Честь не жмет

      Площадка, на которую выходила камера с узниками, более всего напоминала гигантский древесный трутовик, объединявший мясистым телом сразу несколько разнонаправленных ветвей и являющийся природной основой для рваного полукруга камер-клеток по краю. Запрокинув голову я мог видеть подобные наросты тут и там, на разных уровнях и разного размера, очевидно служившие крышами, козырьками и иногда полом, снабженным по такому поводу импровизированным сливным отверстием.       У тюремной камеры, сплетенной из костей и веток, не обнаружилось замка в привычном смысле — лишь странная система рычагов, позволявшая открывать двери клеток только снаружи и притом с приличного расстояния. Я довольно быстро разобрался, как устроен данный механизм, и отпер узилище, из коего, впрочем, никто не спешил выходить.       — Вы пришли за нами? — с хрупкой надеждой поинтересовалась зеленокожая женщина, опасливо отступив вглубь камеры, стоило мне приблизиться.       Говорившая действительно оказалась зеленой антропоморфной рептилией, с подобием грубого кожистого горба, видневшегося на прикрытой лохмотьями когда-то герметичного скафандра спине, и всего тремя пальцами на каждой из верхних конечностей… Последнее, впрочем, не являлось видовым признаком — в очертаниях узких ладоней явно угадывались давно зажившие обрубки мизинцев. Я раньше не встречал хомои ее вида: округлые черты лица с легким намеком на клюв вместо носа и несколько кожистых складок на голом черепе… Исключая их, она слегка походила на морскую черепаху и неизвестный мне подвид динозавра одновременно.       Помимо нее в камере обнаружилось еще шестеро заключенных, одинаково изможденных и отчаявшихся… И не имеющих ни малейшего сходства с теми, кого я так отчаянно надеялся найти.       Видимо, я молчал слишком долго, потому как навстречу, оттеснив зеленокожую инопланетянку, вышел еще один человек — действительно человек — явно гражданин Федерации.       — Тебя прислал ГшиЖек? — напряженно спросил он, явно раздраженный неопределенностью ситуации. — Ты один из его людей? Какого хрена так долго?       Торговца, отправившего меня сюда, звали Жеммал. Именно он завел разговор о знакомстве с группой, вроде бы закупавшейся для экспедиции… Вроде бы с ними был кто-то, похожий по описанию. Вроде бы они влезли в долги, взяв кредит. Что непосредственно подогревало личный интерес предпринимателя в спасательной операции.       Имя упомянутого ГшиЖека в нашем диалоге не фигурировало.       По свежему измышлению вся история про утерянную экспедицию на планету ВайИш кажется мне всё более подозрительной: еще при первом знакомстве торговец оставил не самое приятное впечатление человека нечистого на руку. Что ж… Я с самого начала допускал вероятность, что меня хотят использовать, но какое это имело бы значение, окажись его сведения верны? Не оказались.       — Нет, — собственный голос звучал отстраненно. — Нет, я не наемник…       — Если тебя никто не присылал, то какого ты забыл в этой ебаной дыре? — грубо поинтересовался «федерал», нравившийся мне все меньше.       — Ля, кая на’й разница? — вклинился в разговор второй зеленокожий «черепахозавр», почесав едва поджившую культю левой руки. — Э’т тип отпер клетку, валим отседа!       — И куда ты пойдешь, тупица? — прикрикнул на него человек, очевидно выполнявший в группе роль вожака, после чего вновь повернулся ко мне. — У тебя есть корабль? Как ты сюда попал?       — Не корабль, — аккуратно поправил я.       — Он знает про Нексус… — выдохнула высокая человеческая женщина, до сих пор державшаяся за спинами остальных. Заключенные замолчали и окинули меня выжидающими взглядами, в которых проскользнуло чуть больше уважения.       Естественно, я не собирался объяснять свои мотивы посторонним людям, тем более все еще находясь внутри инопланетной тюрьмы — для душевных излияний не место и не время. Аккуратно оглянувшись, я быстро удостоверился, что мы здесь по-прежнему одни.       — Я кое-кого ищу… представителей своего вида, — проследив за моим взглядом, мужчина обернулся на двух самых зеленых из своих спутников.       — Все члены вашей экспедиции здесь? Может, с вами был кто-то больше похожий на меня? — все еще цепляясь за надежду, я сдвинул вверх полы шляпы, внимательно наблюдая за реакцией, хотя читать незнакомую мимику через респираторы… Придется полагаться на чутье.       В конце концов, я взбирался по висящему над населенной членистоногими летающими змеями бездной канату не для того, чтобы развернуться и уйти, не пытаясь ничего разузнать.       — Только Си и Црул, — мотнул головой «федерал». — Но, сам видишь, сходства у вас, как у хвоста с хером.       Да, вижу. По всему выходит — предоставленные мне описания оказались не так уж правдивы. По крайней мере, торговец мог упомянуть, что одна из антропоморфных черепахоподобных рептилий — женщина. Полагаясь на столь сомнительные свидетельства, я напрашивался быть обманутым, но разве утопающий не хватается за соломинку? Да, аферист мог попробовать воспользоваться моим непростым положением, чтобы заведомо ложными сведениями втянуть меня в свои дела, подарив напрасную надежду. А я позволил себя обмануть. Возможно спустя столько лет бесполезных отчаянных поисков, я по-настоящему хотел быть обманутым. Но ведь, с другой стороны, никто не помешает мне найти этого человека, чтобы поговорить с ним о том, сколь не благородно врать доверчивым, ищущим пропавших членов семьи, странникам. Дурной поступок.       Все это не меняет сути: я только что выпустил из камеры малоизвестных мне хомои, зачем-то заключённых в эту инопланетную тюрьму. В сомнении я вновь осмотрел новых знакомых. Стоит признать, выглядели они весьма плачевно. И подозрительно.       В лежащем на полу силуэте я не сразу узнал человека, возможно потому, что в первую очередь обратил внимание на синюшные, замотанные врезавшимися в отечную плоть тряпками, ноги. Пальцы на левой стопе раздулись и потемнели, лишившись большей части ногтей, да и вся нога в целом выглядела не лучшим образом: перетянутая разорванной на бинты брезентовой штаниной, она чернела в темноте, вздутая и неподвижная. Вторая выглядела немногим лучше, возможно потому, что на нее не хватило «бинтов» или энтузиазма импровизированных «лекарей». По крайней мере темнота распространилась не настолько высоко и бинты врезались в глянцево растянутую кожу лишь на уровне лодыжки.       — Что у вас за экспедиция? — мой вопрос был воспринят неоднозначно.       — Эксп’диция? — в замешательстве переспросил однорукий хомои. Вперед тут же выступила человеческая женщина.       — Мы ксенобиологи, — торопливо перебила она. — По крайней мере, часть из нас. Я Сьюзи, аспирант Сьюзанна Хариэл. У меня был документ с официальным представительством от Федерации, вернее от центрального института…       — Ксиву сожрала какая-то стремная тварь, — мрачно добавила трехпалая, сверля взглядом «капитана».       — …а без официального допуска нашвари не терпят посторонних на своей территории, — тут же подхватила девушка, назвавшаяся ученой. Светловолосая, статная — стоит признать, она действительно сохранила относительно приличный вид, даже в их нынешнем положении: — Вы же знаете, какие сейчас трудности с финансированием… Сопровождение экспедиции, бумаги — все это стоит денег.       Она бросила короткий взгляд на криминального типа, поначалу принятого мной за их командира — вот кто в ксенобиологи лицом не вышел. Спрашивает разрешения или боится?       — Так получилось… Мы нанимали людей и оформляли пропуск буквально на ходу… Мистер Смит с командой как раз были в порту, когда мы искали сопровождающих…       — Профессор мог бы сказать вам больше, но, как видите, он… Не в кондиции, — закончила ее спутница едким тоном.       Меч выскользнул из ножен с тихим шелестом, заставив присутствующих еще больше насторожиться, но я лишь осторожно постучал обратной стороной лезвия по огромному, зеленовато-бурому колену несчастного. Тихий хруст терялся в фоновом скрипе великого Древа, а оставшаяся от легкого надавливания вмятина быстро вернулась в прежнее состояние.       — Мы несколько раз ослабляли повязки, но каждый раз нога раздувалась сильнее, а без них — раны так страшно зияли… — прошептала светловолосая женщина, прикрыв рот кончиками пальцев и отводя взгляд.       — Все равно он, считай, уже труп, — добавил федерал — видимо тот самый Смит — скорее раздраженно, чем пытаясь как-то оправдаться.       Мужчина, названный «профессором», еще дышал — я определил это по запотевшему изнутри фильтру и тому, как судорожно вздымалась грудная клетка, но… Такие раны нельзя оставлять преть под клеенкой, хотя был ли у них выбор?       — Его понесете вы двое, — я кивнул однорукому и капитану.       — Ща! — огрызнулся зеленокожий. — Если корячиться, лучше найти… об’рудование… ученое.       Я оглянулся, прислушиваясь: снаружи по-прежнему тихо. Мою диверсию все еще не обнаружили? В словах однорукого была жестокая рациональность. Спасать профессора рискованно и, вероятно, уже бесполезно… Но бросить раненого — бесчестно. К тому же, нам нет необходимости его далеко нести, всего лишь до ближайшей вертикальной поверхности. Изначально я планировал открыть портал на Нексус прямо из камеры с пленниками, но изящному решению помешал частично плетеный пол… Вода успеет стечь вниз быстрее, чем я начертаю символы для открытия Врат. Кто мог предугадать, что в «тюрьме» возникнут проблемы с отсутствием нормальных стен и пола?       — Это не просьба, — сухо поправил хомои я. Если пожилой мужчина на полу действительно профессор, возглавлявший экспедицию, даже если его состояние уже слишком запущено, у несчастного наверняка осталась семья… Будет правильно вернуть домой хотя бы тело.       — Те надо? Сам неси. И в’ще, тип спасибо, что клетку открыл, мужик, но ты это… подвинься.       Я не мешал обоим мужчинам пройти к выходу, вместо этого последовав вглубь камеры.       В дальнем углу, сгорбившись, сидела еще одна фигура, не двигаясь, и, кажется, не дыша. Я прошел мимо бессознательного тела профессора, при повторном осмотре отметив дорогой, собранный по биометрикам, фильтр на лице и остатки костюма, больше чем у остальных напоминавшие стандартную форму. Не дойдя до неподвижной фигуры пары шагов, я уже чувствовал неладное: было тихо. Слишком тихо. Ни дыхания, ни непроизвольных движений — ничего, только гул Древа за пределами клетки. Сменив хват на рукояти, так и не убранной в ножны катаны, я потянул человека за плечо, разворачивая на себя… Тело послушно завалилось назад и вправо, тусклый свет упал на восковое лицо, с ползающими по нему полупрозрачными бледными слизнями. Сзади раздался задушенный всхлип — глаза и губы их товарища были выпиты, на месте отсутствующей плоти остались оплавленные следы, в провале приоткрытого рта тускло фосфорицировали те же скользкие твари, и по характерному шевелению кожи можно было догадаться, что они заняты выеданием щек изнутри. Едва заметное движение грудной клетки. Показалось? Под сдвинутым респиратором были отчетливо видны копошащиеся во рту слизни — точно не дыхание. Что тогда? Посмертные судороги? Этот труп не мог быть настолько свежим… Разве что эти твари начинали его жрать наживую. И никто из спутников не помог? Я повернулся к маячившей на периферии Црул, держа труп в поле зрения:       — От чего он умер? — поинтересовался я. Мог ли он впасть в некое подобие летаргического сна, пока его пожирали заживо? Могло ли это быть следствием анабиоза, вызванного интоксикацией?       — Покусала какая-то летучая хрень, на осу похожа, — ответила Црул, в отличие от молодой аспирантки, подавшись вперед. Тело отчетливо дернулось. Мгновением позже ткань на животе мертвеца натянулась и затрещала.       Я на ладонь вытащил из ножен меч и локтём оттеснил Црул в сторону.       Секунду спустя из раззявленной кровавой дыры, с писком, на грани ультразвука, появилось нечто, напоминающее чересчур агрессивную зубастую кишку. Покрытая кровью белесая тварь молниеносно метнулась в сторону женщины, и… съежилась, нанизанная на лезвие, истекая мутно-коричневой слизью прямо под ноги запоздало отшатнувшейся блондинке.       Вверх, облизывая сталь, потекли нити бледного кислотного дыма. Я поспешно стряхнул паразита, и постарался протереть катану о тряпки на полу, после осмотрев моноучи*.       — Эй, вы там застряли? — грубо поинтересовался Смит, когда оглушительный треск и щелканье заставили его обернуться. Я поспешно выбежал из клетки: виденный ранее краб, удерживаясь на почти вертикальной поверхности ствола напротив, нас заметил. Допустим, прочитать направление взгляда маленьких чёрных глаз-виноградин без белков довольно сложно, но гибкие стебельки щупалец, поддерживавших глазные яблоки, явно направлены в мою сторону.       Я мысленно окрестил это существо «крабом» хотя бы потому, что в английском нет подходящих слов для описания фауны ВайИш. Оно действительно напоминало краба… Если смотреть в темноте, мельком и издалека. Перевёрнутый треугольный тазик с двумя массивными клешнями по бокам, роговой нарост спины заканчивался на высоте середины бедра среднего человека. С расстояния четырех широких шагов пустого пространства между нами стало возможным рассмотреть гораздо больше подробностей: множество лап, растущих из-под туловища существа, слишком напоминают уродливые костистые человеческие руки, с торчащими вверх локтями, с ладонями, и пальцами, и когтями.       Однако, сюрреалистичное зрелище.       Мысленно укорил себя за невнимательность: занятый осмотром заключённых, я позволил их охраннику первым себя обнаружить.       Пленники за моей спиной, разволновавшись, отпрянули вглубь своей камеры, с таким энтузиазмом покинутой ими ранее, словно сломаный механизм решётки мог быть случайностью и они всё ещё надеются, что попытку побега можно не заметить. Краб угрожающе развёл клешни, каждая из которых, уверен, способна перекусить бедро взрослого человека. Я прикинул, что нас с тюремщиком разделяет около четырех метров относительно пустого пространства, и краб выглядит менее подвижным, чем убитая мной «блоха». Наверное прыгает эта тварь не так хорошо. Если передо мной действительно представитель разумной расы ВайИш — я обязан хотя бы попытаться вступить в диалог. Касаюсь переводчика на шее, заранее установленного на синтез языка нашвари:       — Сэр, я забираю пленников, но предпочел бы обойтись без… — переводчик, широким ожерельем охватывающий горло, озвучивал мою речь потоком непередаваемого скрежета, но, не дождавшись окончания фразы, «краб» пришел в движение. Хищник припал к стволу, распластав лапы, и, неожиданно мощно оттолкнувшись, легко преодолел разделяющее нас расстояние.       Почти долетев до края выступа, служившего входом для камер, он вцепился в дерево одной из верхних клешней, очевидно вознамерившись подтянуться. Тотчас оказавшись рядом, я выхватил меч и нанес удар в место, где роговой панцирь, покрывающий атакующую часть клешни стыковался остовом с остальной конечностью. Не думаю, что моя катана эффективна против хитиновой брони твари, пусть и не железной — этот покров кажется достаточно толстым, чтобы, если не сломать, то испортить заточку узкого клинка. Но необходимая подвижность подразумевает сочленения в любом доспехе. Расчет оказался верен — из разреза упругой струей плеснула зеленоватая светлая кровь. Я удачно рассёк какой-то крупный сосуд? Клешня исчезла за краем. Но удаляющегося скрежещущего вопля, как и вида падающего вниз тела, не последовало — вместо них я услышал дробный цокот лап, перебирающих по деревянному уступу с нижней его стороны. Он собирается вылезти дальше! Поняв это, я опрометью бросился следом к дальнему концу небольшой округлой площадки, успев как раз в тот момент, когда над краем, угрожающе раскрыв клешни, показалась часть чудовищной твари. Очевидно, моё появление прямо перед ним не стало для врага фатальной неожиданностью, как я надеялся, — допускаю, что он тоже слышал звук моих шагов. Правую клешню громадный краб неловко держал несколько под углом, зеленоватая жидкость ещё стекала по нижней, меньшей половине чудовищных природных ножниц. Но именно левая клешня метнулась мне наперерез: низко, почти параллельно полу. В последнее мгновение разгадав атаку, я подпрыгнул, поймав свободной рукой одну из низко нависающих веток. Как раз вовремя: парные костяные лезвия щелкнули, замкнувшись на том месте, где мгновением ранее находились обе мои лодыжки.       Промахнувшись, мой противник поспешно вскинул клешни… поздно. По инерции, фактически пробежавшись диагонально по внешней стене второй камеры, я пролетел над ним, срезав оба зеленоватых щупальца, поддерживавших тёмные глазные яблоки существа, и приземлился сзади.       Запоздало осознал, что оказался на самом краю, оступился и предотвратил падение, только ухватившись за одно из змеиных рёбер, служивших прутьями крайней камеры.       Обернулся, чтобы увидеть, как противник, вместо того чтобы продолжить схватку, все еще бежал по прямой. На самом деле у него еще оставалось пара мелких глазок, закрепленных на роговых гребнях вокруг основания отсеченных мною зелёных щупалец. Вероятно, столь неожиданная потеря основных глаз заставила существо запаниковать и потерять всяческое желание со мной сражаться. И теперь краб бежал прямиком в оставшуюся открытой камеру с узниками. Тотчас красочно представляю, что могут натворить, пускай почти вслепую, громадные клешни в небольшом замкнутом пространстве с пятью ранеными безоружными людьми. Вернувшись в камеру, они фактически лишили себя пути отступления.       Время на сомнения закончилось, если я собираюсь спасать эту группу гуманоидов от неминуемой смерти — приступать нужно прямо сейчас.

***

      И без того слабый голубоватый свет живых ламп, проникавший в камеру в основном через неровную дыру «парадного» входа, перегородила здоровая шарообразная туша: привстав на четырех задних конечностях, парой передних хитиновое чудовище ощупывало уходивший на понижение пол… Но куда больше внимания привлекали чуть разведенные в стороны громадные клешни, смахивавшие на исполинский садовый секатор своей выпукло-вогнутой формой. Верхняя часть — более массивная и изогнутая — в длину могла соперничать с торсом взрослого мужчины.       Выступавшая парламентером женщина, рискнув понаблюдать за ходом схватки неведомого инопланетянина с их ужасающим охранником, вскрикнула, запоздало отшатнувшись. Повреждённая клешня метнулась к источнику звука в попытке не то оттолкнуть, не то перекусить раздражитель, но цели не достигла — внезапный защитник с разбега впечатал обе ступни в куда менее прочный бок чудища, тяжело опрокинув хитиновую тушу спиной о стену. Маленький и подвижный, он вскочил на ноги первым, и не дожидаясь, пока «краб» примет естественное для себя положение, воткнул один из своих чуть изогнутых, тонких мечей в белесое, почти плоское, почти незащищенное брюхо.

***

      Вопреки мощному серо-коричневому бугру спинного панциря, нижняя часть тела краба оказалась своеобразной мозаикой из множества мелких полупрозрачных щитков, образованных сложным сочленением из трех пар суставчатых рук-лап. Клинок скользнул вглубь почти до середины лезвия, пока не упёрся в монолит хитиновой спины изнутри. Ухватившись за рукоять обеими руками, я с хрустом повернул клинок, и лишь потом выдернул. Из раскуроченного нутра выплеснулось несколько петель светлых кишок, начавших разбухать вне тела. Суставчатые лапы задергались, безобразно и беспомощно, затем — медленно распрямились. Разумный или нет в прошлом краб, теперь, став просто мертвым, окончательно завалился на спину. Замер.       У меня ведь не было выбора?       Выравнивая дыхание, я выпрямился, сжимая рукоять меча и, бросив короткий взгляд на вжавшихся в дальнюю стену камеры пленников, приказал:       — На выход. Быстро!       Более не имея возражений, Смит и однорукий ящер подняли тело раненого участника экспедиции и, возглавляемые Сюзанной, поспешили покинуть камеру, по широкой дуге обходя труп тюремщика. В настороженных взглядах теперь мелькало гораздо больше, если не уважения, то осторожной опаски. Почему так часто, прежде чем прислушаться к вежливой, сдержанной просьбе, окружающие вынуждают меня вначале прибегать к демонстрации грубой силы? Проведя последние годы в поисках пропавших братьев, я, увы, вынужден вращаться в не самых благополучных слоях общества — вроде бы следовало уже привыкнуть, но нет, меня коробит по-прежнему.       «Мы слишком устали, чтобы нести раненого» — говорили они: «лучше забрать оборудование»…       А теперь, вот, и раненого несут, и о своём потерянном снаряжении не вспоминают, и вперед меня бегут достаточно бодро.       Покачав головой, я пошел следом, на ходу вытирая зеленоватую кровь с лезвия кусочком специальной ветоши. Шедший последним Смит обернулся, и я подбодрил его, улыбнувшись одними губами. Сработало — бывшие пленники зашагали ещё быстрее. Все-таки Микеланджело прав: улыбка способна осветить любую ситуацию.       Мое положение замыкающего позволило мне более внимательно рассмотреть невольных спутников. Хомои, описание которых использовали, чтобы заманить меня на эту планету, одеты в рабочие комбинезоны старого образца, из тех, которые было невозможно обслуживать самостоятельно, с многочисленными следами ремонта на более-менее целых участках. Сюзанна — в скафандре, стратегически подчеркивающем подробности женского тела, скорее туристическом, без дополнительных уровней защиты, но, на удивление, не поврежденном. Ее одеяние имело мало общего с лохмотьями, оставшимися от костюмов мужской части сбежавших заключенных.       Амуниция Смита, в отличие от его разномастной команды, в прошлом была неплоха: относительно компактный респиратор с долгоиграющими фильтрами… и культи вместо мизинцев, точно как у его зеленой подопечной. Травмы старые и больше похожи на метки. Как у якудза из средневековой Японии.       — Так, вы говорите, все действия, что вы осуществляли на планете, были вполне законными? — возобновил я прерванный диалог, вбросив еще один уточняющий вопрос. Чем витиеватей ложь, тем проще в ней запутаться… Особенно если сочиняешь ее на ходу.       Если это ложь.       — Ну, возможно мы прихватили пару растений… Но профессор об этом не знал, — нервно сцепив пальцы, пробормотала Црул, шедшая последней и быстро обернулась на меня. — Поверьте, Мистер, они не стоили того, что нас здесь ожидает…       «Я очень хочу жить!» — немо кричали широко раскрытые темные глаза на зеленом лице. Красивые.       — Мы продолжим говорить о ботанике? — грубо встрял их командир… Или все же охранник? — Кстати, ты и сам на посла не тянешь.       Ветка под нами была достаточно широкой, почти как велосипедная дорожка в парке, и, несмотря на приличный наклон, градусов под тридцать, ребристое строение коры позволяло передвигаться без значительных неудобств, как по ступенькам. Светловолосая аспирантка шла, раскинув руки для равновесия, и я запоздало подумал, что ей не следовало бы идти первой. Мы уже достаточно отдалились от площадки «трутовика», а подходящее для открытия Врат место я еще не увидел. Просто привычки оставаться настороже, передвигаясь по вражеской территории, было недостаточно, чтобы уверенно ориентироваться в исполинской кроне, и я прекрасно отдаю себе отчет, что охране ничего не стоило убить нарушителей, прими они нас всерьез изначально…       И всё-таки я заметил противника первым! Одним прыжком догнав группу, я помог им втащить раненого в темную щель, образованную сросшимися колоннами «мелких» ветвей, каждая из которых была шире меня минимум вдвое.       — Что… — начала было Сюзанна, но Смит шёпотом велел ей заткнуться.       Я срезал пару особо мешающих обзору ниток местной разновидности мха, прикрывавшей нашу нишу занавесом полупрозрачной паутины, и напряженно всматривался в доступное взгляду пространство.       Это существо, оно же не могло мне померещиться?       Црул молча толкнула меня в плечо и показала пальцем на текучую тень. Монстр взобрался на площадку трутовика перед камерами откуда-то сбоку. Рассеянный зеленоватый свет закреплённого рядом светильника выхватил из темноты детали исполинской многорукой фигуры: тяжелые косы с белеющими в темноте бусинами, украшенный сложный вязью явно рукотворных узоров панцирь… Нашвари! То, что это существо разумно, не подлежало сомнению. Его торс — ужасающе человеческий, и оттого еще более неправдоподобный — с шестью могучими грудными мышцами, расходящимися от центра грудины, широкие светлые хитиновые пластины в ладонь шириной, словно природный пластинчатый доспех, идеально повторяли рельеф мускулистого тела. Горбатую, потерявшую человекоподобные очертания спину закрывала волна длинных фиолетовых кос, ниспадавших почти до бёдер. Вся одежда дикаря состояла из нескольких широких ремней, удерживающих за спиной оружие, широкого пояса с подсумками и перекрывающий пах мини-юбки из кожаных полосок — единственной детали, не несущей явного практического назначения.       Нашвари склонился над распростертым у входа в камеру телом «краба» и средней парой рук, без малейшего напряжения, поднял безвольную тушку. Имея возможность сравнивать, я удивился, как ранее мог принять атаковавшую меня тварь за представителя разумные расы ВайИш? В руках хозяина грозное чудовище, чуть было не откусившее мне ноги, казалось максимум комнатной собачкой. Одной из верхних рук нашвари снял с «краба» декоративную перевязь, введшую меня в заблуждение, второй верхней рукой погладил треугольный панцирь… и, не выпуская из средних рук тело своего домашнего питомца, нижней правой вытянул из-за спины короткий дротик.       — Нам пизда… — ни к кому конкретно не обращаясь пробормотал однорукий черепахазавр.