6
6 декабря 2020 г., 18:34
Они встречаются совершенно случайно в то время, когда витрины начинают отбрасывать на дорогу уже заметный след. Бабушка попросила Сокджина купить кое-что из продуктов, а что забыл здесь Намджун — неясно. Скорее всего, мироздание, вычерчивая для него путь, отвлеклось и рука уехала не туда. Потому что, только увидев Сокджина, Намджун дергается, резко разворачивается и, не разбирая дороги, влетает в ту самую витрину. Трещина подобно грозовой молнии делит её на большой кусок и мелкий огрызок. Из магазина доносится отборная ругань. Сокджин не успевает среагировать, его хватают за руку и с криком: «Бежим» — тянут за собой.
Ноги работают быстрее головы. Сокджин запоздало понимает, что следовало просто всё объяснить, но Намджун держит его за руку, сзади доносятся крики и здесь, как в комиксе, нужно просто добраться до конца кадра, в следующей сцене, возможно, что-то изменится. Метров через двести приходится расцепиться. Бежать так не удобно, Сокджин путается в ногах, поэтому дергает руку и останавливается.
Намджун оглядывается по сторонам в поисках места, куда можно завернуть или куда можно заскочить, чтобы закончить эту гонку. Он замечает приоткрытую калитку и затаскивает Сокджина внутрь чужого двора, давит на голову, заставляя пригнуться. Окружение кажется смутно знакомым. Цвет забора, ступени, растущее дерево выдают во владельце кого-то из знакомых, но мечущийся в панике мозг не предлагает вариантов.
Дверь в дом неожиданно открывается, приходится подняться, чтобы выразить хоть какое-то почтение хозяину, и как назло именно в этот момент из-за поворота выбегает хозяин лавки.
— Ах вот вы где, малолетние преступники, — его руки сжаты в кулаки, а взгляд, очерчивающий на чужом лбу мишень, точно не сулит приятной беседы.
Сокджин делает шаг назад, наступает на какую-то ветку, краем глаза замечая, как Намджун напротив двигается навстречу опасности, закрывая собой. Сола, вышедшая из дома, ориентируется быстро.
— Добрый день… И что они успели натворить за ту минутку, что я забегала за кофтой? — девушка действительно держит в руках что-то очень похожее. Сола одета совсем не по-домашнему в драные джинсы и какую-то растянутую футболку, лишь бежевые меховые тапочки подсказывают, что она не собиралась в таком виде гулять.
— Что? Минутку? — хозяин лавки сразу теряется, прикидывая, сколько времени прошло с происшествия.
— Ну да, — Сола невозмутима. Она накидывает кофту на плечи и звучит очень честно. — Ребята пришли по поводу подготовительных занятий, но пока мы болтали о правовых нормах, я замерзла и решила зайти за кофтой.
— Не врешь? — короткий и точный вопрос. История звучит правдоподобно, но на выяснение несовпадений и допрос может уйти слишком много времени, и если это действительно не они, то время будет потеряно впустую.
— Я бы не стала выгораживать преступников, — очень серьезно заявляет Сола, поворачиваясь к парням.
— Ну хорошо, я тебе поверю. Признаюсь, я тех не очень-то разглядел, видимо, потерял в повороте. Если узнаете, кто разбил мне витрину, доложите, — хозяин лавки тычет в каждого из собеседников пальцем и пристально смотрит в глаза.
— Непременно! — отвечают хором.
— Намджун? — Сола улыбается очень ярко и солнечно, и это первый ее вопрос после того, как хозяин лавки скрывается за поворотом.
— Да, — он опускает голову, а сам с трудом сдерживает смех.
Приходится все рассказать и про витрину, и про побег, девушка очаровательно смеется и советует все же признаться чуть позже. Они ещё долго болтают, перескакивая с обсуждения занятий к новому альбому их кумира. Сола хвалит новый образ Намджуна, и тот расцветает подобно майской розе, стреляя взглядом в Сокджина. Но чем темнее становится, тем более интимные нотки приобретает разговор. Сола сходится с Сокджином на теме одного музыкального направления, которое бесконечно далеко от Намджуна. Он строит глазки, флиртует легко и непринужденно. Сокджин трет ушибленное плечо, в которое, непонятно зачем, то и дело врезается Намджун.
— Ты в магазин-то зачем шел? — неожиданно встревает он в милую беседу, и приходится вспомнить о покупках.
Парни извиняются за беспокойство, прощаются и уходят, благодаря Солу за помощь. Она машет им рукой и говорит, чтобы забегали почаще, желательно без повода. Сокджин продолжает улыбаться, пока через несколько домов Намджун не тянет его куда-то в сторону, а потом вдруг прижимает к забору, целуя совсем не так невинно, как у себя дома. Он прикусывает, проводит языком, стараясь углубить. Реакция, скорее всего, не оказывается для него неожиданной, но получить сильный толчок в грудь все равно неприятно. Сокджин откидывает его от себя, вытирает ладонью губы.
— Что ты творишь? — почти кричит, совершенно не заботясь о комфорте жителей окружающих их домов.
— Целую, а то непонятно? — рычит Намджун ему в ответ.
— Прекрати, с чего ты взял, что тебе это позволено? — Сокджин все никак не может избавиться от этого зудящего чувства на губах, поэтому продолжает их тереть.
— Кажется, недавно в моем доме ты не был против, — на лице Намджуна такая смесь чувств, что не разобрать: взбешен он, расстроен или это такой способ позлить Сокджина.
— Тогда ты не пытался запихать язык мне в рот, — губы уже горят огнем, и экзекуцию над ними приходится прервать.
— Так дело только в этом? — Намджун сокращает расстояние между ними в два шага.
— Не подходи, иначе я тебе вмажу.
Настрой Сокджина серьезен. Он сжимает ладони в кулаки и прикидывает, куда можно ударить. В голове на ближайшие секунды выстраивается план «что делать, если». Намджун не слушает, хватает за плечо, пытается притянуть к себе снова. Сокджин бьет. Удар с левой, вполне ощутимый, чтобы доходчиво объяснить, что время приколов закончилось. На скуле Намджуна проступает синяк.
— Намджун, ещё раз повторяю, прекрати. Я не хочу заканчивать наше общение таким образом. Иди домой!
— Сокджин!
— Проваливай! Если ты простоишь тут ещё хотя бы секунду, я не заговорю с тобой больше никогда.
В голосе слышится подступающая истерика. Намджун срывается с места и убегает. У Сокджина трясутся руки и каша в голове.
Он все же приносит продукты бабушке. На автомате заходит в какой-то магазин, что попадается по дороге. Это на самом деле большая удача, ведь первые полчаса Сокджин поворачивает совершенно случайным образом, чтобы только не идти привычной дорогой. Он боится, что Намджун встретится ему снова.
Ночь беспокойная из-за спутанных мыслей. Сокджин никак не может уснуть, ходит в ванную, трет губы зубной щеткой, только чтобы избавиться от этого ужасного зуда. Он пытается мыслить рационально, потом довериться своему сердцу и, в конечном счете, запутывается окончательно. Все рассуждения упираются в то, что это Намджун. Будь это любая знакомая девчонка или тот парень из соседнего дома, Сокджин мог бы с легкостью ответить, как к этому относится. Но это Намджун. Он друг, буквально брат. Это очень важно, возможно, даже важнее всего остального. Все эти поцелуи кажутся Сокджину совершенно неправильными и невовремя. Они налетают на него как стайка бабочек. Невозможно рассмотреть их красоту, этот рой лишь пугает, обескураживает, вызывая желание побыстрее сбежать.
Рано утром Сокджин слышит знакомый голос. Намджун пришел к ним домой и, судя по времени визита, тоже не спал. Диалог удается расслышать лишь частично. Бабуля спрашивает про синяк, Намджун отшучивается, что «упал, вы же знаете, какой я неуклюжий». Далее следуют какие-то советы, чтобы уменьшить отек. Бабушка отчитывает Намджуна, что ждала продукты до ночи и в следующий раз следует сначала сделать дела, а потом уже гулять.
Голоса затихают. Стук в дверь. Сокджин отвечает, что не спит. Намджун мнется у двери, смотрит исподлобья виновато и в то же время обиженно — интересное сочетание. Он садится на кровать рядом с Сокджином и вздыхает, видимо, готовясь к долгой речи.
— Намджун, только не начинай опять эту тему. Ты классный друг, слушай, мне правда круто с тобой, давай забудем вот эту хуйню, что ты вчера творил, — Сокджин не может ждать, пока Намджун соберется, не может снова слышать про поцелуи, губы от одних мыслей начинают предательски зудеть.
— Один раз, — выдыхает Намджун.
— Что «один раз»? — в голове поднимается очередной вихрь.
— Я прошу один поцелуй, и если решение не поменяется…
— Намджун, что за предложения? — Сокджин не дает ему договорить, и так понятно, что там дальше.
— Ссышь, что ли? — подначивает. — Представь, что это тренировка.
— И если мне не понравится, ты отстанешь?
— Так точно.
— И мы никогда к этому не вернемся?
— Так точно.
— Ну окей.
Сокджин закрывает глаза. Чужая рука скользит по его бедру, и хочется сказать, что на это договоренности не было, но явно взволнованный пульс не дает сформулировать фразу. Губы Намджуна касаются его собственных, и внутри Сокджина все замирает. В крошечном мире души успокаиваются все бури и затихают волнения. Сокджин приоткрывает рот, несмело, осторожно, как занавеску поутру в надежде, что на улице яркое солнце, а не пасмурный серый день. Когда их с Намджуном языки сталкиваются, в крошечном мире начинается дождь. Он размывает картинку, и невозможно понять, что происходит. Чувства обрушиваются лавиной, пока Намджун становится все ближе. Сокджин ощущает его руку на затылке. Одна часть его души просит прекратить это сейчас, предупреждая о чем-то в будущем, другая — просит не останавливаться. Не похоже на пресловутых ангела и демона, потому что голосов так много, что это больше напоминает собрание жильцов района. Лишь одно среди этого гула звучит громче — это Намджун, они дружат. Просто Намджун. В голове, кроме этой, не может сформироваться ни одной адекватной мысли, из осколков даже «Fuck» не собирается.
— Ну что? — спрашивает запыхавшийся Намджун, отстраняясь.
— Нет — отвечает Сокджин дрожащим голосом. — Нет.
Намджун на это лишь кивает с видом человека, который сделал всё, что мог. Сокджин идет умываться, но уже не пытается стереть губы в ноль — это не помогает. Они завтракают, идут встречаться в ребятами. И на первый взгляд, в их общении ничего не меняется.
