Плохие новости

Новое воспоминание оказалось слишком ценным. Я думал о нем постоянно и бесконечно боялся, что его раскроют. Темный Лорд чувствовал мое волнение: он подолгу смотрел на меня, и глаза его были мутными. Единственными, кто меня радовали были мои соседи по комнате, Падма и Драко. Малфой просто встретил меня после пыток Амбридж и не задавал вопросов. Его рука, неожиданно твердая, гладила меня по голове, когда я расплакался, уткнувшись в его плечо. Я сам не понимал из-за чего плачу, может, потому что запутался, а, может, по человеку, чьего лица и имени я не помнил, но по-настоящему звал «деткой». Какая пошлятина. Из-за драки с вопросами ко мне подходили только Падма, которую интересовали мои отношения с Чжоу, и Гермиона с Роном, но они просто не умели не совать свой нос в чужие дела. Всем остальным, пусть и было интересно, но они знали как не путаться под ногами. Пока Хагрид, Дамблдор и, прости его Мерлин, Северус бегали по всей Магической Британии, пытаясь спасти нас всех от плохого дяди-расиста, мы прозябали с Долорес, что сходила с ума. Она развешивала холл табличками с новыми указами министерства, где каждый новый становился глупее предыдущего. Единственный, кто наслаждался происходящим так же, как и сама инспектор, был Филч. Два ничтожества, что почувствовали власть над группой подростков и учителями, оказавшимися у них в заложниках. Я пытался притворяться, что меня это не волнует, но оно раздражало. Неимоверно сильно. Настолько, что в голове всплывали мысли об отряде Дамблдора. Они появлялись все чаще, особенно из-за того, что Гермиона начала об этом говорить. — Мы будем сами себя учить! — Гениально, Гермиона. Только мы ничего не умеем. — Я умею. И ты, Гарри, тоже. Профессор Флитвик говорит, что ты уже прошел всю школьную программу чар. И твое участие в дуэльном клубе было весьма успешным. Мы вместе посмотрели на Рона. Уизли было все равно, он медленно пил сливочное пиво и разглядывал собственные ногти. Гермионе пришлось пнуть его под столом. — Нет, я вас, конечно поддержу, здесь без вопросов. Просто кого мы будем учить? — Друг друга. Мы начнем с нас, а еще привлечем других студентов. — Гермиона была настолько уверена в своем плане, что мне было немного завидно. — Каких других студентов? — Рон, ты же не думаешь, что только мы втроем недовольны? Об этом много говорят. — Грейнджер посмотрела на меня, и я пожал плечами. — Мы позовем Джинни и Фреда с Джорджем, сестер Патил, Симуса. Ты, Гарри, и Джинни сможете убедить Майкла Корнера и его друзей. — Если ты уговоришь Джинни, то Майкл приведет половину Когтеврана, — я рассмеялся. — При чем здесь Джинни? — не понял Рон. — Они с Майклом гуляют, с конца прошлого года. — Спокойно сообщила Гермиона. — Они ЧТО? — Уши у Рона приняли цвет сырого мяса. — Она гуляет… моя сестра гуляет… ты что говоришь? С Майклом Корнером? — Ага, милая пара. Правда, не думаю, что это продлится долго. Но, Гермиона, далеко не все студенты расстроены из-за ЗОТИ, все-таки домашки стало намного меньше. Честно говоря, мне самому скорее все равно. — Ты втянешься. Нам нужно быть готовыми из-за Сам-Знаешь-Кого. Я закатил глаза, но выполнил свою часть обязательства. Честно говоря, мне не очень-то хотелось кого-то учить чему-либо, но занятия с Северусом почти прекратились, а квиддичные тренировки не могли быть круглосуточными. Все, что мне оставалось — это ждать вторую палочку от Блэка (он обещал привезти мне ее из Европы, чтобы мое колдовство вне Хогвартса было невозможно отследить), да прислушиваться к сплетням студентов, чтобы рапортовать Темному Лорду. Я забрал из библиотеки очередную книгу о проклятиях и спустился к ванне старост. Миртл высунула голову из стены, стоило мне постучать по двери и подсказала, что комната свободна. Ключи у меня уже какое-то время были свои. Плаксивый призрак вежливо отвернулась, когда я раздевался и входил в воду, а потом села на бортик рядом с моим плечом, притворяясь, что книга ей тоже интересна. Чем больше я читал, тем больше мне нравилась идея с проклятыми вещами, силу из которых можно было бы забирать. Галстук Темного Лорда все так же оставался неактивным. Возможно, в проклятие стоит добавлять систему ритуалов, которые бы активировали перекачку магии к волшебнику и останавливали ее. Однако само количество силы в теле волшебника, которое было безопасным, по видимому, было ограниченным — то есть правильно было бы создать и внешний накопитель для быстрого доступа. Сомневаюсь, что эта проблема существовала у Волан-де-Морта — его тело по большому было уже мертво. — Надеюсь, ты хотя бы одет, — Драко умел показывать интонацией, что я ему омерзителен. — Нет, я даже без нижнего белья. — Миртл захихикала и я ей улыбнулся. — Но здесь пена, можешь не волноваться, ты ничего не увидишь, если сам не проявишь инициативу. — Мерзость. — Мерзость — это постоянно сидеть в девчачьем туалете, я бы даже сказал извращение. — Гарри, я совсем не против, что вы составляете мне компанию. Быть все время одной — так одиноко. В этот раз уже я и Миртл вместе отвернулись от Драко, пока звук лопающихся пузырьков пены не успокоился. — Еще одна книга про проклятия? — М, думаю это одна из последних, хочу больше почитать про волшебные палочки. — Не хочу знать зачем тебе это все. — Да, я тоже решил, что тебе не стоит об этом задумываться. — Я все думал о твоей просьбе на Косой Аллее. — Ты сказал, мы не поднимаем эту тему? — Да, но это не значит, что я могу о ней не думать. Это навредит моему отцу? — Нет. Это одна из вещей, которых бы мне точно не хотелось. Пока у меня складывается ощущение, что он вредит сам себе. — Продолжай, — Драко нахмурился и с подозрением посмотрел на привидение, которая плавала в бассейне между нами. — У нашего общего друга много подозрений и мало доверия. Я люблю твоего отца именно за это, он беспокоится о своем доме, а не о идее в принципе… — Мой отец предан! — Малфой перебил меня, защищаясь. — Пока ему это выгодно. Это здоровый подход. Самый честный, на мой взгляд. Просто он не всех устраивает. — Ты тоже в первую очередь думаешь о себе. — Именно поэтому я не ставлю это в упрек. Просто в последнее время ко мне слишком много внимания. — Тебе все еще снятся те сны? — Последнее время у нас с Ним… один сон на двоих. — Это подозрительно, Гарри. — Об этом знают только ты и Он. Драко тяжело выдохнул и опустился в воду до самого носа. Пена закрыла от меня его глаза. — Иногда мне просто хочется, чтобы все было как раньше. Вроде, как в прошлом году. — Драко снова вынырнул из-под воды и подплыл ко мне ближе, теперь мне была хорошо видна ямка между его нахмуренных бровей. — Хочешь, я тебе расскажу что-то, что тебя повеселит? — он кивнул. — Гермиона Грейнджер устраивает бунт против Амбридж, — я улыбнулся. — Говорит, что она мешает студентам учиться. — Что и следовало ожидать от этой лохматой заучки. Как тебе не противно разговаривать с этой грязнокровкой? — У нас с ней много общего, Драко. Я тоже заучка, — я показал рукой на книгу, — и во мне много от маггла. — Ты — это совсем другое. — Ты пристрастен. Малфой пожал плечами. В последние время нам было сложно говорить друг с другом. Он тяжело переживал то, что происходило дома и долго отходил от каждого письма матери, хоть в них и не говорилось о чем-то напрямую, но внимательное сердце любимого сына замечало умалчиваемое. — Ты будешь участвовать в этой… авантюре грязнокровок? — Это немного странно — поступать в школу магии и не обучаться заклинаниям, не находишь? Это бы имело смысл, если бы они не учили маглорожденных — это подошло бы Ему, но делать следующее поколение волшебников нарочно слабее… — Поговори об этом с моим отцом. — Не хочешь в этом участвовать? — Пожалуй, я пока останусь обычным студентом, Гарри. Я усмехнулся и поборол желание обнять Драко. Он иногда был удивительно разумным, хоть и случалось это редко. Маленький милый избалованный ребенок, и пока у него было время, чтобы им оставаться, поэтому я пообещал себе не открывать свой рот до тех пор, пока самого Малфоя это будет устраивать. — Попытаешься помешать Грейнджер? — О, конечно, и ты сильно облегчил мне задачу, — Драко мерзко хихикнул. Когда я вернулся в спальню, Корнер признался, что Джинни уже с ним поговорила, и они собирались все вместе отправиться в Хогсмид. Маленькая Уизли так и сказала: «В субботу будет кое-что интересное, приводи своих друзей». Оставшуюся ночь я пугал Майкла Роном, и тем как тот не обрадовался, когда узнал про отношения с Джинни. Корнер сначала храбрился, что ему абсолютно все равно, но потом допытывался на чьей стороне я буду, если им придется драться. Я смеялся и не отвечал, а Майкл бил меня по спине подушкой и угрожал тем, что мы спим на соседних кроватях, и я абсолютно беззащитен. На неделе мне наконец удалось увидеться с Северусом. Он совсем перестал контролировать мою готовку зелий, полностью перепоручив надзор за провинившимися младшеклассниками, и только раз в пару недель проверял результаты моих трудов и выдавал список новых рецептов, которые мне следовало отработать. Его так очевидно раздражала моя нелюбовь к травологии, что все последние зелья требовали продолжительную и глубокую проработку растений. Я каждый раз раздражался, но разочаровывать его не хотелось. Он был тем еще козлом, но настолько талантливый зельевар, делящийся своим опытом — это редкость, поэтому я сжимал челюсть и зло перетирал кусающуюся капусту в жидкую кашу. И я совсем не заметил, как список требующихся зелий от мадам Помфри, начал передаваться от нее мне лично в руки. Но полностью осознать его уверенность во мне (и наглость) удалось только в день, когда студенты готовили умиротворяющий бальзам — Северус оставил меня наблюдать за однокурсниками и ушел в личный кабинет почти на всю пару. Хотя, ему всегда было скорее все равно на когтевранцев и пуффендуйцев. В кабинет Снейп вернулся с Долорес Амбридж — ее ярко-розовый костюм выглядел болезненно инородным в вечно темном логове Летучей Мыши. Северус встал перед кафедрой и взгляд его стал обреченно озлобленным. — Значит, — ее высокий голос отскакивал от влажных камней подвала, — вы устраивались на должность учителя Защиты от Темных Искусств? — Да, — псевдоневинный вопрос заставил Снейпа скрежетать зубами. — Но у вас не вышло? — Очевидно. Довольная улыбка из-за чужих неудач спряталась за тетрадью, в которой делались записи. Амбридж была в классе в течение пяти минут, но все мы понимали важную вещь — злость Северуса теперь обрушится на нас. Стоило двери закрыться за генеральным инспектором, как голос Снейпа пронзил наши спины: «Теперь я начну проверять вашу работу». Очевидно, положительную оценку не получил никто из нас. И хуже всех оказалось мне — Северус оставил меня на перемену, чтобы спросить за мою глупость в его отсутствие. Проверка других профессоров проходила всю неделю, и на субботнее собрание бунтовщиков против системы пришли накрученные до кипения. Я зашел в «Кабанью голову» последним, застав Гермиону, стоящую перед группой учеников и воодушевленно вещающую о несправедливости одобренной министерством программы и идиотизме взрослых волшебников, из-за которого мы не сможем сдать СОВ. На этом моменте Голдстейн наклонился ко мне и шепотом уточнил, всегда ли Гермиона такая зануда, и я обреченно кивнул. После этого Грейнджер говорит про восстание Темного Лорда, в которое никто здесь не верит. Переглядывания студентов становятся насмешливыми. Я сжимаю руку Чжоу, что лежала на моем колене и выхожу в середину. «Это неважно, правда ли то, что Сами-Знаете-Кто вернулся или нет, главное — это то, что мы живем во время после войны и нас осознанно лишают нашего главного права — учиться магии…», — я говорю это тихо и со скорбным лицом, напоминая про смерть наших близких друзей — Седрика Диггори и Невилла Долгопупса. Я говорю о том, в чем студенты уверены: они погибли от руки тёмного волшебника, бывшего слуги Темного Лорда, и в Британии еще остались такие же сумасшедшие фанаты прошлого. Эти слова кажутся студентам реальнее, и Лаванда Браун и Парвати Патил перестают шептаться, разглядывая Чжоу. Теперь мы уже обсуждали время и место для наших занятий. Гермиона предлагает подписать пергамент, всеми участвующими, в знак обязательства молчать об Отряде Дамблдора, но я отговариваю ее — нам не нужно материальные доказательства. Студенты расходятся, и я возвращаю на барную стойку нетронутое мной сливочное пиво, чтобы посмотреть в глаза бармену: «Слишком много внимания группке студентов, Аберфорт. Того глядишь и твой трактир потеряет свою репутацию места, о происходящем в котором не принято говорить». Я не жду ответа — Гермиона и Рон ждут меня у двери. Этой ночью я снова сижу на коленях перед Волан-де-Мортом, пока он гладит Нагайну. Я смотрю на его голые лодыжки и стараюсь не думать. — Как дела в школе? — он спрашивает это без интереса, скорее чтобы просто признать мое присутствие. — Странно, — я пожимаю плечами и смотрю ему в глаза. Темный Лорд указывает взглядом на свои колени, и я кладу туда свою голову — наша новая привычка. — Студентам и преподавателям не нравится инспектор. Меня она тоже раздражает. Дешевая маскировка собственной уязвимости — попытка тотального контроля над умами. Эти слова заставляют его рассмеяться и я удостаиваюсь руки в моих волосах. Теперь я почти как Нагайна — питомец, которому показывают свое расположение физической лаской. Но я не настолько глуп, чтобы не ожидать боли, просто научился не вздрагивать от его движений. — Дамблдора нет в школе, — я продолжаю, — Хагрид тоже не вернулся — не думаю, что его следует ждать до Рождества. — Я слышал о твоей победе в квиддич, кажется, отпрыск Малфоя этим очень расстроен, — это тоже кажется ему забавным. — Он злится, — я ставлю подбородок рядом с коленом и рассматриваю сощуренные глаза Нагайны. — Кто действительно расстроен, так это Снейп. — Я проказливо улыбаюсь и перевожу взгляд на Волан-де-Морта, — я обыгрываю Слизерин уже второй сезон. — Думаешь, ты лучше них? — Я знаю, что я лучше. — Много уверенности для грязной крови, — его пальцы вцепляются в мои волосы и больно оттягивают голову назад. — Новая школьная программа мешает им развиваться, — я пожимаю плечами. — Слишком много времени и сил, чтобы говорить о собственном превосходстве, но недостаточно навыков, чтобы это доказать. — И что же ты предлагаешь, маленькая острозубая змейка? — Классовую сегрегацию? — Большие слова для такого крошечного волшебника, — его рука отпускает мои волосы и переходит на щеку. — Поговори об этом с Люциусом, может быть в твоей голове есть стоящие внимания мысли. Когда большой палец Темного Лорда оказывается у моего рта, я приоткрываю губы. Волан-де-Морт снова смеется, и я просыпаюсь.