вернёт её в домашнюю Нарнию.

***

      — А можешь, пожалуйста, положить мой телефон к печке? Только не близко, а то он расплавится.       — Вот так?       — Да, так нормально.       — Как туфли, не спадают?       — Нет, вроде бы… А у вас тут все в ночнушках по улице ходят?       — Ночнушках? — Тереза удивлённо прищурилась.       — Ну, как это называется…       — Платье, — подсказала девушка.       — А, ну да.       В последний раз что-то подобное она надевала классе в пятом, когда её заставили играть в школьной постановке «Иван-царевич». Играла она чью-ту вредную сестру и ходила в крашеном холщовом мешке из-под картошки, который их трудовик нашёл в подвале столовой. Она спела только один куплет, махнула деревянным половником, нечаянно задев картонную декорацию избы, и её тут же вытеснила со сцены классная руководительница, объявившая внезапный антракт. Мама, снимавшая всё на камеру, была в восторге.       Оправив на шее воротник исподней рубашки, Лада ещё раз крутанулась перед мутным зеркальцем, так, что подол её нового наряда мягко зашелестел.       — Вообще, мне, конечно, больше штаны нравятся. Мои точно не высохли ещё? — с надеждой спросила она, пытаясь затянуть волосы в хвост верёвочкой, которую ей выдали.       — Высохли.       Тереза подошла к объёмистому сундуку у стены и извлекла оттуда её некогда новые бриджи. Вместо заднего кармана с красивыми заклёпками там красовалась громадная прорезь. Лада недовольно засопела. Волосы в очередной раз упали ей на лицо, и теперь она была похожа на злую швабру с планеты Кашиик.       Заметив её мучения с местными украшениями, Тереза подошла помочь.       — Ладно, с лутом и бронёй потом разберёмся. Пока мне надо в город, — Лада попыталась нарисовать себе в уме карту игры. — Далеко тут до вашего Ратае?       — Ратае? Близко совсем, на холм только подняться.       Руки Терезы проворно что-то плели на её макушке.       — Ты мне там гнездо куропатки мастрячишь? — Лада попыталась извернуться, чтобы посмотреть.       — Стараюсь его распутать. Не дёргайся, — она взяла из её ладони тесёмку. — Зачем тебе в город? У тебя там знакомые?       — Мне тут все знакомые, знаешь. Сколько раз я перезагружалась… И вообще, я ж не могу сидеть просто так. Раз уж сплю, надо квесты делать. Индро прокачивать. У тебя случайно нет какого-нибудь меча здесь?       — Случайно — нет, — Терезу явно повеселила её бойкость. — Индро собирался в Ратае завтра. Спроси его. Одной лучше не ходить, к тому же, я уговорила дядю позволить тебе побыть ещё немного на мельнице.       — Ну, это ж сон, — небрежно фыркнула Лада. — Что мне сделается?       — Всё, готово.       Она тут же быстро ощупала свой затылок, с восторгом обнаружив аккуратно закрученную в «гульку» тугую косу.       — Ух ты! Вот это да! — Лада снова повертелась перед зеркалом. — Научишь потом? В универе все обзавидуются. Я теперь на Цири даже чем-то похожа. Во!       Она напыжила брови и втянула щёки, тщась разглядеть невидимые скулы. Тереза снисходительно улыбнулась. Косплей, судя по всему, её не впечатлил. Закончив гримасничать и попривыкнув к нескольким длинным юбкам, Лада уверенно топнула пяткой в новой обувке.       — Так. Где этот ваш протагонист?       — Кто? — не поняла Тереза.       — Индро. Индро где, — Лада повязала на плечи накидку. — Надо ему сказать, чтоб пошёл к Кунешу и спросил про клад в Скалице. И чтоб взял квест у местного сотника.       — Я видела его у дальнего сарая, — Тереза задумалась, с сомнением оглядев её с ног до головы. — Лада?       — Ну?       — Ты только на глаза дяде пока не попадайся. Я лучше сейчас закончу с делами, и помогу тебе.       — Да ладно, я ж как ниндзя — тише травы, ниже воды…       Решив, что как никогда готова к покорению местного недалёкого мирка и не слушая возражений, она бросилась покорять приставную лестницу, ведущую на первый этаж.

***

      А потом что-то пошло не так.       — Эй! Вы чего это там делаете?! Это мой телефон! Он очень дорогой, вы ж его сейчас сломаете!       Когда опасность свернуть шею в первый же час игры миновала, и она наконец спустилась, глазам предстала какая-то совсем не весёлая картина.       Во-первых, в комнате обнаружился персонаж, которого ей только что сказали избегать. Во-вторых, персонаж оказался тем самым надоедливым мельником, который портил ей всю игру своими заданиями. Выглядел он соответствующе неприятно, к тому же вертел в руках её телефон, явно пытаясь понять предназначение данного предмета.       Ладу как током ударило. Покушаться на святое было против всяких правил.       — Отдайте!       Разогнавшись для верности, она подскочила к дедку в белом халате и попыталась выхватить своё имущество. Неожиданно, в бок ей словно прилетел удар небольшого молотка. Разом задохнувшись своими выкриками, Лада согнулась, как осиновый росток на десятибалльном штормовом ветру.       Тычок вышел у мельника что надо — меткий и злобный.       — Но! — погрозил ей Пешек, когда она, держась за рёбра, неловко отступила на пару шагов. — Прыткая, как я погляжу? Это хорошо. Будет толк в работе.       Лада невнятно засопела в ответ. Обида по новой засвербила в носу и в горле, готовая выплеснуться очередным потоком слёз. Мельник, как ни в чём не бывало, принялся осматривать мобильник.       — Говоришь, дорогой? Может и хватит на первое время, — он задумчиво ощупал кнопку включения и камеру, словно уже готов был нести его на ближайший радиорынок.       — На первое время чего? — выдавила из себя Лада, кое-как заставив себя выпрямиться.       — На первое время твоего ошивания тут, ветрогонка, — Пешек оглядел её, как плохую лошадь на ярмарке.       — Вы это чего, продать его хотите? — встрепенулась она по новой, понимая, что дела принимают совсем уж скверный оборот.       — Я смотрю, ты быстро схватываешь, — сощурился мельник. — Учёная небось?       — Первый курс, между прочим, закончила…       — Ну-ну, — без особого восхищения кивнул мельник.       Время первого испытания пришло: нужно было использовать весь навык красноречия, полученный за жизнь. Лада набрала в лёгкие побольше воздуха.       — Послушайте, уважаемый Пешек, или как у вас тут надо всех звать… Пан Пешек, его нельзя продавать. Он мой! Это сложное устройство из гораздо более продвинутого мира. Вы тут всё равно пользоваться им не сможете. И никто его не купит вообще, он же старый… Отдайте лучше, дядь! Давайте договоримся!       — Цыц! — сурово прервал её стенания мельник. — Посмотрим. Может и не купит, а может и позарится кто. А ты уже договорилась, хватит с тебя. Тереза меня уверила, что ты можешь делом помочь, а лишние руки сейчас всегда к месту, разумеется, если они из правильного места растут. Давай-ка принимайся за работу, иначе я эту твою цацку обратно в реку спущу, из которой тебя выловили!       — В смысле, «работу»? — видя, что аргументы не особо действуют, она опять законючила. — Какую ещё работу? Мне в город надо, там у пана Радцига…       — Уж пан Радциг-то без тебя точно справится, — мельник снова замахнулся, не широко, скорее для виду, но Лада почему-то тут же сжалась в комок. — А ну живо взяла вёдра и пошла к колодцу!       — Так я это. Я не умею… — промямлила она, уязвлённая по всем фронтам.       — Научим, — он усмехнулся, сноровисто пряча её сотовый в карман рубашки.

***

      — Тупой противный дед! Надо было тебя ещё в начале игры кокнуть…       Наполовину полное ведро внезапно соскочило с конца коромысла и плюхнулось на землю, обдав её по пояс ледяной водой. Лада со всей силы пнула ведро, но промахнулась, и то лишь непутёво откатилось в траву.       — Что ты говоришь? — откликнулась сбоку Тереза.       — Говорю — работать люблю. Всегда б такие сны снились хорошие…       Она устало опёрлась на коромысло. Хотелось поставить игру на паузу. Или вообще удалить.       — Ты не правильно делаешь, — подоспевшая Тереза подняла злополучную утварь, заново привязывая ведро к верёвке колодца. — Сначала нужно нацепить на заднюю часть, потом уж вперёд. И идти плавно, чтоб не плескалось.       — Они, вообще-то, тяжеленные! — снова взвилась Лада, стукая коромыслом о землю, как Гендальф посохом. — Почему этим мы должны заниматься? Ладно кузнец, он сюжет должен проходить, но дядя-то вон у тебя как руками махать умеет, чисто боксёр на выезде. Пусть бы и парился сам со своей водой!       — Дядя целый день на мельнице, там работа куда тяжелее, чем принести воды, — с какой-то суровостью во взгляде укорила её Тереза. — Можно подумать, тебя воспитывали благородные пани.       — А чё, по мне не видно? — в конец оскорбилась Лада. — Чтоб ты знала, у нас почти все благородные. И такой ерундой занимаются только грузчики у «Пятёрочки». А я не грузчик! Я не нанималась! И колотить меня за это никто не имеет права! Это мой сон или не мой, в конце-то концов?!       Наплевав на всё и с досады отбросив коромысло в траву, Лада развернулась и широким шагом двинулась вниз по дороге, оставив Терезу в недоумении стоять рядом с колодцем.       С обучением в начале игры как-то не задалось. Единственный полученный квест она успешно провалила, а единственную вещь, которая могла ей помочь — забрали. Собственное сознание не слушалось, иллюзии творили, что хотели. Будь она диснеевской принцессой, сейчас было бы подходящее время для мотивационной пронзительной песни, но музыка всё никак не включалась, а мокрое платье путалось в ногах.       Лада решительно миновала тянущийся вдоль дороги плетень и побрела дальше, надеясь, что рано или поздно всё-таки наткнётся на Ратае. Или хотя бы на указатель.       После ливня тропинки развезло, везде была грязь. Чтобы не запачкать одежду ещё больше, пришлось ступить на поросшую высокой травой обочину. Из-под ног вдруг с шуршанием выпорхнула какая-то живность.       — Кыш, — Лада, поборов испуг, разозлённо насупилась. — Кыш, говорю!       Птица, пробежав пару метров, замерла посреди тропы и, склонив голову набок, смерила её своим немигающим угольным взглядом. Выглядела птаха, как поделка из детского садика: круглое узорчатое тельце с маленькой головой, посаженное на короткие, будто спичечные лапки, вместо глаз же — яркие ониксовые бусинки.       — Ты что, глупая? Тебя же поймают. Или кот чей-нибудь сожрёт, — Лада угрожающе двинулась на птицу, размахивая руками на манер огородного пугала. — Кыш! Кыш! А ну пошла отсюда!       Та, наконец почуяв опасность, перебежала дорогу и юркнула в высокую заросль полыни. Лада проводила её охристые крылья взглядом и медленно зашагала дальше, задевая мысками кожаных полусапожек высокие стебли одуванчиков. Тяжёлая грусть легла куда-то на сердце. Всё вокруг ощущалось слишком реальным.       Ковыль мягкими волнами клонился к земле, играя с ветром. Вдали шумела река, и грозовые облака уходили куда-то за холм, окрашиваясь от розовеющего закатом неба. На границе весны и лета, здесь, в этом мире, вовсю цвели яблони — цвет их изредка опадал и ложился на плечи мягкими белыми всполохами. Пахло влажной листвой, дымом, и Лада, с отчаянием вдохнув густой воздух, тоскливо всмотрелась в мутнеющий горизонт — туда, где иглы далёких елей царапали угасшее солнце.       Где-то там её звали по имени и давно ждали.       — Лада!       Она порывисто обернулась.       Вдоль дороги за ней по пятам спешил Индро. Лада покорно дождалась, пока он подойдёт ближе. Сын кузнеца оглядел её с каким-то беспокойством.       — Тереза подумала, ты ушла в город… — он нахмурился. — Но Ратае в другой стороне.       — Да я так… Птиц пугаю, — Лада обречённо вздохнула. — Я сейчас вернусь. Надо помочь принести воду, ну или там ещё что сделать…       — Я слышал, вы с Пешеком повздорили, — как-то мрачно отозвался Индро. — На тебе лица нет.       — Да, пустяк. Это переход сказывается. Ну, знаешь, из мира в мир. У нас, у ведуний, такое бывает, — она моргнула, убирая невольную слякоть с глаз. — Просто я пока ещё не совсем понимаю, как тут начать играть.       — В Саратове, наверное, всё не так, — задумчиво хмыкнул Индржих.       — Да у вас тоже тут ничего, — Лада недовольно поджала губы. — Мельники одни чего стоят.       Они незаметно двинулись дальше по дороге. Слева вечерней тьмой потянулся лес. В деревне залаяли псы.       Лада, кое-как упрятав тоску подальше, вдруг спохватилась.       — Так. Стой, — она снова повернулась к сыну кузнеца. — А ты сейчас что делаешь? Какое задание? Охота уже была? Или лагерь разбойников?..       — Охота? — Индро задумчиво взъерошил волосы. — Нет… С утра я иду в город к Пруде, забрать кое-какие вещи для Пешека. К бакалейщику. И всё.       — Мда, не густо тут сюжета наберётся с таким прохождением…       — Что?       — Ничего. Это даже хорошо, что самое начало! — Лада встрепенулась, задорно махнув ладонью вперёд. — Иди уж, герой, заре навстречу! Ешь похлёбку из чужих котелков, бегай по ночам от стражи, стреляй зайцев-разбойников.       — Этим я занимаюсь в твоём мире? — с весёлым изумлением спросил Индржих. — Для чего?       — Чтобы уровень прокачать, конечно! И чтобы потом спасать Богемию от всяких там злых ублюдков. Ну всё, давай, тебя там уже квесты ждут. А мне надо разобраться с моим обучением и набраться сил для подвигов.       Лада, подскочив на месте, как горная коза, направилась в обратную сторону. Вдруг замерла, вспомнив.       — Кстати!       — Да? — Индро остановился, глянув на неё с любопытством.       — Ты со священником завтра не пей. Слышишь? И к Кунешу пока, наверное, не ходи. А ещё… — она замялась.       — Что ещё?       — Не вздумай где-нибудь погибнуть без меня. Понял?       Силуэт Индро таял в сумеречном тумане. Лада видела, как на лице его, всегда странно спокойном и сосредоточенном, мелькнула тень улыбки.       — Постараюсь запомнить! — он махнул рукой на прощание и медленно пошёл дальше, глядя под ноги.       Лада, проводив его до конца поворота сторожким взглядом, бегом направилась обратно к мельнице. До ночи нужно было успеть доказать, что она не какой-то там нуб в играх, а настоящий профи.

***

      — Получается?       — Вроде бы… Да! Уже почти готово…       — Ты никогда раньше не шила?       — В нашем Саратове… То есть, мире. В нашем мире почти никто уже не шьёт. Мы обычно новую одежду просто покупаем. А как вот тут сделать петлю?       — Переметни на изнанку и продень иглу.       — А. Ага…       С Терезой они помирились довольно быстро. Оказалось, что носить воду на коромысле не сложнее, чем ходить на каблуках — главное привыкнуть и не разбить нос. Зато походка делалась грациозней, можно было крутить бёдрами и вообще всячески воображать себя деревенской дивой.       Потом её даже научили доить корову и стирать бельё на какой-то широкой палке. Дело оставалось за малым — прокачать навык шитья.       — Во! — Лада, спустя час мучений в потёмках, победно воздела над собой работу. — Готово!       Тереза взяла у неё из рук ткань.       На воротнике новой белой рубахи Пешека красовалось неровно вышитое ругательство.