Честь не жмет

1       Джек поменял корову на волшебные бобы, посадил их рядом с домом. А наутро выглянул в окно и обомлел. Из его волшебных бобов вырос до неба толстый, как дерево, бобовый стебель.       Чужое небо под ногами — незабываемое зрелище. Казалось бы, я видел столько миров… Уже шесть лет путешествий через Нексус и вид разумных существ, не всегда имевших одну голову и четыре конечности, стал привычен, но громадное облако, стелящееся в каких-то трехстах-пятистах метрах ниже псевдокорня, служившего моим насестом, вызывало ощущение нереальности происходящего. Облако лениво плыло подо мной подобно гиганскому ламантину, и с такого относительно малого расстояния складывалось ощущение неподвижности.       Нервно глотнув, я покрепче ухватился за пористую поверхность растения и пытался привыкнуть к высоте.       Считается, что акрофобия не лечится. На пути становления ниндзя я в итоге перерос свой детский страх, как обычные дети вырастают из страха темноты. Но взрослый человек может убеждать ребенка в том, что «бука», притаившийся в кладовке, — результат аутосуггестии*, и тем не менее наедине с собой у большинства людей сбивается дыхание, когда им приходится в одиночку спускаться в темный подвал, чтобы поменять пробки. Я это знаю, потому что привык прятаться от человеческих существ в темноте и обладаю достаточным слухом, нюхом и ночным зрением.       Я вырос на планете, где люди являются доминирующим разумным видом, до последнего времени не знавшим о том, что во Вселенной они отнюдь не одиноки, а потому реагировавшим на мою внешность с определенной степенью, как это модно говорить в Галактической Федерации, видизма. Паркур для моей семьи практически стал привычной манерой передвижения в родном Нью-Йорке. Корень, служивший моим насестом, шириной вполне сошел бы за среднюю беговую дорожку, но все же я привыкал к новому восприятию пространства сидя.       Стоя на крыше дома, хотя бы конкретно ощущаешь дистанцию, отделяющую от балкона или крыши напротив. Здесь же кое-каким ориентиром могли служить гигантские корни, в обхвате сравнимые со стволами секвойи; они, ветвясь, выпускали вниз пучки плавно колышущихся белесых отростков, свисающих прямо в облака. Самые дальние выглядели не толще соломинок, под которыми колыхаются розоватые бисерные занавески. Но если боковой обзор мог положиться хотя бы на корни, то взгляд, брошенный прямо и вниз, вызывает неприятное чувство невозможности точно оценить расстояние, ведь для сравнения ему не на что опереться. Сколько падать отсюда до облаков? Триста.. пятьсот метров.. несколько километров? Складывается обманчивое впечатление, что упавший с моего "насеста" окунется в огромную гору розовато-золотистой ваты.       Великое Древо — природный аналог мифической Иггдрасиль - в обманчивой невесомости парит в средних слоях атмосферы и никогда не касается раскаленной поверхности этой планеты. Даже горных вершин. Оно пьет необходимую влагу из облаков. В «Путеводителе По Неколонизированным Планетам Окраин» ВайИш обозначалось как «уникальный природный феномен». Электронная энциклопедия даже снабжалась определенным количеством видеофайлов различного качества. Но видеть «природный феномен» вживую… к такому нужно привыкнуть.        Светлый участок, находившийся прямо подо мной, сдвинулся. Остальное небо — почти неразрывный клубящийся ковер, расчерченный синюшно-серой сеткой - сокрыто от солнца тенью мирового древа. Напоминает текущее серое море. Хотя если верить ученым, классифицировавшим состав растительных волокон состав ВайИш, скорее мировая водоросль. Многоуровневая заросль, плавающая в атмосфере большими пластами — дрейфующими островами — закрывала от света облака под собой, редкие лучи закатного светила прорывались в прорехи световыми столбами, походившими на подпирающие летающие острова золотые колонны.       Верхушка облака наконец миновала обзорный пункт — справа раскрылась бездна, и я увидел клубящиеся облака несколькими уровнями ниже. О, вот оно то, о чем предупреждал «Путеводитель»! Зеленовато-желтоватый цвет этого мягкого на вид перистого покрывала, слишком отчетливый для одной лишь игры вечернего света — это ближе к поверхности планеты плывут облака хлора. Энциклопедия обещала читателю, что еще ниже и более интересных цветов расположены испарения некоторых металлов. Ведь ВайИш- планета, названная в честь выросшей в ее атмосфере исполинской водоросли, расположена всего в ста десяти миллионах километров от местного Солнца, и поверхность ее на дневной стороне разогрета до пятисот градусов по Цельсию. О, вон то серебристое далеко внизу — это, кажется, летит облако парообразной ртути… По крайней мере, «Энциклопедия» авторитетно заявляет, что из-за разницы в массе атмосфера ВайИш в обычном состоянии расслаивается, и содержание особенно смертоностных веществ на «обжитых уровнях» почти «приемлемо». Ну еще, как и в любой атмосфере, здесь случаются циклоны... Но они ведь сезонные и не везде?       Необходимость дышать через маску атмосферного преобразователя напрочь лишила обоняния, взамен гарантируя, что местный воздух меня не убьет. По крайней мере, не сразу.       Все же падать отсюда будет долго и… неприятно. Впрочем, бездна не убивает, если в нее не падать. Решив, что мое тело и вестибулярный аппарат в должной степени свыклись с новыми ощущениями чуть меньшей гравитации гораздо более плотной атмосферы и малоприятному впечатлению пустоты внизу, я наконец поднялся. Пожалуй, я готов к выполнению миссии. Естественно, при всей необычности грандиозная панорама не является целью моего прибытия, а ядовитые примеси в воздухе мало способствуют желанию посвятить любованию видами время больше необходимого.       Я помнил очень примерное содержание сказки, но, последовав по дороге среди облаков, смелый мальчик приходит в замок людоеда.       Легко балансируя на корне шириной в ствол дерева, я прошёл ту его часть, которая плавно поднималась вверх под уклоном, позволявшим передвигаться не на четвереньках. Вскоре моя тропа согнулась почти под прямым углом, уходя вверх, и сова пришлось карабкаться, благо поверхность псевдокорня обладает достаточным количеством неровностей и отходящих ответвлений, — тех самых белесых шнуров, безвольно свисающих к облакам и слегка шевелящихся на ветру. В каком-то месте я предпочел перепрыгнуть на псевдокорень, проходивший рядом и показавшийся мне если не более пологим, то, по крайней мере, гораздо менее скользким.       Скоро я поднялся достаточно, чтобы сеть перекрещивающихся зеленовато-коричневых растений подо мной стала настолько густой, что визуально ограждала пропасть небес. Темная масса двигающегося наверху древесного острова приблизилась, оказавшись, еще гуще и не допуская никакого просвета в небо. При подъёме вопреки логике светлее не остановилось, я словно ухожу из сумерек в ночь.       С другой стороны корни вокруг постепенно становятся толще, а пространство между ними меньше, значительно облегчая подъём. Если в обычном лесу легко заблудиться, то что говорить о джунглях, передвигаться по которым можно не только горизонтально, но и вертикально? Как хорошо, что у меня есть продвинутая высокотехнологичная изготовленная умельцами Галактической Федерации карта.       Нажав на несколько едва заметных выпуклостей на сложном техногенном устройстве, охватывающем левое предплечье, я вызвал объёмную полупрозрачную зеленоватую схему… ничего. Спустя мгновение прямо на моих глазах на «карте» дорисовались схемой уже пройденные корни, в радиусе пятиста метров вокруг меня. Уменьшив масштаб, я добился того, что карта выдала мне не очень смутные очертания плывущего растительного острова, на нижних ярусах которого я нахожусь в данный момент. Значит "продвинутая высокотехнологичная карта" местности чертится по мере моего продвижения? Что ж... здесь хотя бы есть красная точка обозначающая положение местной «тюрьмы». Учитывая то, что точку эту прямо при мне поставил, ткнув пальцем, подозрительный тип, снабдивший меня сим «замечательным универсальным автоматическим картографом, настоящим чудом науки» и инструкцией по его применению, расположение моей цели тоже, мягко выражаясь, было «весьма приблизительное».       Что разумный человек, пардон, черепаха-мутант из Нью-Йорка делает в таком подозрительном месте? О, я тоже задаюсь этим вопросом. Какова вероятность того, что двое моих братьев невзначай заблудились на ВайИш — негостеприимной планете с ядовитой атмосферой и крайне сомнительной репутацией? Я здесь, чтобы выяснить это.       Не будет ли это зацепка очередной пустышкой?       «Путь тяжел для того, кто идет и выбирает» и «Ошибок не совершает тот, кто ничего не делает». Но сколько лет уже я не видел дома?       Я упрямо прогнал мысли о правоте Сенсея. Лучше уж "любоваться пейзажем".       Условно придерживаясь выбранного направления, я старательно карабкался вверх, где это уместно передвигаясь большими прыжками, и, очевидно, уже поднялся выше уровня нижних корней, потому как участков, выпускающих "белесые занавески", стало меньше. Вместо них увеличилось количество стволов, покрытых скользким мхом и провисающими канатами лиан. Всё ещё подсвеченная багровым снизу древесина теперь казалась заметно плотнее. Подумав, я решил мысленно именовать конкретную «растительную форму» "древесной", ведь местные жители называют обитаемую часть своей планеты ВайИш — «Всемирное Древо».       Мои пропавшие братья... неужели я встречу их? После стольких лет... Как их сюда занесло можно будет спросить позже. В конце концов, у нас достаточно желающих свести счеты. Лишь бы они были живы. Но я не верю, что Раф мог сдаться без боя или погибнуть из-за глупой случайности. Я знаю их обоих, они прошли ту же выучку… Но даже если Учитель прав, как был прав всегда, и спасать уже некого…       Нет, чтобы убить ниндзя, переживших войну со Шреддером, вторжение на Землю и космическое столкновение двух сверхцивилизаций — кто-то должен был очень постараться. А значит, остались свидетели… Или убийцы. Во втором случае я тем более их найду.       По мере подъёма темнота сгущалась. Свет отражённый от облаков не мог более пробиться сквозь хитросплетение корней оставшиеся внизу. Об этом тоже упоминалось в "Путеводителе По Неколонизированным Планетам Окраин": мировая водоросль дрейфует в облаках благодаря толстенной шапке пористой хлорофилльной пены служащей растению аналогом листвы и наполненной водородом. Из-за недостаточного для дыхания содержания кислорода и другим инертным примесям водород в атмосфере ВайИш менее взрывоопасен чем на земле. Но суть не в этом. Пенистая шапка мирового древа полностью поглощала свет идущий сверху. Питалась им. И в среднем слое куда лежал мой путь царила вечная ночь.       Я подготовился. Со мной был парящий фонарик купленный на Дхунибе. Но я решил что включу его лишь когда собственное зрение не позволит различить пути. Ведь на собственном опыте знал, что единственный светоч в темноте способен выдать идущего для всех скрывающихся в тени.       В любимых Микеланджело фантастических фильмах, стоит герою попастьв тёмную локацию будь то, глубокие подземелья, склеп или зачарованный ночной лес, и оказывалась что все поверхности покрыты светящимися кристаллами, волшебными грибами, либо отражённым от тумана светом закадровых софитов.       Имея с собой фонарик я предпочел красться во тьме полагаясь на собственные чувства, и был вознаграждён.       Невероятно но ВайИш, словно умышлено соответствовала этому принципу: в абсолютной темноте, застоявшаяся в прорехах коры слизь, грибы и даже некоторые небольшие насекомые слабо - фосфорицировали, едва различимо.       Я смутно вспомнил статью о том что, подобным образом фауна ВайИш вынуждена абсорбировать какие-то токсины содержащиеся в атмосфере. Впрочем для большинства хамои этого света не было бы достаточно. Невольно подумал о том человек на моем месте, вероятно уже ничего бы не видел, и назвал бы окружающее пространство попросту "черным".       Мелькнувшая тень прервала поток размышлений о цели. Я подавил желание обернуться, лишь проследив движение периферическим зрением. Не выдать раньше времени свою готовность. Стоит ли упоминать, что самих хозяев планеты, нашвари, вживую я ещё не видел? Судя по их фотографиям, это должны быть огромные многорукие твари вида столь же грозного, сколь и дикого. Те, которых я успел заметить, явно меньше. Это представители местной фауны?       Рука потянулась к шее без спешки, словно я почувствовал потребность её почесать.       Как все хищники, существо предпочло атаковать со спины. От тени в сплетении, откуда исходит опасность, до меня, расстояние весьма приличное. Хищнику придется сделать просто невероятный прыжок...       Ножны для удобства ремнями крепились на карапакс. Последние сантиметры к эфесу катаны ладонь преодолела коротким рывком. Я крутанулся, полы плаща взвились вокруг тела, словно крылья птицы. Скрип когтей по древесине, тварь, приземлившись на ветку сзади, рапласталась в прыжке, метя мне в спину. Меч молнией рассёк нечто, ощетинившееся многочисленными острыми углами. Хруст и скрежет, словно лезвие клинка пришлось по боку глиняных кувшинов. Почувствовав сопротивление клинком, я одновременно сделал шаг назад, пригибаясь, наклонив вперед голову. Ширина ветви не позволяет уйти с линии атаки в сторону. Справа, слева - перспектива долгого полета в бездну, и инерция тела напавшего зверя, пускай уже покалеченного или мертвого, запросто может сбить нас обоих с ветки.       Скользящий удар в плечо. Я почти успел: полностью пригнувшись свел к минимуму эффект столкновения. Вместо того, чтобы вцепиться мне в голову, нечто размером с питбуля, но длиннее, продолжающееся множеством суставчатых шипастых лап, словно "споткнулось в прыжке". И, обдав меня струей дурно пахнущей зелёной жижи, кувыркнувшись через плечо, мокро упало на карапакс, увлекая следом застрявший где-то внутри уродливого тулова меч. Я поспешно выпрямился, взмахнув свободной рукой, чтобы сохранить равновесие, и резко дернул клинок вперёд и вверх, высвобождая его с хрустом из крошащегося хитина. Туша нападавшего незамедлительно свалилась на ветку сзади.       Поспешно обернувшись, я получил сомнительное удовольствие от возможности рассмотреть в подробностях своего противника. Стуча непомерно длинными задними лапами, вывернутыми, как у кузнечика, оно конвульсивно дергалось, свесившись поперёк ветки и только чудом до сих пор с неё не свалившись. Удар катаной оставил длинный, и по-видимому фатальный разрез, раскроивший переднюю часть между конечностями до самого брюха. Оказывается, снизу хитиновые щитки не такие толстые. Тварь напоминала чем-то блоху, выросшую до размеров собаки. Мощные задние лапы объясняют её невероятную прыгучесть, в то время как более короткие передние оканчивались загнутыми остриями наподобие когтей ленивца, очевидно, для устойчивости на ветках и убийства добычи. Развитая "грудная" часть, от которой отходят конечности, за ней относительно небольшое сплюснутое "брюхо", сквозь хитин на нижней стороне смутно просвечивают мышцы и внутренности.       Передо мной приземлилась ещё одна громадная "блоха", явно приходившаяся родственницей первой. Скрежещущий стрекот раздался одновременно справа и слева: очевидно, эти хищники охотятся стаями. Тварь двинулась ко мне неспешно, перебирая короткими передними лапами и шагая непомерно длинными задними. Имея возможность созерцать живой действующий образец, так сказать, в "естественной среде", я заметил еще одну важную особенность, отличающую этих насекомых от маленьких земляных блох: они обладают достаточно развитой подвижной головой, отделенной от туловища и снабженной многообещающими вертикально раскрывающимися челюстями. Конкретный вид явно не был паразитами, скорее, хищниками. Два огромных, как чашки, выпуклых глаза, похожих на утопленные в голове стеклянные шары, уставились на меня неподвижно и не мигая.       Я отступил, аккуратно нащупывая стопой ветку позади, не имея возможности отвести взгляд. Хотя, если моё предположение об их социальном поведении правильно, скорее стоит ждать атаки с флангов или со спины. Блоха прямо по курсу бросится как раз в момент, когда я откроюсь, отражая атаку одного из её товарищей. Я повел перед собой мечом, плавно перебросив рукоять клинка в левую руку, и извлек правый меч. Еще один скользящий шаг назад - ещё одно ее движение вперёд: блоха напротив застыла практически над телом менее удачливой подруги. В этот момент раненая тварь как-то по-особому засипела, судорожно вытянулась и по-видимому, наконец, сдохла. Хотя не уверен, куда смотрят черные "стеклянные" глаза, окруженные набором хаотично растущих в разные стороны тонких волосков. Внезапно ко мне пришла уверенность, что существо обладает умом гораздо более сложным, чем положено насекомому.       Широко раскрыв вертикальную пасть, так что её разрез почти превратился в окружность, чудовище продемонстрировало несколько рядов треугольных зубов растущих кругами на бледной плоти внутренней полости рта, и черную глотку. Затем оно вцепилось челюстями в голову погибший "блохи" и неожиданно шустро попятилось по ветке, поспешно волоча труп за собой. Словно я могу напасть и отбить добычу... Оттащив труп шагов на десять, "блоха", изогнувшись, подлезла под дохлую представительницу своего вида, подобрала лапы и тяжело прыгнула на ветку напротив. Над моей головой и под веткой, служившей опорой, следом скользнули ещё две тени, очевидно спешащие принять участие в трапезе. Всё ещё сжимая рукояти мечей и следя глазами за мерзкими созданиями, я поспешил покинуть место схватки.       Да, бесспорно в этом мире удивительно прекрасное небо (где то внизу), но по некоторым причинам мне сейчас предпочтительнее добраться до постройки, созданной разумными существами. Логика подсказывает, что главной особенностью любых зданий являются стены. И, как правило, крупные хищники остаются снаружи этих самых стен. Хотя, учитывая, что целью моей является местный аналог тюрьмы… Стараясь быть еще более внимательным и настороженным, я вновь вперился в голографическую карту: курсор, показывающий моё местоположение, утверждает, что я уже вплотную подошел к массивной красной точке, условно обозначавшей положение цели. Я мог тюрьму не заметить?        Если бы действие происходило на Земле, или в большинстве миров Федерации, Моя цель выглядела бы как большое здание или целый комплекс.. его видно издалека? Для начала, полагаю, я должен заметить нечто вроде высокой стены, обнесенной колючей проволокой, или пару пулеметных вышек. Но на планете ВайИш…       Видимо, мои предположения насчёт неточности карты подтвердились. Пытаясь понять куда двигаться дальше я напряг органы чувств и воззвал к интуиции.        Справа и слева, прямо по курсу, различной толщины стволы и ветви терялись во мраке. Из "путеводителя" мне известно, что многие представители фауны ВайИш, вовсе обходились без глаз, либо видели в альтернативном спектре. Как удачно сложилось что я черепаха -мутант жившая в канализации под Нью-Йорком, причем в заброшенной ее части, где городские службы не тратились на освещение. Я видел в блеклых зеленовато-синих тонах там где люди уже ничего не различали. Помню когда мы заметили слепоту сантехников и других работников спускавшихся в места нашего обитания, и осознали свое отличие. Мой пропавший брат назвал эту способность "супер-черепашим зрением", а Донателло поправил его сказав, что настоящие черепахи тоже видят не так и это скорее "супер-мутанское зрение".       Пространство между стволами местами заполнялось порослью более мелких ветвей, лианами, целыми полотнами зеленоватого и коричневого мха, свешивающегося откуда-то сверху, подобно обвисшим знамёнам. Сырую густую тьму наполняли непривычные звуки: пощелкивание, стрекот, нечто схожее с чириканьем птиц и жужжанием нескольких десятков шмелей. Внезапно, отражая хитином слабый свет каких-то фосфоресцирующих наростов на корне, мерцая размытыми крыльями, мимо пролетела стрекоза размером с предплечье взрослого мужчины.        Проклятье. Обжитая часть воздушного древа, населённая местной разумной расой может начинаться где-то то в двух-трех километрах отсюда или и вовсе на другом конце небесного острова.       Поток мутной воды обрушился на замшелую ветку в нескольких метрах передо мной. Я поднял взгляд и увидел стену. Точнее, я смотрел на неё всё это время, фактически шёл под днищем явно рукотворного сооружения, попросту не замечая на что смотрю.       Стена напоминала поверхность исполинской, немыслимой, невероятной муравьиной кучи. Стена занимала всё обозримое пространство метрах в пятнадцати надо мной, словно я созерцаю переднюю сторону многоэтажного дома, висящего на боку и увешегного гроздями слабофосфорицируюзих растений. Почти произвольная форма и огромные размеры странного объекта объясняли, почему я не сразу заподозрил в нависшей сверху темной массе рукотворное строение.       Воображение землянина с трудом состыковало увиденное мной безобразное гнездо с термином «административные учреждение». Всё вокруг и подо мной, весь пейзаж с момента как я покинул уровень белесых корней, свисающих в облака, состоит из сплетения стволов и веток различной толщины.       Поверхность подозрительного «сооружения» тоже состоит из плотного переплетения стволов и ветвей, вот только плетение это неуловимо напоминало дно гигантской корзины, зазоры между прутьями в которой заполнены растительным мусором, неизвестным веществом и ветками поменьше. Явным свидетельством того, что куча рукотворного, а не природного происхождения, могло быть то, что все промежуточные лианы, мхи и ветки в пространстве под днищем громадного Улья вырублены. Явно умышленно.       В дно и стены огромной «корзины», поддерживающих её на весу, входили только наиболее толстые «основные» стволы, очевидно, являющиеся костьми от кости облачного острова: громадные растительные колонны в десяток метров обхватом. За все путешествия по разным мирам я никогда не видел, чтобы растения достигали таких размеров!       ВайИш — Великое древо.       Если вся фауна, встреченная мной до сих пор, напоминает разной сложности насекомых, логично, что у разумной расы этой планеты, пописанных как высокоразвитые арахниды, здания похожи на огромные ульи.       Микеланджело вряд ли понравилась бы идея туда лезть… Рафаэль, вероятно, не одобрил бы саму мысль инсектоидного мира… Как будто мало того, что весь мир этот подвешен на огромной высоте над землей и держится непонятно на чём. Должно быть, из нашего квартета один Донателло, оглядевшись здесь, сказал бы: «Ах, как необычно! Как интересно!»       Я сглотнул слюну, внезапно ставшую вязкой.       И как мне туда взобраться? До ближайшего ствола, уходящего в стену Улья, довольно далеко, и сук, на котором я стою, не ведет к нему напрямую, через несколько метров уходя резко вниз. На высоту четырехэтажного дома с места не подпрыгнет даже недавно виденная мной "блоха". Я вновь перевесил ножны на карапакс. Вытащил из чехла, разложил блочный лук, цельнометаллический, состоящий из системы рычагов и тросов. Этот инструмент при своем небольшом размере мог развить недоступную классическим образцам силу. Взявшись левой рукой за рукоять, правой натянул тетиву точным резким движением, пока большой палец не коснулся скулы. Прицелился вверх. Стрела из углепластика, наконечник — небольшая стальная крюк-кошка, автоматически раскладывающаяся при ударе. Плавно нажал спуск указательным пальцем, и стрела, блеснув стальной звёздочкой, улетела ввысь, утягивая на хвосте обманчиво тонкую, но очень крепкую верёвку из синтетического волокна, вполне способную выдержать мой вес. Когда верёвка повисла, я хорошенько подергал за неё, и кошка, сорвав несколько сухих ветвей, свалилась обратно. Хорошо, что это произошло сейчас, а не в момент, когда я раскачивался бы на ней где-то посередине… Со второй попытки крюк зацепился достаточно крепко. Но я все же выждал.       Стрекот, периодически вырывавшийся из общего звукового фона, приблизился и спустя какое-то время в пустом пространстве между мной и боком Улья появилось нечто, похожее на крылатую многоножку. Инсектовидная версия японского змеевидного дракона - длинная живая полоса щитков из-за стального блеска и поперечных сечений между сегментами, она напоминала ожившее, гибкое лезвие канцелярского ножа. Узкие "бока-лезвия" промелькнули яркими светящимися химическим илюмисцентным светом точками, обрисовавшими контур исполинского насекомого. В нескольких сегментах, где туловище утолщалось, попарно вырастали полупрозрачные поперечные крылья, почти невидимые из-за скорости движения. Летающая змея- насекомое извивалось в воздухе, словно плывя под водой. Существо величаво пролетело надо мной и стрекот начал отдаляться.       Потрясающе! Как это создание держится в воздухе? Но еще более меня интересует вопрос: чем эта тварь питается?       Итак, раскачиваясь на высоте десяти метров над сплетением веток, мимо которых, падая, можно и промахнуться, (обеспечив себе еще более долгий полет), я ползу вверх по синтетическому канату, сверхлегкому и прочному, но очень тонкому и как следствие ощутимо врезающемуся в защищенные специальными перчатками ладони, в то время, как летающая сколопендра метров семь длиной в принципе может и вернуться…       Самое время подумать, какова вероятность, что двое из моих пропавших пять лет назад братьев находились на этой планете?       Шутка в том, что поиски в более вероятных местах не увенчались успехом. Всё же принадлежность к виду «земной черепахи разумной», получившемуся в результате случайной мутации и насчитывающему четыре особи мужского пола, (если считать вместе со мной), имеет свои преимущества. Например, весьма специфическая внешность, которую можно использовать как ориентир. Я сам — живой фоторобот всех моих братьев в масштабе один к одному, с поправкой на декор в виде шрамов и амуниции. Не раз и не два я натыкался на упоминания «неких гуманоидных рептилий», полученные уважаемыми господами из третьих, пятых, десятых рук. И казалось бы… вот он след! Но, к сожалению, оказалось, что во Вселенной неожиданно большое количество рас, близких к описанию «зеленых антропоморфных рептилий», а слухи имеют свойство испорченного телефона. Не важно, искал я боевые двойки или одиночек, следы либо оказывались ложными, либо сводили с очередным косвенно подходящим хомои*.       Я стараюсь не терять самообладание, даже долгий путь к чему -то ведет? В конце концов… сложно предположить, как далеко могло занести Микеланджело и Рафаэля за шесть долгих земных лет отсутствия. Я ведь до сих пор не знаю, что произошло с ними той ночью. Они вышли из логова, как делали не единожды, но… На этот раз не вернулись. Никаких очевидцев, следов крови, драки, отчетливых двупалых отпечатков в грязи, столь любимых детективными романами. Они исчезли. Где правда? Кому нужны два антропоморфных мутанта, большую часть жизни проживших в коллекторе под Нью-Йорком? О, учитывая количество влиятельных врагов, коих мы завели, спасая этот самый Нью-Йорк или свои панцири.       Они могли попасть в плен/лабораторию/в руки врагов: Федерации или трицератонской Республики. Опыт с Новым Драко ясно показал, что старые недруги могут вспомнить о вас, даже если вы забыли об их существовании.       Тогда Новый Драко, не мудрствуя лукаво, материализовался из воздуха прямо в центральном зале моего дома, взмахом волшебного посоха отправил меня, Мастера Сплинтера и Донателло по разным мирам. О, как он был близок, как упивался изощренностью своей мести… Что его и подвело. Устыдившись за застарелую злость, я напомнил себе что Юэ теперь ребёнок, всё ещё ребёнок. Нет, после того, как Лорд Синхронность вернул себе посох и извлек из брюха обезумевшего чудовища сына Даймио, все грехи его были сброшены. Теперь перед мальчиком — чистый лист, и остаётся пожелать, чтобы в этот раз он стал достойным сыном и отрадой стареющего отца.       Не всем сыновьям дается второй шанс исправить совершенные ошибки.       Однако именно воспоминание о давней стычке посеяло во мне зерно сомнения… К тому моменту мы уже год искали пропавших на Земле. Но только на Земле. Вполне возможно, с ними могло случиться нечто подобное, вот только в отличие от меня, братья не нашли дорогу обратно…       Добравшись наконец до поверхности Улья, я прополз какое-то расстояние по его дну, теперь обдумывал способ проникнуть внутрь. Благо снаружи торчит достаточное количество разной толщины сучьев и веток, обеспечивая богатый выбор опоры для рук и ног. Плетение внешней стены странного сооружения при ближайшем рассмотрении оказалось не столь плотным. В принципе можно попробовать расширить проход, пролезть вовнутрь через ячейку побольше. Но я ничего не знаю о толщине плетёных стен — не хватало только застрять где-нибудь посередине. Очередной низвергшийся вниз поток мутной воды указал направление. Я подобрался к краю тоннеля, извилистой червоточиной уходящего вглубь хаотичного нагромождения ветвей. Если до сих пор вокруг царил полумрак, то внутри меня поджидала непроглядная тьма — разверстый зев черного входа дыхнул в лицо спертым плотным воздухом. Богатый опыт подсказывает, что я нашел местный аналог канализации.       Под ногами чавкал толстый ковер напитанного влагой мха, периодически нога проваливалась в озерца студенистой слизи, зато сам проход вел вверх с уклоном и был достаточно широк, позволяя идти слегка пригнувшись. Я всем телом почувствовал, как набух влагой и без того тяжелый от испарений воздух. Если бы не преобразователь, условно-пригодная для жизни атмосфера ВайИш убила бы меня за считанные часы. Слизистые глаз уже неприятно саднит. Очевидно, содержание хлора и прочих, незаменимых для жизни, но в таких концентрациях изрядно эту жизнь укорачивающих, элементов, стремилось вступить в реакцию и конденсироваться в кислоту прямо из слезной жидкости. Преодолевая тоннель я десять раз пожалел о пренебрежении герметичными очками. Будь моя кожа нежнее, хотя бы как у людей, я бы не вынес пребывания на ВайИш без скафандра…       При желании Бывший Чемпион Битвы мог открыть портал перед началом Турнира, из любого мира, куда проложены Пути Нексуса. И при перемещении на Нексус автоматически фиксируется личность того, кто призывает портал. Естественно, я первым делом проверил реестр… Но в последний раз порталом, закрепленным за Хамато Йоши, а затем перешедшим к Сплинтеру и ко мне, Микеланджело пользовался много лет назад, когда мы впервые все вместе прошли по тропе, следом за Мастером…       Но ведь они могли идти в составе группы? Предположим: открытием портала занимался кто-то другой… Вспомнились бегающие глазки торговца, утверждавшего что двух очень похожих на меня хомои его поставщик нанял в качестве охраны сопровождать научно-исследовательскую экспедицию, более двух недель назад. И в условленный срок они не вернулись.       Мутный тип.       Его история про экспедицию шита белыми нитками. Но я не первый год странствую в космосе от одного обитаемого мира к другому, пусть и с помощью Троп, и не нужно много ума, чтобы предположить, как могли попытаться заработать хомои со столь специфическими навыками. Ведь кроме того как сражаться, мы не обладаем никакими профессиональными навыками.       Другой вопрос, почему эти двое, если они всё же проходили через Нексус, не удосужились подать знак, что живы, не говоря уже о попытке вернуться домой? Что сподвигло их вместо этого податься наемниками в сомнительную экспедицию к нашвари, о которых половина разумной Вселенной даже не слышала, а вторая — справедливо опасалась, предпочитая вообще не связываться.       Могли ли они каким-нибудь образом потерять память, стать заложниками магического обета, или попасть в какую-то особенную форму рабства? Но не на пять же лет! Хотя, моей семье всегда «везло» на «приключения». Ладно… какая нелегкая привела моих братьев на эту Богом забытую планету, можно разобраться позже. Лишь бы это были они. Лишь бы они были живы.       Я выбрался на дно воронки, в которую, очевидно, естественным образом должны были стекать жидкости из ряда клеток, без какого-то особого порядка подвешенных на нескольких ярусах лишенных боковых ответвлений стволов. По большей части клетки оказались пустыми, некоторые явно нуждались в ремонте.       В темноте сбоку завозилось ЧТО-ТО ... Стоило мне резко повернуться, бросая ладонь на рукоять меча, как огромная блоха метнулась в сторону, запрыгивая на одну из ближайших низко нависших ветвей, а затем умчалась. Возможно ли, что нашвари держат этих существ в роли в домашних питомцев или сторожевых собак?       Задрав голову, я рассматривал по сути все те же джунгли, что окружали Улей снаружи. Нет, отличия всё же были: здесь хитросплетения стеблей приняли более-менее определенную форму, выстраиваясь в конгломерат многоярусных проходов, которые невозможно было назвать тоннелями, так как они лишь окружали осевую ветвь, презирая само понятие пола и потолка. А еще освещение. Внутри здания, какие-то грибы и слабо светящиеся зеленоватым либо фиолетовым растения, росли более обильно.       От воронки я направляюсь дальше по тоннелю.       В тот момент, когда перспектива сорваться в любой момент, сломав себе - в лучшем случае - ногу, становится все более реальной, снизу… сверху… из-за ствола показывается первый светильник. Сотканный из белых прутьев и чего-то наподобие рисовой бумаги, он испускает ровно столько холодного света, чтобы можно было рассмотреть дорогу под ногами уже адаптировавшимся к темноте зрением, не находясь при этом в непосредственной близости от источника света. Было бы еще лучше, если бы этот свет не располагался на полу… Нет, на стене, по которой мне приходилось передвигаться.       Стараясь слиться с тенями, я скользнул мимо светлого пятна, мельком заглядывая в накрытую решеткой клетку, где копошилась большая шипастая тень. Тюрьма? Окружавшее меня больше напоминает зверинец.       Следуя несущей ветви, я направился вверх и до следующего условно-горизонтального участка, где пришлось карабкаться, цепляясь за прутья клеток, выше тех, что были лучше освещены. Сучья под моими руками неуловимо напоминают окаменевшие корни, ко крайней мере, своей чуть пористой поверхностью, но несравнимо плотнее и тяжелее даже на ощупь. Решетки ветвились и изгибались, давая не только пространство для маневра, но иногда и буферную прослойку, отделяющую меня от их обитателей. К счастью, существа внутри не интересовались мимолетным копошением снаружи. Лишь в последней, на расстоянии одного рывка до «плато», что-то мощное ударилось в прутья подо мной, заставив резко перепрыгнуть на плетение соседней клетки. Почти неразличимая черная масса, глухо лязгнув костью о железную древесину, огласила спертую тьму зверинца утробным урчанием и отступила вглубь.       Видимо, уровень расположенный выше того, с которого я пришел, считался более «элитным»: освещение лучше, фонари располагались в два ряда на обоих ярусах, сформированных тесным переплетением стволов и ветвей. Здесь же находились уже полноценные камеры, частично в деревянном массиве, частично сплетенные из чуть изогнутых продолговатых костей, напоминающих остатки скелета громадной змеи или рыбы. Выше, прямо над ними — уже знакомые клетки из железного дерева, на этот раз изобилующими неприглядными обитателями.       Я пригнулся, скрывшись за одним из тонких стволов, лишь немногим шире моего торса, в то время как по толстой ветви уровнем выше на четвереньках - точнее на шестеренках - пробежало нечто, похожее на смесь краба и броненосца: удлиненное тело размером почти равное росту среднего человека, но из-за объёма и панциря наверняка намного тяжелее. Оно двигалось боком очень шустро, переставляя длинные многосуставчатые членистые лапы. Серовато-зелёное с белыми вставками тело существа посередине охватывала плетёное нечто, похожее на крепление для оружия или конскую сбрую. Оно остановилось и повертело вправо-влево верхней частью головогруди — отдельной от тела головы у твари не было. Рассеянный свет светильников замерцал на острых гранях громадных клешней. Я глубже вжался в нишу. Очевидно не обнаружив ничего примечательного, «краб» убежал дальше, скрывшись за поворотом. Интересно, кого я только что лицезрел? Подлинных хозяев этой планеты? По крайней мере, на существе было надето нечто явно рукотворное.       Признаться, я не слишком хорошо представляю внешний вид разумной расы ВайИш. Из этого народа выходят элитные наемники, которых может себе позволить не каждый олигарх Федерации, ведь единственный воин нашвари может стоить взвода солдат. Представители этой расы заслужили воистину устрашающую репутацию «этаких технологических дикарей», крайне воинственные, огнестрельным оружием пользоваться могут, но презирают его, предпочитая убивать противников при помощи набора зверских на вид железных, иногда костяных орудий, либо же голыми руками, как говорят, из чистой кровожадности. Понятно, что столь суровые парни не сторонники селфи. Из видео просмотренных мною когда-то где-то, запомнились большие полностью запакованные в сложной доспех существа двигающиеся со скоростью не позволяющей пересчитать конечности. Хотя учёные Федерации упорно причисляют нашвари к арахнидам, возможно без доспехов инопланетные пауки больше похоже на сегментированных крабов? Также ходят слухи, что некоторые из ушедших в найм разумных арахнид, столкнувшись с противником новой расы, или с достойным, по их мнению, воином, норовят оттяпать у врага часть тела «на память», таская следом за собой от нанимателя к нанимателю растущую тошнотворную коллекцию. И особенно они ценят ноги и головы... Нет, но это уже больше похоже на художественное преувеличение. Зачем развитым, цивилизованным существам, летающим на космических кораблях, чьи-то черепа?       Остановившись, я запрокинул голову, разглядывая покачивающиеся под потолком белесые гирлянды. Кости, кости, кости самых разных размеров и форм: подвешенные как белье на веревках, продолговатые кости, нанизанные на тонкие жилы, подобно экстравагантным елочным украшениям, и целые заросли чьих-то — судя по изгибу и строению — рёбер, висящие связками, как лук у запасливой бабушки. Некоторые из выставленных на просушку останков заботливо прикрывались сетками непонятного блестящего вещества, напоминающего толстую, как бельевая верёвка, но очевидно не липкую паутину. Может, так хозяева заботятся, чтобы их урожай крысы не погрызли? Пожалуй, даже бывалому ниндзя в этом месте незазорно нервно рассмеяться, но я лишь откашлялся, прочищая слегка запершившее горло. Чудовищная инсталляция, занимавшая значительную часть потолка, слегка покачивалась надо мной, наглядно демонстрируя дальнейшую участь зверушек в клетках.       В одном месте, там, где причудливо изогнутая ветка образовывала нечто вроде высокой арки, красовался полноценный собранный скелет с невероятно искусно закреплёнными поверх костей полупрозрачными, словно бы вываренными, хитиновыми пластинами, расположенными очевидно в тех местах, где они должны были покрывать тело твари при жизни. Да, в отличие от своих земных братьев меньших, высокоразвитые насекомые здесь, на ВайИш, обладают полноценным скелетом с хитиновым панцирем на поверхности тела, частично вырастающим в кости. Интересно, какова вероятность, что все виденные мной запасы, слегка побрякивающие на слабом сквозняке, — на самом деле часть фонда какого-то вполне мирного и законного антропологического музея?       Любопытно, ведь при правильной обработке костей их в начале вроде бы необходимо вываривать? А, по слухам, на своей планете нашвари вовсе не используют открытый огонь. (Ещё одна байка об этой расе, способная показаться несуразной на первый взгляд... До того как познакомишься с ними поближе и обнаружишь, что весь мир их, по сути — большой запас древесины).       Ловлю себя на том, что непроизвольно ищу в гроздьях костей округлые очертания. Какова вероятность обнаружить здесь пару панцирей, в виду уникальности и малочисленности моего вида, вполне способных стать украшением любой коллекции? Почему-то повернутые на коллекционировании редких костей наемники уже не выглядят маловероятный выдумкой.       Влекомый мрачными мыслями, я незаметно для себя миновал галерею костей, избегая источников света и скрываясь в тени. И замер на полушаге. Особенно крупный светильник был расположен так, чтобы освещать в основном пространство ямы, над которой был подвешен… Я не смог отвести глаз от ее содержимого.       По груде гниющих останков, покоящихся в плетеной, выстланной слизью дыре, сверху ползали белесые личинки, жирно поблескивающие и будто даже слегка фосфорицирующие в блеклой дымке рассеянного света. Наверху, почти на самой вершине, из влажного нагромождения перемешанных конечностей, голов и остовов неизвестных тварей, торчало что-то напоминающее костяной таз, светясь в темноте розоватой костной мякотью… В оглушительной тишине одно из верхних тел слабо пошевелилось. Я слишком много ран видел... Наносил. Чтобы знать: трупы не восстают из мертвых. И никто настолько обглоданный не способен все еще оставаться живым. В болезненной необходимости убедиться, я уставился на оплывший, словно лишенный кожи, остов неизвестного мне существа, вся поверхность тела которого — сплошная рана, причём несвежая. На моих глазах оно слабо пошевелилось ещё и ещё раз. И я ледяном отвращении наблюдал, как из-под грудной клетки выползает особо раскормленная, крупная личинка, толщиной с бедро взрослого человека… Мерзкий слизень, слабо фосфорицирующий сквозь толстую сероватую кожу, смутными очертаниями чего-то (вероятно кишечника, раздутого от сытой жизни). Оно приподняло безглазую морду - из воронкообразного рта свисала нитка мутной-желтой сопли...       Смерть приходит молча. Не щелкает жвалами, не звенит ультразвуком, ее поступь тише, чем у кошки. Я уже слышал ее раньше, каждый раз умудряясь избегать ее материнских объятий… Но сейчас передо мной, в разверстой под куполообразной плетёной решеткой яме, была именно смерть — я ее отчётливо слышу… не вполне звук, но влажно копошащееся безмолвие. Я шагнул вперёд, вглядываясь в заинтересовавший меня округлый костяной монолит, до боли, до рези в глазах, изучая оплавленную структуру, слишком похожую на мой собственный… Больно, как расколотый пластрон. Я знал, все время знал — за шесть лет никто из них не смог вернуться, даже не подал весточку — они живы? Да неужели?! Каждое утро, прожитое вдали от дома, изо дня в день, повторяя себе что они живы, что я должен продолжать, что я должен найти… А самое простое объяснение…       Сытая тварь, утратив интерес, развернулась к куску трупа посвежее и кости сдвинулись, обнажая невидимую ранее часть (черепашьего?) карапакса… Нет, всего лишь чьего-то исполинских размеров грудного щитка.       Я резко выдохнул. Внезапно накатившие слабость и какофония голосов невидимых обитателей Древа, чуть не согнули пополам. Только теперь я осознал, что на какое-то время буквально оглох от увиденного, перестав воспринимать реальность иными чувствами, помимо зрения, и не заметив, как задержал дыхание... Пульс частил, скорее соответствуя напряженному бою.       Жжение в легких утихало с каждым глотком фильтрованного воздуха. С усилием отведя взгляд от братской могилы, ловлю себя на том, что высматриваю поблизости палку покрепче. Тот шест, напоминающий не то деревянную пружину, не то гигантскую насадку для миксера, вполне подошел бы… Но мне не стоит отвлекаться. Древо огромно, и кто знает, сколько таких ям расположено на каждом из ярусов? Какова вероятность подобного совпадения?       Следует двигаться дальше. И поспешить, дабы несчастные, по чьему следу меня отправили, не разделили подобной участи. Даже если в той экспедиции на самом деле нет моих братьев, вряд ли они заслуживают столь ужасной судьбы.       Для разнообразия те несколько длинных ветвей, по которым я пробирался, как и участок условного тоннеля над ними, пролегали относительно горизонтально. Можно сказать: я оказался на «полу» и щекочущее ощущение «зазеркалья», где ты попеременно падаешь в кротовую нору и ходишь по потолку вверх тормашками, временно отступило. Передвигаясь от тени к тени, я пытался всмотреться вглубь извивающегося вниз и вбок ряда клеток, в надежде понять, есть ли там кто-то отдаленно похожий на моих братьев или охранников-нашвари.       Едва различимый в полутьме силуэт стоял по ту сторону костяной решетки - почти антропоморфный. Я осторожно направился к нему, оглядываясь, чтобы не прозевать внезапное появление охранников, и, проскочив освещенный участок, затаился в тени. Очевидно, пленник, всё это время также напряжённо всматривавшийся в сумрачное переплетение ветвей снаружи, сумел меня заметить. Трехпалая зелёная рука выпросталась между прутьями камеры, будто пытаясь схватить кого-то невидимого:       — Эй вы! Кто-нибудь?! Вы пришли чтобы спасти нас? Наконец-то… — Вопрос был задан на федеральном английском, хрипловатый, будто сорванный, голос звучал взволнованно… но был отчетливо женским.