Folie '

Давай забудемся сейчас, утратив тормоза и узы, и отношенья напоказ, и монотонные обузы... Александр Сухих.

J'aime me rappeler comment tout a commencé....* Меня зовут Дино. Мне двадцать лет, и я переехал из Флоренции в Токио шесть лет назад вместе с родителями. Учусь на филолога, хожу в кружок журналистики в институте. Моя жизнь была относительно спокойна до одного дня. С Мукуро я познакомился почти год назад. По календарю тогда была ранняя осень. В тот день я с ребятами из кружка поехал в Киото, с целью отдохнуть. У нас как раз было свободное от учебы время, когда все экзамены сданы. Мы долго бродили, осматривая храмы, а также просто любовались пейзажами. Горы, покрытые изумрудной флорой, деревья, ясное лазурное небо. И чистый воздух. О чем ещё может мечтать среднестатистический житель мегаполиса? Я люблю Японию за её спокойствие и уравновешенность. Позже мы нашли место, где можно было бы передохнуть. Я заприметил отцветшую сакуру и решил устроиться под ней. Тихое пение птиц, голоса ребят невдалеке, шелест листьев над головой, тёплый ветер, который так приятно ласкает кожу и перебирает мои волосы. Это убаюкало меня, и вскоре я погрузился в сон. Кромешная темнота вокруг. Только протяни руку – и можно будет почти физически ощутить сгустившийся мрак, утонув в нем. Сакура. Свет, кажется, освещал только этот крошечный участок земли. Я так же сидел под деревом. Даже не сразу стало понятно: сон это или нет. Настолько реалистично все это было…Чуть ли не светящиеся во тьме нежно-розовые лепестки кружились в причудливом танце, то и дело задевая мою кожу, будто щекоча. Стоп. Лепестки сакуры? Но ведь сейчас далеко не сезон! Я беспокойно огляделся, пытаясь унять охватившую меня дрожь. Все вокруг будто поглотила бесприютная тьма, оставив лишь меня под деревом. Точно — сон. Я повернул голову в сторону и удивился. На расстоянии нескольких шагов спинной ко мне стоял человек в шелковистом темно-синем юката. Оно было будто усыпано ярко алыми лепестками и так красиво облегало стройное тело. Он был невысокого роста, тонкий стан. Но… он ли это? Не широкие плечи, лебяжья шея, короткие синие волосы в тон одеяния, которые на макушке были собраны в причудливую прическу. Я затаил дыхание. На мгновение мне показалось, что передо мной стоит Божество. Это существо встало в профиль, и я понял, что передо мной стоит парнишка-подросток. Он умиротворенно смотрел на сакуру и будто не замечал моего цепкого и внимательного взгляда, когда я беззастенчиво стал его разглядывать. Правильные черты лица, аккуратный, слегка вздернутый нос, тонкие бледные, как лепестки сакуры, губы, а глаза… Столько было превосходства во взгляде этих загадочных очей, гордости и ноток иронии. Но, несмотря на это - отчего-то очень печальные глаза. Наверное, я тогда забыл, что такое дышать. Мы очень долго молчали. Точнее, я молчал, не зная, что сказать, а он попросту игнорировал меня, увлечённо смотря на танец бледно-розовых лепестков. Время текло по-настоящему медленно, а не тягуче, как обычно бывает во снах. Но я не об этом тогда думал. Все мои мысли заняло это молчаливое Божество. И тут я услышал голос. Его голос. Такой сладкий, тягучий, бархатный, глубокий, завораживающий… Такой прекрасный. — Впервые вижу здесь человека. Я глупо моргнул пару раз и нахмурился. Оскорбился. Он произнес слово «человек» так едко, так брезгливо, будто увидел разлагающийся труп обычного работника в навозной куче. Как господин обращается к своему рабу… Нет, он не Божество. Он — Демон. — У меня имя есть, — гордо сказал я, и встал с травы. Тот усмехнулся и повернул голову в мою сторону, сверкая необычным красным глазом. Точно демон. — Ну и какое же? — Дино Каваллоне. — Дино, — он будто пробовал мое имя на вкус, разглядывая меня сверху вниз. — Никогда не слышал…. «Точно, — спохватился я. — Это же сон. А значит, он плод моего подсознания. Что ж…» — А как зовут тебя? Он снова перевёл взгляд на вишню в цвету, будто размышляя. А потом, чуть погодя, ответил: — Рокудо… Рокудо Мукуро. Я задумался. Какое странное имя выдало мое бессознательное. Как и самого парня. Мукуро… Никогда не слышал. — Почему ты сказал, что впервые видишь здесь человека? — Потому что я здесь никого и никогда не видел. Чересчур логичное объяснение. Я снова огляделся. Не видно ни зги. — Здесь… это где? — осторожно поинтересовался я. — Здесь - это в моём сне, — снисходительный тон и ироничная улыбка. Немного напрягает, но перетерпеть можно. И нужно. — Но это мой сон. — Ошибаешься. Это ты в моём сне. Что-то я запутался. О чём это он? Какой странный плод воображения. Прям как квартирант какой-нибудь, имеющий возможность манипулировать моим бессознательным. Болезнью попахивает, Дино, болезнью… — Как это? — всё не унимался я. Да и что ещё делать во сне, как не делать что-нибудь? Мукуро изогнул бровь в вопросе. Не понял. — Ну, с чего ты взял, что это твой сон? Он помолчал, склонил голову на бок, слегка нахмурился и опять пытливым взглядом на меня посмотрел, будто что-то вспоминая. — Я не могу точно объяснить, — начал он неуверенно, смотря куда-то в темноту за моей спиной. — Но это что-то вроде моих воспоминаний. — Воспоминаний? Так, а вот уже бред. Пора просыпаться. Хотя, по сути, все сны — один огромный бред какого-нибудь Божка. — Наверное, — он прикусил губу и потупил взгляд в землю слева от себя. Кстати, почему он так резко… поменялся? Но тогда он показался мне таким милым. Демон-искуситель, не иначе. — Точно не могу сказать. Я многое не помню из своей жизни до… До… Он резко оборвал свою речь, болезненно сморщив лоб, и чуть согнулся, бормоча себе что-то под нос и потирая виски тонкими пальцами. — Не помню… до… до… — Не стоит так напрягаться, — я поднял руки в примирительном жесте и ободряюще улыбнулся. Вот же чудный сон. — Нет, — резко ответил он, серьезно и раздраженно глядя на меня. — Тогда потом я точно не вспомню. — Почему? — недоумевал я, всерьез озадачиваясь таким поведением подростка. — Раз не вспоминается… тогда и не надо вспоминать. — Нет, — он зажмурился. — Я должен вспомнить. Это что-то очень важное… И вдруг я почувствовал ласковое прикосновение к щеке. «Но Мукуро же стоит достаточно далеко от меня… Точно, это же сон. А ощущения такие реальные. Наверное, кто из девчат пытается меня разбудить. Парни бы так не сюсюкались… Как не вовремя-то!» И вдруг внезапный порыв ветра скрыл его за завесой из лепестков сакуры. Он стал как будто отдаляться от меня. Я хотел было что-то сказать, но не успел даже додумать мысль, как… Я резко открыл глаза. Сердце бешено стучало, не давая спокойно дышать. Я обвел сонным взглядом все вокруг и уставился на сидящую рядом одногруппницу. Все вокруг расплывалось, а в ушах звенело. Казалось, что лучезарное небо сейчас сорвется с канатов и, словно поломанная декорация, обрушится на меня. — Пора. Ребята уже собираются уезжать, — улыбнулась Бьянки, подавая мне руку и показывая взглядом на в шутку колотящих друг друга Гокудеру и Ямамото. Если второй действительно воспринимал всё как игру, то первый был явно настроен серьёзно, когда пытался поставить фингал под глазом весело хохочущего и вовремя ловко уворачивающегося друга. Я резко и грузно выдохнул. — Ты улыбался во сне. Что-то приятное снилось? — Не знаю…

~ ~ ~

В ночь того же дня, после этого… хм… ведения, я не мог уснуть, в тайне опасаясь повтора. Почему? Я и сам не знал. Было в этом сне что-то пугающее, непонятное и недосягаемое, что отталкивало меня. Но также и притягивало, как и любого человека к неизвестному. Этот мальчик… Он был для меня недосягаемым. Таинственным. Говорил странные вещи, проще говоря — нёс чепуху. И это по началу меня озадачивало. Но прошло немного времени, и я позабыл об этом сне. Все стало, как раньше. Мы написали статью про нашу поездку в Киото для стенгазеты, за что получили балы. Учился, нашел работу в маленьком кафе. Всё было стабильно для среднестатистической жизни студента. Я даже и не думал о том, чтобы встретить его ещё раз… Наша вторая встреча состоялась спустя полтора месяца. В тот день я готовился к контрольным и зачетам, старательно пытаясь походить на ответственного студента, зубря учебники, и, конечно, заготавливая шпаргалки. Сидел я в своей комнате за письменным столом. В собственной квартире, которую мне подарил отец на совершеннолетие. Дом, в котором я жил, был многоэтажным, а моя квартира была на 18-ом этаже, предпоследнем. Ближе к небу, хе-хе. Я даже и не заметил, как уснул с ручкой в руках. На этот раз мне виделось, будто я так же сидел за столом. Ничего в обстановке комнаты не поменялось, от чего я не сразу почувствовал грань между сновидениями и материальным миром. Так же за окном садилось рыжее, как мандарин, солнце. Мерно тикали настольные часы, отсчитывая время. Всё было таким же, за исключением одного. Он сидел на моей кровати, что-то увлечённо насвистывая. Он. От неожиданности я подскочил с места, чуть ли не опрокинув стол, взметнувши в воздух макулатуру из шпор. У меня нервно задергался глаз. Как это так?! — Что ты здесь делаешь? — возмущенно выпалил я, хватаясь за голову и мысленно перебирая все возможные варианты случившегося. — Как ты вошёл? Он посмотрел на меня, как на умалишенного. А потом непринужденными будто бы невинным тоном вопросил: — А ты кто? И что ты делаешь в моем сне? Как ведром ледяной воды окатил. Я пару раз сморгнул, осознавая, что это опять сон и тот почему-то меня не узнает. Странно. Все слишком странно. В прошлый раз он говорил, что что-то не может вспомнить, а сейчас… Я мешком рухнул в кресло. — Эй… Эй… Ну ты, ну блин… — и тут я осознал, что не помню его имени. — Как же тебя… Короче, мальчик, это мой сон. Он удивлённо уставился на меня, потом нахмурился и снова взглянул мне в лицо, цепляясь за каждую черту. Вспоминает, верно. На этот раз на нём было вовсе не юката, а черная рубашка с завёрнутыми рукавами поверх синей майки, тёмные джинсы и сиреневые кеды. — Подожди… — он нахмурился сильней. — Мы раньше… не встречались? — Да, виделись, было дело, — я увлеченно водил ручкой по бумаге, все больше поражаясь происходящему. Ощущения. Они настоящие. Он тряхнул головой, от чего челка занавесила его глаза. Минуты две он молчал. Воздух стал будто тяжелей. Я хотел было встать и пойти на кухню, чтобы проверить: смогу ли я почувствовать вкус еды? Но меня остановил его голос: — Стой, — он посмотрел на меня пристальным взглядом, от чего у меня табуном пробежали мурашки по телу. — Я, кажется, помню тебя. Но, вот не задача, никак не могу вспомнить, где именно тебя видел. — Мы стояли под сакурой, — я в нерешительности повернулся к своему столу и взял чашку с кофе. Осторожно сделал глоток. Остывший, и сахара мало. Без молока, как я и люблю. Я чувствую. Но почему? Он потер виски, забормотал и закрыл глаза. А потом вдруг резко распахнул их, вскинув голову. — Точно. У тебя ещё такое чудно-ое имя, — он загадочно улыбнулся и зажмурился. — Я ещё тогда полюбил тебя. От изумления я поперхнулся кофе, почувствовав всю прелесть попадания не в то горло. Хотя, о чем это я… Какое изумление? Я просто-напросто охуел. Ну, а какая у меня должна быть реакция, если мне только что парень практически в любви признался! — За что? — неожиданно сипло спросил я. — В смысле? — За что ты меня… эээ… полюбил? ... — я смутился. А у него был самый невинный вид. Как у ребенка. — Ди-ино. Точно, вспомнил. Ди-ино, — пропел он, радостно болтая ногами. И чему тут радоваться? Вот я лично в этот момент захотел сигануть из окна. Но мой вопрос дошёл до адресата. — За что полюбил? А за что можно любить? Ну, всё. Он издевается! — Хватит притворяться, — я недовольно на него посмотрел. — Притворяться? — он по-детски захлопал ресницами, будто смаргивая слезы. — Я не притворяюсь. Я просто не помню, что было до… до… До кое-чего. А ты так и не ответил на мой вопрос. И он заглянул мне в глаза, как будто в душу запрыгнул. Он полностью отличался от того себя, когда мы виделись в первый раз. Как будто маски менял. Этот Мукуро… Какой из них настоящий? Меня передёрнуло. Не столько от того, что я вспомнил его имя, сколько от чувства де жа вю. Эти теплые чувства, что я испытывал с мальчишкой. Они казались мне знакомыми. — Ну, — я сел в кресло. — Любить можно за душевные качества, красивую внешность, неповторимость, характер, ум, деньги… За многое можно любить. Он приложил тонкий палец к губе и слегка наклонил голову в привычном жесте. И улыбнулся. — Значит, я люблю тебя за просто так. Мне нечего было ему на это ответить. Поэтому я лишь поражённо на него глядел, понимая, что он действительно что-то испытывает к моей персоне, от чего мне стало слегка не по себе. Хорошо ли это? Сейчас он особенно сильно напоминал мне ребенка. На маленького, несмышленого, беззащитного и по-детски любопытного. Он встал с кровати с кошачьей грацией, потянулся и подошёл к шкафу, стоящему у противоположной стены. По-хозяйски открыл дверцу и начал разглядывать мои вещи. — Послушай, — я кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание. — А тебя ничего… Не смущает? «Хотя бы то, что ты без спроса залез в мой шкаф». — Смущает? — он с любопытством покрутил в руках мой стеклянный фиолетовый шар, который я храню, как память о детстве. — Да нет, вроде. А ты это к чему? — Да не к чему. А шар на место положи. Не хватало еще, чтобы… И тут мне пришлось словно в замедленной съемке наблюдать, как падает из его рук моя стеклянная память о прошлом. Секунда — удар, треск, — и потускневшие фиолетовые осколки блестят на полу в лучах закатного солнца. Я содрогнулся, оглушенный, и почувствовал, как по виску лихо прокатилась капля пота. — …ты его разбил. — Я вижу, — вздохнул опечаленно он, прикусывая нижнюю губу. «Это же сон. Ведь ничего не случится, верно? Так что ладно, прощу ему эту выходку». Мукуро в три шага подскочил ко мне, и я даже не заметил, когда он успел залезть мне на колени. Я дёрнулся от неожиданности, но не спешил его сгонять. — Прости, — на выдохе произнес он и порывисто меня обнял. У меня от волнения спёрло дыхание и пересохли губы. Его близость не была мне неприятной, наоборот, очень приятной. Он прижимался ко мне всем телом, уткнувшись носом в мою шею и волосы. Я неуверенно приобнял его в ответ за плечи. Это чувство казалось мне знакомым, в который раз. Он высунул свою мордашку из моей золотой шевелюры и уставился, похоже, в окно, так как в следующую секунду он произнес: — Красивый закат. Мукуро резко вскочил с моих колен, от чего я возмутился, так как он коленом по неловкости ударил мне в живот. Подлетел к окну и забрался ногами на подоконник, который на его счастье был широкий. Мне показалось или он в правду восхищённо выдохнул? И тут я вспомнил, что окно-то открыто. — Эй, аккуратней, — я повернулся в кресте к нему лицом, увидев, как он буквально высовывается на половину из окна. — Ещё выпадешь ненароком. — Не страшно. Это мой сон, и я могу делать все, что захочу. Могу упасть, могу что-нибудь разбить. Могу есть, играть, делать гадости. Могу умирать и убивать по сто раз, — на этих его словах я поежился. — Но людей я призывать не могу. Ты единственный, кто может попадать в мои сны, — он помолчал немного, а потом сменил тему. — Смотри, какой красивый вид! Никогда не видел таких больших городов. — А где ты живёшь? — поинтересовался я, всё же подойдя к нему, чтобы, ради собственного спокойствия, держать его за руку. Теплую руку. — Хм, — он нахмурился. — Явно далеко от сюда. — Далеко, это где? — Это там, где плохо. Его ответ заставил меня задуматься. Я когда-то в одной книге по психологии вычитал, что, засыпая, мы можем перемещаться в другие миры или что-то типа того. Может ли быть так, что Мукуро… настоящий? Что, если он тоже спит и видит сон? — А ты… всегда во снах? – я покрепче сжал его руку, отчего он посмотрел на меня. В его глазах плескалось синее море грусти. — Нет. Иногда я ухожу туда. Туда, где плохо. — А здесь… здесь тебе хорошо? — спрашивал я, стараясь подстроиться под его логику. — Здесь было нормально. Но теперь хорошо, — он улыбнулся. — Ты говорил, что раньше не встречал никого во снах. Разве тебе не было одиноко? — Одиноко? — он пожал плечами. — Не знаю. Я могу гулять, где захочу. Могу, всегда засыпая в одном месте, перемещаться во снах куда угодно. Понимаешь? — А почему я так не могу? — мне стало даже как-то обидно. — Действия сна разворачивается там, где я и засыпаю. — Значит, ты с фантазией не дружишь, — просто ответил он с усмешкой на устах. Я решил больше не расспрашивать его об этом, хоть и очень хотелось. Там, где плохо — это где? Ничего не понимаю. — А ты? Ты всегда во снах? — он сел спиной к открытому окну, немного провисая. — Мне кажется, что нет. Тебя с нашей первой встречи не было… — Мукуро прикусил уголок губы, явно подсчитывая, сколько дней именно. — Очень долго. Почему? — Не знаю, — я повёл плечами. — Да, ты прав, я не всегда пропадаю во снах. — Расскажи о себе. И я рассказал. Мне почему-то показалось, что он тот человек, которому можно рассказать всё и он поймет. Я рассказал ему о том, что живу один уже как 2 года, с тех пор, как погибли мои родители. И даже о том, что мой отец был главой мафиозной группировки. Рассказал на кого учусь, кем подрабатываю. О Италии и Японии. Мы говорили буквально обо всём. Точнее, это я говорил, а он задавал вопросы. Единственное, что меня коробило — так это то, что он знал обо мне практически всё, а я о нём ничего. Когда я проснулся, было уже позднее утро. Тело затекло от неудобного положения в кресле. Усталости я не чувствовал. Всё было таким же, как и прежде. Но не было его. А на полу блестели острые осколки шара, отрезвляя.