5
28 ноября 2020 г., 14:01
— Привет, что делаешь? — Сокджин осторожно заходит в чужую комнату, осматривается. Здесь всё примерно так, как он помнит, кучи какого-то непонятного, но ужасно знатного хлама. Кое-где, как усики неведомого насекомого, торчат провода. Можно даже представить, как это все трансформируется и собирается из этой электроники «супер-жук»
— Смотри, что раздобыл, — Намджун с гордостью демонстрирует какой-то очень старый кассетный магнитофон. Сокджин конечно помнит такие, но ему казалось, они давно уже все переработаны или валяются на свалках.
— Где взял? — он садится рядом, перед этим тщательно осматривая место приземления, не хватало ещё какой-нибудь винтик задницей найти.
— Старик Хьюго отдал. Я его давно у него заприметил, когда за рыбой заходил. Думал он сам слушает, а оказалось вещица не рабочая, — Намджун поглаживает кнопки, что-то вертит, нажимает.
— Починишь?
— Уже, — Намджун поднимает на руке совсем небольшой магнитофон, довольно легкий судя по всему, явно создавался для того, чтобы таскать с собой.
— А как проверим? — Сокджин нажимает на кнопку, но в выпавшем кассетнике пусто. Он проводит пальцем, стирая скопившуюся в самом углу пыль.
— Точно, — Намджун рыщет вокруг пару минут, а потом выуживает откуда-то из рюкзака потрепанную и потертую кассету. — Старик Хьюго дал. Сказал, там музыка его души.
— Послушаем?
— Давай.
Намджун расчищает пространство вокруг, засовывает в коробку провода и болтики, собирает мусор. Минут через десять пол выглядит вполне прилично. Намджун скидывает с кровати подушки, ложится, устраиваясь поудобнее.
— Ты чего?
— Создаю настроение. Старик Хьюго говорил про прохладный летний вечер у реки, но думаю, и так пойдет, — Намджун похлопывает ладонью по полу рядом с собой и прикрывает глаза, не зная куда деть руки. Вытягивает их по швам, кладет на грудь, спускает на живот.
— Чувствую, разговор был длинный, — кряхтит Сокджин, устраиваясь поудобнее. Пол все-таки довольно жесткий и на летний вечер тянет едва ли.
— Очень. Но у меня есть это. Так что давай, закрывай глаза, будем слушать.
Магнитофон на удивление действительно работает, пленка местами была зажевана и звук нечеткий, но всё равно очень приятный и мелодичный. Сокджин с закрытыми глазами погружается в эти напевы. Под такое действительно не потанцуешь, но и спать не тянет. Наверное, старик Хьюго был прав, к этому шикарно подошли бы сумерки, а еще лучше звезды. Видимо, кассета была его любимой, раз хранилась так долго, выглядит она точно как раритет.
Сокджин улыбается, открывает глаза и, повернув голову, чтобы что-то сказать, натыкается на очень внимательный взгляд Намджуна. Все мысли сразу разлетаются, как перепуганные птицы. Сокджин хочет улыбнуться, сказать какую-то шутку, но Намджун на это не реагирует, и улыбка, еще не успев разгореться, потухает. Неловко. У Сокджина розовеют уши и щеки, когда Намджун протягивает руку и касается его скулы.
— Ты пиздец какой красивый.
Сокджин смущается, краснеет еще сильнее и уже хочет отвернуться, когда Намджун вдруг резко сокращает расстояние, придерживая его за плечо. Чужие губы сухие и шершавые. Сокджин сжимает свои в тонкую полоску, словно боясь продолжения, но Намджун больше ничего не делает. Отстраняется, встает на ноги, ерошит волосы.
— Я попить принесу, — и выскакивает за дверь, оставляя Сокджина анализировать произошедшее.
Сокджин трогает губы, но на ощупь они совершенно не изменились. Из динамиков магнитофона продолжает литься мелодия, заполняя собой всё пространство вокруг. Музыка приятная, но в сознание она уже не проникает, остается фоновым шумом. Сокджин не знает, пошел ли Намджун действительно за водой или стоит за дверью, выжидая время. Его поступок отзывается внутри какой-то тягучей болью, сожалением, хотя для этого вроде бы и нет предпосылок. Скорее всего, то был просто мимолетный порыв и внимание на него обращать не стоит. Сокджин садится, смотрит на темную полосу между приоткрытой дверью и косяком. Что-то внутри, далекое и едва различимое, плачет от этого поцелуя, старается не пустить мысли в голову, отлавлия их, как бабочек, призрачным сачком.
Вернувшись через несколько минут, Намджун действительно приносит воду и ведет себя обычно, спрашивает про музыку, хвалится починенной вещью, даже обещает раздобыть что-то ещё, послушать.
— Маску-то принес? — спрашивает, улыбаясь. Волосы на его голове лежат черти как, пыльные и по-прежнему напоминают высушенную на солнце солому, и лишь отдаленно то, от чего кто-то придет в дикий восторг.
— Ах, да. Держи, — Сокджин стучит себе по карманам и достает из одного из них аккуратно запакованный пакет. — Если понравится, бабуля ещё даст.
— Опробуем? — Намджун открывает подарок, вдыхает сильный запах трав и морщится.
— Ну давай.
Появляется снова он примерно через пятнадцать минут, сияет и подставляет Сокджину голову. Тот путается в волосах Намджуна пальцами, действительно очень мягких и приятных волосах. Еще не шёлк, но уже очень, очень прилично. Намджун поднимает голову, заглядывает в чужие глаза, продолжая улыбаться. Сокджин от этого взгляда каменеет, забыв убрать руки от чужой шевелюры. Он молится всем Богам, и те отвечают ему благосклонностью. Намджун не делает больше ничего.
Его поведение вполне обычно, и Сокджин закрывает для себя эту тему. Порой проще не анализировать и не заглядывать в этот колодец внутри, кто его знает, какие демоны могут оттуда выбраться.
